Он не просто то и дело бросал на него мимолетные взгляды — в этом пристальном внимании сквозила явная подозрительность. Всякий раз, поймав на себе этот взгляд, Су Чэнь слегка хмурился, словно решая сложную задачу: то на его лице проскальзывала мягкая, почти нежная улыбка, то он вдруг недоуменно качал головой. С ним явно что-то было не так.
Неужели за те несколько дней, что его самого не было в городе, случилось что-то, о чем он не знает? Фан Чжаньфо решил, что при следующей встрече обязательно расспросит об этом Цинь Цзыхэ, ведь именно ему он поручил присматривать за Су Чэнем в свое отсутствие.
Вечером, во время ужина, Фан Чжаньфо увидел, как Су Чэнь, чьи руки были замотаны бинтами, словно два пухлых пирожка, безуспешно пытается ухватить палочки. Помучившись, он сдался и просто взял в руки пиалу с кашей.
Кашу в резиденции маршала варили густую, поэтому, допив лишь до половины, Су Чэнь остановился. Он молча опустил пиалу и с тоской посмотрел на стол, едва сдерживаясь, чтобы не вздохнуть. Последние дни его рацион состоял лишь из жидкой пищи — каши да бульоны, не говоря уже об огромных чашках горького черного отвара. Как же хотелось съесть чего-то нормального! Тяжело вздохнув, он решил вернуться в комнату: раз уж аппетит удовлетворить не удалось, лучше лечь отдохнуть и поскорее набраться сил.
Но стоило ему повернуться, как он едва не напоролся ртом на поднесенную к лицу ложку. Су Чэнь замер, поднял глаза на мужчину, который неизвестно когда успел подсесть к нему, и выражение его лица стало весьма странным.
— Одной кашей сыт не будешь, тебе нужно набраться сил, — произнес Фан Чжаньфо. Он держал ложку так же уверенно, как держал бы саблю. Наверное, за всю свою жизнь он еще никого не кормил.
Су Чэнь долго смотрел на него, а затем перевел взгляд вниз. В маленькой ложке лежал довольно крупный кусок яичного пудинга — золотистый, похожий на желе, он едва удерживался на краях. Если бы кто-то другой попытался донести такую порцию, не расплескав, это было бы непросто, но рука Фан Чжаньфо была непоколебима.
Видя, что Су Чэнь медлит, Фан Чжаньфо чуть подал ложку вперед, предлагая угощение. Су Чэнь молча смотрел на пудинг, а спустя мгновение открыл рот и проглотил его. Его щеки надулись, совсем как у белки. Проглотив еду, он посмотрел на Фан Чжаньфо и ровным тоном произнес:
— Можно брать меньше. Одной трети от того, что было, вполне хватило бы.
Фан Чжаньфо, который как раз собирался зачерпнуть вторую порцию, слегка замешкался, услышав это замечание. Однако, не подав виду, он невозмутимо набрал ровно треть от прежнего объема и снова поднес ложку к губам Су Чэня.
Тот послушно съел. На этот раз порция была идеальной. Похоже, у этого человека есть талант к кормлению. При этой мысли Су Чэнь начал жевать медленнее и снова поднял взгляд на мужчину.
Фан Чжаньфо сидел неестественно прямо, словно на строевом смотре, и, если присмотреться, можно было заметить, что его руки и ноги слегка напряжены. Стоило Су Чэню посмотреть на него, как его спина выпрямилась еще сильнее. Он невозмутимо встретил взгляд Су Чэня и глухим голосом спросил:
— Что-то случилось?
Су Чэнь посмотрел на него в ответ:
— Ты умеешь варить кашу?
Фан Чжаньфо помолчал, а затем ответил:
— Нет.
Су Чэнь был слегка разочарован. Опустив глаза, он пробормотал себе под нос:
— Даже кашу варить не умеет...
Фан Чжаньфо прищурился, внимательно наблюдая за лицом Су Чэня, и спустя мгновение бесстрастно добавил:
— Благородный муж не должен приближаться к кухне.
Су Чэнь не уловил в его словах оправдания. Он просто вычеркнул еще один пункт из списка своих подозрений, и теперь его уверенность в том, является ли этот человек тем, кого он ищет, стала еще меньше.
Хотя голова его была занята раздумьями, он продолжал машинально открывать рот, когда ложка оказывалась у губ. Так, один — погруженный в свои мысли, другой — сосредоточенно кормящий, они довольно быстро прикончили весь пудинг.
Фан Чжаньфо посмотрел на пустую пиалу, поджал губы, и в его глазах на мгновение промелькнула тень досады. Он медленно поставил посуду на стол.
Перед сном, проходя мимо комнаты Су Чэня, Фан Чжаньфо заметил, что внутри еще горит свет. Он остановился, некоторое время постоял в нерешительности, а потом постучал. Подумав, что Су Чэню с его руками будет трудно открывать, он сам толкнул дверь и увидел, что тот стоит прямо перед ним.
На Су Чэне была домашняя одежда — свободная, с широким вырезом, открывающим ключицы и тянущиеся от самого горла следы от плетей. Взгляд Фан Чжаньфо потемнел, он лишь на мгновение задержался на них, а затем перевел глаза на нахмуренные брови Су Чэня.
— Что такое? Рана болит? — в голосе Фан Чжаньфо проскользнула нотка беспокойства, которую он сам не заметил.
Су Чэнь слегка пожал плечами, ничего не ответив, и складка между его бровями стала глубже. Раны больше не жгло, как в первые дни, но теперь их терзала странная, зудящая боль — такая, что хотелось немедленно расчесать кожу, но сделать это было невозможно. Раньше он не мог спать от боли, а теперь не мог сомкнуть глаз из-за этого невыносимого зуда.
Фан Чжаньфо по выражению лица Су Чэня понял, в чем дело. Его брови сошлись на переносице, а в голосе зазвучала явная тревога:
— Ты наносил лекарство?
Су Чэнь вздрогнул и молча поднял взгляд на Фан Чжаньфо. Тот помрачнел и строго спросил:
— Почему не лечишься? Лень возиться? Если не обрабатывать раны, как они заживут? Ты что, хочешь на всю жизнь остаться со шрамами?
Су Чэнь усмехнулся и безразлично ответил:
— Для мужчины пара шрамов — не беда. — Он поднял глаза на мужчину, окинул его взглядом с ног до головы и насмешливо добавил: — Думаю, на теле самого маршала их немало.
Фан Чжаньфо на мгновение замер, не отводя взгляда от Су Чэня, а затем произнес:
— Если ты не будешь лечиться, твоих шрамов будет куда больше, чем моих.
Эти полосы от плетей покрывали почти все его тело. Даже с лечением никто не мог гарантировать, что они исчезнут бесследно, а без него — каждая отметина останется навсегда. Представив, как все тело будет исполосовано длинными шрамами, даже сам Су Чэнь невольно поежился. Он опустил голову и замолчал.
Фан Чжаньфо посмотрел на руки Су Чэня, плотно обмотанные бинтами. Самостоятельно нанести мазь он не мог, а знакомых здесь не было — вот и не лечился. При этой мысли взгляд Фан Чжаньфо смягчился. Он уставился на черную макушку юноши и как можно мягче произнес:
— Если не возражаешь, я помогу тебе нанести лекарство.
Су Чэнь поднял голову и долго смотрел на него. Его взгляд был сложным, выражение лица — нечитаемым. После долгой паузы он спросил:
— Хочешь помочь мне с лекарством?
— Да.
— А если я не соглашусь?
Фан Чжаньфо посмотрел на него как на капризного ребенка, и в его голосе прозвучал упрек:
— Не упрямься.
Су Чэнь снова замолчал, пристально глядя на него. Вдруг уголки его губ поползли вверх, он медленно улыбнулся, глядя прямо в глаза мужчине, слегка приподнял подбородок и отчетливо произнес:
— Попроси меня.
Когда Су Чэнь произнес эти два слова, Фан Чжаньфо на мгновение потерял дар речи. Он не сразу понял, что произошло, пока Су Чэнь не повторил:
— Ты ведь хочешь, чтобы я позволил тебе обработать раны? Так попроси меня.
Фан Чжаньфо молча смотрел на него, пытаясь разгадать смысл его слов. Су Чэнь снаружи изображал холодное высокомерие, но в душе внимательно следил за реакцией мужчины. Хм, этот молчаливый взгляд, отсутствие расспросов и оправданий — в этом было что-то до боли знакомое. Неужели этот человек и есть тот, кого он ищет?
Пока Су Чэнь сомневался, Фан Чжаньфо внезапно пришел в движение. Он мягко, но настойчиво подтолкнул Су Чэня к кровати, заставляя сесть, а затем достал лекарство. Встав перед ним с невозмутимым видом, он холодно спросил:
— Сам снимешь одежду или мне помочь?
Су Чэнь опешил от такой перемены. Он часто заморгал, ошарашенно глядя на мужчину, который вдруг стал таким властным.
Заметив этот взгляд, Фан Чжаньфо подозрительно замер, прищурился и, не говоря ни слова, шагнул вперед. Он ухватил край одежды Су Чэня и одним движением стянул ее. Руки Су Чэня были бесполезны, он не мог сопротивляться и лишь беспомощно позволил Фан Чжаньфо раздеть себя до пояса.
Су Чэнь не знал, смеяться ему или злиться. Это он так лечит? Да это просто бандит какой-то!
— Эй, ты маршал, а не атаман разбойников! — возмущенно воскликнул Су Чэнь, но Фан Чжаньфо лишь продолжал свое дело, не обращая на него никакого внимания.
Когда он увидел бесчисленные следы от плетей на груди и спине юноши, его движения замерли. Взгляд Фан Чжаньфо помрачнел. Он протянул руку, чтобы коснуться ран, но в последний момент остановился. Спустя долгое время он хрипло спросил:
— Больно?
Услышав сдавленные нотки в его голосе, Су Чэнь почувствовал, как гнев его мгновенно улетучился. Он затих и после долгой паузы тихо ответил:
— Терпимо.
По сравнению с пытками, которые ему приходилось терпеть раньше, это было действительно терпимо, но Фан Чжаньфо от этих слов стало лишь тяжелее на душе.
Больше они не проронили ни слова. Су Чэнь позволил Фан Чжаньфо нанести мазь. Тот старался действовать как можно осторожнее, но когда холодное лекарство касалось воспаленной кожи, Су Чэнь невольно вздрагивал, хотя на его лице не дрогнул ни один мускул.
Фан Чжаньфо поджал губы, его движения стали еще нежнее. Чтобы отвлечь Су Чэня, он спросил:
— Почему ты стал шпионом?
Согласно секретным данным, Лю Фацянь разработал план под кодовым названием «Праздная фигура» еще в начале своего правления на Юге. Су Чэнь был самой глубоко внедренной, или, точнее, самой холодной фигурой, на которую Лю Фацянь не возлагал больших надежд. Но кто мог знать, что спустя годы именно этот человек сыграет такую важную роль? И при этом никто даже не догадывался о том, что он сделал.
Каждый раз, думая об этом, Фан Чжаньфо чувствовал глухую боль. Ведь тогда Су Чэню не было и восемнадцати. Хотя сам он в шестнадцать лет совершил переворот в Южном городе и начал свой путь к объединению Юга, он не считал это чем-то из ряда вон выходящим. Но когда он видел все это на примере этого юноши, его сердце не могло найти покоя.
Этот человек должен был носить простую одежду, сидеть в светлом кабинете, читать книги и, наткнувшись на что-то интересное, слегка приподнимать свои красивые брови, улыбаясь той самой легкой, беззаботной улыбкой — совсем как те молодые господа из богатых семей, которых он встречал раньше.
А не быть таким, как сейчас — покрытым шрамами, скитающимся в одиночестве.
Не заметив перемены в настроении Фан Чжаньфо, Су Чэнь на мгновение замер, услышав вопрос. Его не задело содержание, он просто не знал, что ответить.
В каждой реинкарнации он получал тело, но не его память. Однако он всегда действовал по зову своего сердца, и никто никогда не сомневался, что он — другой человек. Казалось, будто до его прихода этот человек был точно таким же, а он просто сменял его, как будто один просыпался, а другой засыпал. Или же весь мир был неподвижен до того момента, пока он не приходил в него.
В первых жизнях это чувство было особенно острым, но с годами, сменив множество миров, Су Чэнь онемел. Он просто механически повторял одно и то же: просыпался, жил до естественной смерти, перерождался в другом мире — или же умирал случайно и начинал все сначала.
С чего все началось? Он давно забыл. Какова была конечная цель? Он не имел ни малейшего понятия. Просто бесконечная череда жизней и смертей.
Видя, что Су Чэнь опустил голову и молчит, дрожа ресницами, Фан Чжаньфо увидел на его лице такую глубокую печаль, будто тот погрузился в далекие воспоминания. Спустя долгое время он услышал почти неразличимый вздох:
— Наверное, чтобы выжить.
Рука Фан Чжаньфо замерла над плечом юноши. В этот момент ему так хотелось коснуться его лба, стереть эту печать одиночества. Но он лишь мягко, почти невесомо надавил на плечо, продолжая втирать лекарство.
Су Чэнь даже не заметил этого. Сказав те слова, он улыбнулся, и вся его печаль словно испарилась.
Фан Чжаньфо стоял позади него, нанося мазь на спину. Пользуясь преимуществом в росте, он смотрел на профиль юноши, нанося немного лекарства и снова замирая. Работа, которая должна была занять пару минут, растянулась на целую вечность.
— Когда ты брал у меня интервью, ты спрашивал о моей семье. А что насчет твоей?
На этот раз Су Чэнь ответил без колебаний:
— Я такой же, как ты. У меня нет ни дома, ни близких.
В годы войны потеря дома и родных была настолько обыденным делом, что об этом даже не стоило упоминать.
— Кстати, ты так и не ответил, когда я спросил о твоей сабле. Нельзя говорить? — Су Чэнь сменил тему, слегка повернув голову к мужчине.
Фан Чжаньфо поджал губы, молча глядя на него. Су Чэнь приподнял бровь:
— Я просто спросил, не нужно отвечать, если не хочешь.
Фан Чжаньфо отвел взгляд, сосредоточившись на шрамах на спине Су Чэня, и продолжил свою работу. Когда Су Чэнь уже решил, что ответа не последует, раздался глухой голос:
— Эту саблю зовут Сигэ — Усмиряющая копья. Ее выковал мой дед. Мой род из поколения в поколение занимался кузнечным делом. К моменту, когда отец стал главой семьи, империя уже пришла в упадок, повсюду поднялись полевые командиры. Формально они подчинялись императору, но на деле центральная власть не имела никакой силы. Страна погрузилась в хаос войн.
— Мой дед был знаменитым мастером, он ковал мечи для императорской семьи. Один местный военачальник потребовал, чтобы дед выковал меч и для него, но дед давно закрыл свою кузницу и отказался. В ярости военачальник бросил всю мою семью в тюрьму, пригрозив, что если дед не выкует ему лучший меч, он казнит всех нас. Деду пришлось открыть горн, используя железо, которое прислал тиран.
— Но меч не был готов, когда этот военачальник столкнулся с другим. Война охватила города, включая тот, где нас держали. Военачальник погиб, моя семья погибла в огне. Дед вытащил меня из руин, едва живого, принес домой и, не смыкая глаз полмесяца, закончил работу.
— Он вложил меч мне в руки, назвал его имя и упал замертво, так и не придя в сознание.
Голос Фан Чжаньфо оставался ровным, словно он рассказывал чужую историю. Су Чэнь долго молчал, а затем тихо спросил:
— Сколько тебе было лет?
Фан Чжаньфо помолчал и ответил:
— Шесть.
— А потом? — голос Су Чэня стал еще тише.
— Потом? Потом я взял меч и ушел из дома, начав скитаться.
Представить только: шестилетний ребенок с саблей, которая выше него самого, бредет сквозь пожары хаоса. Проходя по полям недавних сражений, он оглядывался вокруг — кругом лишь пепел и трупы. Как этот крошечный ребенок выжил и дошел до того места, которое занимает сейчас?
Неудивительно, что он написал: Небо покрывает всё, Земля поддерживает всё.
Усмиряющая копья... Пожалуй, это самое искреннее и самое общее желание человека, живущего в эпоху хаоса.
Лучше быть псом в мирное время, чем человеком в смутное.
Да, это и есть эпоха войн.
Су Чэнь беззвучно вздохнул. Его сердце болезненно сжалось. Он поднял взгляд на мужчину, и как раз в этот момент Фан Чжаньфо закончил работу и тоже посмотрел на него. Их взгляды встретились и сплелись, словно нити шелкопряда.
Время словно остановилось. Лишь когда Су Чэнь почувствовал холод и вздрогнул, он осознал, что все еще сидит с обнаженной спиной. Он отвел глаза, собираясь одеться, но Фан Чжаньфо уже принес одежду. Когда он надевал ее на Су Чэня, его пальцы случайно коснулись шеи юноши, и он отдернул руку, словно обжегся.
— Поздно уже, ложись спать.
Бросив эту фразу, Фан Чжаньфо широкими шагами вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Оставшись в коридоре, он долго смотрел на свои руки, прежде чем уйти.
Когда раны Су Чэня почти зажили, он попросил разрешения вернуться в редакцию. Фан Чжаньфо, немного подумав, согласился. О том, должен ли Су Чэнь после выздоровления съехать из резиденции, они оба почему-то молчали, словно по негласному договору.
Вернувшись в редакцию, Су Чэнь увидел, что она стала совсем пустой и унылой — то ли из-за его ареста, то ли еще почему. Оставшиеся сотрудники, увидев его, вытаращили глаза, будто встретили призрака, и при его приближении начали пятиться, не замечая опрокинутых стульев.
Тот, кого забрали Восемнадцать телохранителей, вернулся живым?!
Это было единственное, о чем думали коллеги, за исключением одного человека — только он был искренне рад видеть Су Чэня.
Су Чэнь подошел к главному редактору Цаю. Тот расплылся в улыбке, глядя на него с явным облегчением.
— Су Чэнь, я знал, что с тобой все будет в порядке, но... — он улыбнулся, наклонился к самому уху Су Чэня и понизил голос: — Я не ожидал, что ты сумеешь поселиться в резиденции Фан Чжаньфо. Господин Су Чэнь, вы всегда умеете меня удивить.
Покинув редакцию, Су Чэнь всю дорогу размышлял над словами главного редактора Цая. Чтобы не выдать себя, он не стал расспрашивать дальше, а лишь перекинулся парой слов о жизни в резиденции, однако невзначай упомянул, что может свободно входить в кабинет Фан Чжаньфо. Он заметил, как глаза редактора при этих словах блеснули.
Вернувшись в резиденцию, он не нашел Фан Чжаньфо и решил, что тот еще не вернулся. Но даже к ужину маршала не было. Су Чэнь, уже привыкший к тому, что его кормят, нахмурился. Он спросил слуг и узнал, что Фан Чжаньфо вернулся еще днем, но, едва переступив порог, заперся в кабинете и с тех пор не выходил.
http://bllate.org/book/22138/2306575
Готово:
