Янь Цзянь с силой ударил по ручке трона, издав глухой звук:
— Довольно! Я принял решение. Кто сегодня посмеет возразить, пусть не винит меня в том, что я забыл о нашей многолетней дружбе!
Чиновники мгновенно притихли. Они переглядывались, и на их лицах читалось бессилие. Никто больше не осмеливался открыть рот, опасаясь навлечь на себя гнев императора.
В этот момент из рядов медленно вышел почтенный старец. Он был учителем покойного императора и одним из самых авторитетных сановников при дворе. Несмотря на преклонный возраст, его взгляд оставался острым, исполненным решимости и мудрости. Дрожащим голосом он произнес:
— Ваше Величество, у меня есть слово, не знаю, стоит ли его говорить.
Янь Цзянь бросил на него взгляд, в котором промелькнуло нетерпение, но всё же кивнул:
— Говори, почтенный, я не запрещаю.
Старик глубоко вздохнул и с искренностью в голосе произнес:
— Ваше Величество, ваш поступок действительно нарушает установления и вызовет потрясения в государстве. Ни в коем случае нельзя низлагать императрицу и силой делать князя Чжэньюань своей супругой! Не говоря уже о том, что стотысячное войско на юго-западной границе сохраняет верность, сам князь — человек выдающегося воинского мастерства и заслуг, к тому же между ним и Его Высочеством первым принцем существует взаимная привязанность. Ваше Величество, вам следовало бы благословить их! Даже если вы не желаете слушать старого слугу, прислушайтесь хотя бы к тому, что говорят люди на улицах столицы!
Его голос дрожал, но был полон искренности и тревоги. Он знал, что его слова могут разгневать императора, но как преданный подданный, он обязан был говорить прямо.
Янь Цзянь, разъяренный до такой степени, что не мог вымолвить ни слова, объявил об окончании аудиенции.
Янь Чэнхуань только собрался подняться, как обнаружил, что его ноги не слушаются, словно он вовсе утратил их чувствительность. Он вытаращил глаза, в изумлении глядя на свои конечности, а затем перевел взгляд на стоявшую рядом Хэ Яньтин.
— Это... что происходит? — голос Янь Чэнхуаня был полон замешательства и тревоги. Он попытался пошевелить ногами, но как ни старался, они оставались безжизненными.
Хэ Яньтин, не меняясь в лице, помешивала остывший отвар в чаше и холодно усмехнулась:
— Какое мне дело? Ты сам себя отравил, не пытайся свалить вину на меня. Все эти дни, пока ты жил в резиденции князя Чжэньюань, тебя лечили врачи, приглашенные господином Сюем. Что касается той чудодейственной пилюли, которую я тебе дала, тот врач тоже был в курсе дела. А о том, что после пробуждения ты можешь остаться калекой, лекарь нас предупреждал.
Услышав это, Янь Чэнхуань ощутил смесь отчаяния и ярости. Он-то думал, что слабость временная, кто бы мог подумать, что он станет инвалидом. Его лицо, едва оправившееся от болезни, стало мертвенно-бледным, на лбу вздулись вены, а губы задрожали.
— Невозможно, яд, который я принял, был мягким, такого не могло случиться! — бормотал он. — Кто-то подменил мое вино! Кто это сделал? Янь Чэнсюй, это наверняка он!
Его охватило неистовство, и вдруг он выплюнул полный рот крови, которая обагрила его одежду на груди. Он смотрел перед собой широко раскрытыми глазами, полными ненависти и горечи.
— Калека никогда не станет наследником! Он хочет видеть, как я буду мучиться хуже, чем в аду! — голос Янь Чэнхуаня был пропитан отчаянием и злобой. Он понимал, что его будущее уничтожено, и всё это — дело рук Янь Чэнсюя.
Глядя на то, как исказилось от боли лицо Янь Чэнхуаня, Хэ Яньтин почувствовала удовлетворение. Уголки ее губ едва заметно приподнялись в торжествующей улыбке, и она медленно отставила чашу с лекарством.
— Янь Чэнхуань, позаботься о себе сам. Сейчас ситуация в столице переменчива и нестабильна. Я хотела было спасти тебя с помощью нашего брака, но не ожидала, что император решит низложить императрицу и насильно сделать меня своей супругой. Сегодняшнее утро при дворе будет бурным. Что касается нашего союза, можешь отправить своих доверенных людей разузнать обстановку, а потом, хорошенько всё обдумав, дашь мне ответ. У меня достаточно времени и терпения.
Сказав это, Хэ Яньтин с довольной улыбкой развернулась и ушла, оставив Янь Чэнхуаня наедине с его болью и отчаянием.
— А-а-а! Почему! Я ведь законный старший сын, я столько сил и крови отдал ради великого дела дома Янь! Почему в конце концов я оказался в таком плачевном положении? Это несправедливо! Я не смирюсь! Я не смирюсь!
Янь Чэнхуань продолжал неистово кричать, он не мог принять жестокую реальность, в которой лишился права на престол.
Лицо Хэ Яньтин, на котором еще мгновение назад играла улыбка, вмиг застыло, словно покрывшись льдом. Улыбка исчезла, сменившись безразличием. Она слегка прищурила глаза, в которых вспыхнул трудноуловимый огонек, и молча уставилась на свиток, который Сяо Фуцзы держал в руках — документ, с виду обычный, но таивший в себе серьезные последствия.
Резиденция князя Чжэньюань была окружена бесчисленными отрядами стражи.
Сяо Юньфу стоял посреди двора, и в его душе поднималась необъяснимая тревога. Он не сводил глаз с Сяо Фуцзы, лихорадочно обдумывая происходящее. До него доходили слухи, и он надеялся, что у него будет время подготовиться и всё обдумать, но он не ожидал, что императорский указ прибудет так быстро. Ведь утренняя аудиенция только что закончилась — такая скорость поражала и настораживала.
Сяо Фуцзы осторожно протянул свиток вперед. Его руки слегка дрожали от напряжения, а по лбу градом катился холодный пот. Он опустил голову, не смея встретиться взглядом с Сяо Юньфу и Хэ Яньтин, и хриплым голосом произнес:
— Князь, не вините слугу за то, что не предупредил заранее. Император узнал о наших контактах и угрожал мне смертью. Эти два указа были составлены им еще прошлой ночью, и он приказал мне доставить их сегодня утром. Ваша судьба теперь в ваших руках, прошу вас!
Сказав это, он медленно отступил на шаг, в его глазах читались мольба и безысходность.
Хэ Яньтин продолжала холодно смотреть на Сяо Фуцзы, ее взгляд, казалось, пронзал насквозь, вызывая дрожь.
— Старый лис остается старым лисом, он всё знал. Что ж, тогда я выберу... — она сделала паузу, глубоко задумавшись, но в итоге не стала выбирать. Она приняла оба указа и, совершив глубокий поклон, произнесла: — Слуга, князь Чжэньюань, принимает указ и благодарит за милость.
Сяо Фуцзы прослезился от радости:
— Как хорошо! Поздравляю вас, князь, поздравляю! Скорее же, прочтите их.
Хэ Яньтин медленно протянула руку и, небрежно развернув первый указ, увидела строгие и величественные письмена, каждое из которых словно несло в себе волю императора. В нем четко говорилось о лишении ее статуса будущей супруги наследного принца и о назначении ее наставником принца по военному делу.
Затем, открыв второй свиток, она изменилась в лице. Слова на нем, словно пляшущие языки пламени, вспыхнули перед ее глазами: ей приказывалось отправиться в древний город Лоян, граничащий с землями племени Гу, для обучения новобранцев. Ей даровали титул генерала Лояна, поручили командование тремя тысячами солдат и отвели ровно десять дней на то, чтобы немедленно выступить в этот древний и загадочный город.
Хэ Яньтин легонько погладила свитки, погрузившись в раздумья. Она слегка вскинула голову, и в ее глазах блеснул хищный огонек:
— Император, о император, всё же у вас не хватило терпения. Если бы я осталась в столице, я бы переиграла всех этих принцев, ха-ха! К тому же он только взошел на престол, и силы при дворе бурлят, как море, еще не успев успокоиться. Высылая меня из столицы, он лишь хочет взять всё под свой контроль. Но даже тогда, если я захочу поднять бурю, ему будет нелегко. Впрочем, древний город Лоян — отличное место для укрепления влияния.
Сказав это, она едва заметно улыбнулась, и в ее глазах отразилась уверенность и дерзость, словно она уже видела грандиозные события, которые развернутся в Лояне.
Сяо Фуцзы, услышав это, похолодел от ужаса. Опустив голову, он пробормотал:
— О боже мой, князь, вы хоть будьте осторожнее, если кто-то услышит, это будет катастрофа. Вы даже если голос понизите, мои уши всё равно всё слышат. Неужели нельзя дождаться, пока я уйду, прежде чем произносить такие крамольные и дерзкие речи? У меня всего одна жизнь, я не выдержу таких игр.
Хэ Яньтин лишь усмехнулась, глядя на него с насмешливой полуулыбкой:
— Разве ты не мой доверенный человек? Неужели ты сам не можешь сообразить, о чем стоит докладывать наверх, а о чем лучше промолчать? Раз уж ты решил следовать за мной, то должен быть готов стать двойным агентом. Понимай, что стоит говорить, а что нет, не разочаровывай меня.
Сяо Фуцзы хотелось умереть — ну, хотя бы наполовину.
Сяо Юньфу лишь молча закатил глаза: она снова дразнит людей.
http://bllate.org/book/22130/2305524
Готово:
