Однако стоит заметить, что хотя эта командирская бирка ещё ни разу не вела в бой армию в десять тысяч человек, она давала право командовать тысячниками. И когда принц клана Львов и Правитель в Золотых Доспехах, стоя на городской стене, увидели золотую бирку, висящую на поясе Хэ Цичжуана, они хоть и не смогли толком разобрать, выбит ли на ней драконий лик главнокомандующего или же тысячничьи знаки, но её золотой блеск не мог не взволновать этих двоих. В конце концов, в людском море, ннувшемся следом за ним, должно было насчитываться по меньшей мере тысяча сто десять парней с металлическими бирками. Стоило им добежать до зоны поражения Обелиска из Сюньте, как это войско, казалось бы, обладавшее мощнейшей ударной силой, лишилось бы всех офицеров!
Однако как раз в тот момент, когда электрические дуги, сгоравшие на верхушке Обелиска из Сюньте, заплясали и заискрились с пугающей быстротой, угрожая сорваться с пика башни, две стрелы, никому не причинив вреда, стремительно пронеслись сквозь ряды мчавшейся на штурм Города Бессонных Ночей толпы и прямым курсом устремились к Хэ Цичжуану.
В тот самый момент, когда разряд с Обелиска сорвался с верхушки и срикошетил в сторону Хэ Цичжуана, летевшая впереди серебряная стрела едва не задела его подол; с металлическим звоном — тин! — она сорвала висевшую на поясе золотую бирку. Хвост серебряной стрелы ещё не успел отлететь от тела Хэ Цичжуана, как ослепительная молния, сорвавшаяся с урагана на Обелиске из Сюньте, мгновенно преодолела расстояние почти в сотню метров и угодила прямо в острие стрелы, нёсшееся наперерез золотой бирке.
Всё это произошло в одно мгновение. Перемены происходили так быстро, что не только два правителя на крепостной стене, погруженные в сладкие грёзы сладострастных фантазий, не успели отреагировать, но даже солдаты за спиной Хэ Цичжуана остолбенели, воочию наблюдая, как молния из конусообразной чёрной башни яростно и ослепительно вспыхнула прямо перед грудью их командира.
Но не успела в головах этих воинов промелькнуть мысль о помощи, как чёрная стрела, следовавшая сразу за серебряной, промелькнула возле самой икроножной мышцы Хэ Цичжуана и под ничтожнейшим углом вонзилась в землю перед ним.
Пришедший в себя Кевин ещё не успел нажать на кнопку на браслете, надетом на его левое предплечье, как из вершины Обелиска из Сюньте вырвался новый ослепительный разряд и угодил точно в чёрную стрелу, спровоцировав её взрыв.
Бедняга Хэ Цичжуан, этот здоровяк из расы бегемотов, находившийся в самом эпицентре водоворота и всё ещё самозабвенно рвавшийся в атаку, попал под мощнейший удар электрической дуги, вызванной разорвавшейся рядом со стрелой молнией. От разряда у него дыбом встали все волосы на теле, а каждая мышца заходилась в судорогах от сильнейшего паралича. И не успел он толком сообразить, что же всё-таки произошло, как его отбросило назад мощнейшей ударной волной от взрыва неподалёку.
В полном помутнении рассудка, всё ещё удерживая перед собой щит для защиты головы и лица, летящий кувырком Хэ Цичжуан слышал лишь то, как по щиту и латам звонко и непрерывно бьют мелкие осколки.
Пять глав, двадцать третий раздел: Поражение в битве
Цичжуан отделался невероятным везением: хоть его тело и усеяло множество металлических осколков, по крайней мере, он прикрылся щитом. Голова и лицо, защищенные щитом, не пострадали — хотя знакомые часто подшучивали над ним, что легкое увечье пошло бы ему только на пользу, заменив пластическую операцию.
Отброшенный ударной волной взрыва далеко назад, Хэ Цичжуан тяжело рухнул прямо в толпу воинов, бежавших следом за ним на штурм Города Бессонных Ночей. Весь в крови, он был крепко подхвачен сзади могучими телами воинов.
Из-за этого взрыва все разом остановились. На расстоянии около ста шагов от Города Бессонных Ночей они повернулись и с крайним недоумением уставились на Гэ Сана, который тяжело опирался на огромный лук за спиной Ядовитого Волка, в их взглядах читалось полное непонимание.
Стрелы со стен по-прежнему сыпались на головы воинов дождём. Воины клана Слонов воткнули тотемные столбы в землю у ног и, протянув руки к стоявшим рядом воинам расы бегемотов, приняли из их рук большие квадратные щиты, воздвигнув над головой Хэ Цичжуана черепицеобразное укрытие.
Хэ Цичжуан лежал на руках нескольких сотенных командиров; несмотря на обильные кровотечения, боевой дух у него был неплохой. Он отчаянно мотнул большой головой, силясь хоть немного прояснить мысли. Его тело, только что парализованное блуждающими электрическими разрядами, заходилось в мышечных спазмах, а тут ещё и ударная волна от взрыва оглушила и дезориентировала его. Теперь от малейшего покачивания головы в черепной коробке словно бы бушевали волны, раскалывая мозг на части, в глазах всё двоилось, а в ушах стоял непрекращающийся галдеж, будто туда набилась сотня квакающих лягушек. Глядя на озабоченные лица столпившихся вокруг сотенных командиров, которые беззвучно открывали рты, он резко вскочил и отвесил каждому из них по увесистой затрещине. Заревев, он попытался отчитать их, но обнаружил, что не слышит даже собственного недавнего крика. Неловко усмехнувшись, он взмахнул рукой, обнял стоявших рядом командиров, толкнул их в сторону реки и указал правой рукой на Ядовитого Волка.
— Рты разеваете, а ни слова не слышно! Вы что, все больные на голову? — Ревущий раскатами грома голос Хэ Цичжуана до сих пор гудел у них в ушах. Обиженно потирая получившие по затылку головы и глядя в ту сторону, куда указывал командир, они понятия не имели, что творится у того в мыслях. Впрочем, на их месте любой бы взбесился, если бы во время атаки в спину ударил свой же. Всё произошло слишком быстро, они толком ничего не разглядели — лишь заметили, как несколько разноцветных лучей пронеслись мимо командира, а две тететивные стрелы, серебряная и чёрная, промчавшись сзади, едва не поразили его, после чего чёрная рухнула на землю и взорвалась, исполосовав тело начальника.
Видя, как командир, гримасничая от боли, вытягивает правую руку в сторону Ядовитого Волка, те несколько человек замялись. В конце концов, боевую мощь того гигантского скорпиона и тех, кто сидел у него на спине, они видели собственными глазами. А главное — среди этих людей находился герой. Они не боялись смерти, они были готовы пожертвовать всем ради мести за своего командира, но идти в лобовую атаку на героя, за спиной которого стоял Зверинный Бог... тут каждый бы засомневался. И всё же командиры переглянулись взглядами и, заметив кивки остальных, сорвали с плеч большие щиты, крепко сжав их в руках, а второй рукой подхватили лежавшие у ног боевые молоты, первыми бросившись в безрассудную и отчаянную контратаку на Ядовитого Волка!
Глядя на маневры армии под стенами, даже оба правителя на верху стене растерялись. Они никак не могли взять в толк, как этот передовой командир расы бегемотов сумел уцелеть после удара молнии Обелиска из Сюньте, да ещё и после взрыва перед ним отлетел назад весь в крови, полностью выбыв из радиуса поражения башни. Но ещё более неожиданным оказалось то, что этот грохнувшийся на груду воинов командир, встав на ноги, словно безумный ринулся в контратаку на посланника Зверинного Бога, которому они поклонялись, — в сторону того огромного скорпиона. Опешили не только люди на стене, но и те, кто сидел на спине Ядовитого Волка.
Однако сильнее всех ошалел сам виновник этого хаоса — источающий струйки крови Хэ Цичжуан. Сейчас он стоял в эпицентре сумятицы: когда четыре тысячи воинов речной флотилии под предводительством командиров бросились в контратаку на Ядовитого Волка, четыре тысячи воинов клана Слонов, будучи личными отрядами героя, немедленно перекрыли им дорогу. Хотя обе стороны сохраняли сдержанность и до кровопролития дело пока не дошло, стрелы, летевшие сверху со стороны Города Бессонных Ночей, доставляли немало хлопот — из-за этой вне суматохи многие получили ранения.
Весь окровавленный Хэ Цичжуан стоял посреди толкающейся и сбившейся в кучу толпы, кипя от ярости, содрогаясь всем телом, чувствуя, как душа едва не покидает тело. Он никак не ожидавшего, что эти четверо верных ему столько лет командиров окажутся настолько бестолковыми, особенно сегодня, когда за ними наблюдает сам Зверинный Бог, опозорив его перед всеми. В ярости он сделал широкий шаг вперед, расталкивая попадавшихся под ноги бойцов любых рас и раздавая тумаки налево и направо. Дойдя до восьми столкнувшихся лбами командиров, он без лишних слов двинул пинками четырех из них — двух бегемотов и двух воинов из Расы Насекомых — отправив каждого кубарем летать в разные стороны.
Те покатились по земле колобками и растерянно поднялись на ноги. Глядя на разъяренного Хэ Цичжуана, они впали в глухую тревогу: они никак не могли взять в толк, какое помрачение нашло на их командира. Он ведь сам явно указывал рукой в сторону Ядовитого Волка, а когда они повели людей в атаку, командир ни с того ни с сего сбил их с ног пинками, да еще и с таким бешеным видом!
Поднявшись, они выглядели сущими пристыженными молодыми невестками — растерянные, робко сбившиеся вокруг Хэ Цичжуана, они не смели произнести ни слова, не отваживаясь даже пукнуть громко.
Хэ Цичжуан одарил их тяжелыми презрительными взглядами, но разбираться не стал и ничего объяснять не пожелал. Вместо этого он приказал командирам клана Слонов быстро навести порядок в смешавшихся рядах: с одной стороны, отбиваться от падающего со стен града стрел, а с другой — организованно увести раненых из зоны досягаемости обороны Города Бессонных Ночей, заново отступив и сплотившись вокруг Ядовитого Волка.
Когда все отступили, истекающий кровью Хэ Цичжуан, ничуть не заботясь о собственных ранах и отвергнув помощь Линь Жуя, с гримасой боли встал перед Ядовитым Вольчиком. Глядя на суетящегося среди солдат Линь Жуя, он тяжело вздохнул, а затем перевел взгляд на сидевших на спине Ядовитого Волка людей. Обменявшись с ними взглядами, Хэ Цичжуан опустил голову с видом человека, полностью предавшегося на милость победителя, чем вызвал у них крайнее молчаливое изумление. В конце концов, недоразумение вышло поистине грандиозным, и к счастью, несмотря на хаос и множество пострадавших, обошлось без человеческих жертв.
Кевин спрыгнул со спины Ядовитого Волка и подошел к Хэ Цичжуanu. Подхватив за руку тяжело опускающегося на колени раненого толстяка, он мягко произнес:
— Не вини себя. Эти два отряда объединились совсем недавно, и отсутствие слаженности — это вполне нормально. К тому же всё произошло слишком внезапно, бойцы толком не поняли обстановку и увидели, что их командующий ранен своими же. Не говоря о них, на их месте я бы тоже не сдержался. Но должен признать, твои воины и впрямь неплохи, по крайней мере, они преданны тебе.
Лицо Хэ Цичжуана залилось густой краской, его мясистые щеки покраснели до самых мочек ушей. Он смотрел прямо в глаза Кевину, а во взгляде его читалось глубокое трогательное потрясение.
Кто-то мягко опустил руку ему на плечо: опираясь на Лун Хая, к Хэ Цичжуану подошел Гэ Сан. Согнутый под тяжестью огромного лука, он выглядел крайне истощенным, а голос его звучал слабо:
— Прошу прощения, испачкал тебя с ног до головы.
— О нет, что вы, уважаемый воин Гэ Сан, прошу, не говорите так! Не будь вас, я бы сейчас уже околел, — Хэ Цичжуан попытался откланяться перед Гэ Саном, но его вновь придержал Лун Хай. Тщетно попытавшись опуститься на колени, Хэ Цичжуан тяжело вздохнул и наконец оставил эти попытки. — По сравнению с жизнью несколько царапин — сущая мелочь. В любом случае, огромное спасибо за помощь! Не будь вашей безупречной стрельбы, мои четыреста с лишним цзиней сегодня точно остались бы здесь. И не только я — вряд ли кто-то из моих офицеров уцелел бы.
Голос Хэ Цичжуана помрачнел. С глубоким недоумением и крайним нежеланием мириться с происходящим он произнес:
— Оборона этого города донельзя странная! В то мгновение молния ударила в летевшую передо мной стрелу, но даже так меня всего онемело, да так, что до сих пор мышцы подергиваются и время от времени сводит судорогой.
— Ого, у вас ещё и мышцы есть? Честно говоря, не заметил, — шутка Кевина заставила собравшихся расслабиться, а горечь перед неприступными стенами слегка рассеялась.
Хэ Цичжуан почесал затылок и неловко усмехнулся:
— Что же нам теперь делать? Как вы и говорили, когда мы запасались водой: если не подчинить львов Города Бессонных Ночей или вечно враждующих с ними тигров, то о единой королевской власти нечего и мечтать. И когда же тогда закончатся страдания нашего народа...
Кевин молча закурил сигарету и, зажав ее в зубах, нахмурился, о чем-то раздумывая.
— Верно, такая защита — просто безумие. Посмотрите на эти городские стены: каждые сто метров высится оборонительная башня. При таком раскладе у наших воинов нет ни единого шанса взять город штурмом, — с тревогой поддержал его Лун Хай. — Атака стремительна, а защита чудовищна; ни физические, ни энергетические атаки не способны нанести этому сооружению никакого реального вреда. Пока эти башни не уничтожены, осада — пустой звук.
— Разве что... — Кевин затянулся быстрее. Он замялся, словно вспомнив что-то, и не договорил.
— Разве что что?! — нетерпеливо воскликнули стоявшие рядом.
— Разве что сам Зверинный Бог! — Кевин яростно затушил окурки о землю, выпустил густую струю дыма, резко поднял голову и обвел взглядом собравшихся вокруг людей. — Пожалуй, справиться с этим сможет лишь Зверинный Бог.
Глава двадцать четвёртая: Погасший Город Бессонных Ночей
Последние несколько дней среди жителей Города Бессонных Ночей царила сильнейшая паника. Подобного правители-львы допустить никак не могли. Война за королевский трон, бушевавшая между ними и тиграми уже целое столетие, хоть и повергла в глубокий страх весь Континент Зверолюдей, но для обычных горожан Города Бессонных Ночей эта беда всегда казалась далекой. Здесь люди испокон веков жили в мире и покое.
Правящий класс всегда прекрасно умел успокаивать народ: даже когда истребление зверолюдей в ходе масштабных войн достигло своего пика, они, полагаясь на неприступные стены, ради собственных наслаждений продолжали безжалостно собирать дань и грабить все подведомственные расы. Призыв в армию и поставки продовольствия проводились самым тщательным и беспощадным образом. Делалось это не только ради нужд войны, но и для поддержания стабильности внутри Города Бессонных Ночей. К тому же за сто лет подобное поведение вошло в привычку и отразилось на каждом жителе столицы.
У обитателей Ванчэна в крови зародилось особое чувство превосходства. Столкнувшись с войной или с беженцами у стен, они больше не считали происходящее чем-то неправильным. Напротив, на протяжении столетия они вели привычную безмятежную жизнь в стенах города. День за днем, год за годом. Их никогда не волновало, откуда берутся жизненные припасы, их даже не интересовала война за стенами. Они занимались привычной торговлей, привычной работой, привычными развлечениями. Единственное, к чему они привыкли за сто лет из-за тотальной блокады городов в военное время, — это замкнутый образ жизни.
Справедливости ради, Город Бессонных Ночей был поистине огромен, и для простых обывателей получение желаемого было высшим пределом счастья, а возможность выходить за стены уже не имела никакого значения. Однако эта иллюзорная стабильность рухнула в последние несколько дней. Почти позабывшие о вере обыватели внезапно заволновались. В последние дни на каждом углу и в любой подворотне только и говорили что о вере — о пропавшем много лет назад Зверинном Боге. Даже многие аристократы, наплевав на запреты властей, присоединились к этим разговорам. Некоторые радикально настроенные горожане, игнорируя жесткое давление властей, начали тайком сговариваться о том, как бы покинуть город, не открывавшаяся уже целое столетие. По Городу Бессонных Ночей поползли зловещие подземные течения.
Дело было вовсе не в том, что приказы львов о молчании не работали: просто истинный виновник всего этого — образ самого Зверинного Бога — воочию предстал над водами Реки Белого Аллигатора у стен города. Вот уже несколько дней, появившись из ниоткуда, высокое, величественное и вечно источающее золотое сияние тело Зверинного Бога безмолвно парило в воздухе. Даже двадцатиметровые стены Города Бессонных Ночей не могли помешать горожанам напрямую созерцать его. Каждый отчетливо чувствовал, что некогда призрачная вера теперь воплотилась рядом с ними, в их повседневной жизни.
Что же больше всего пугало горожан, так это то, что на третью ночь после появления Зверинного Бога славившийся вечным сиянием Город Бессонных Ночей внезапно погрузился во тьму, лишившись привычного освещения. С наступлением темноты город, чьи улицы всегда сияли огнями, теперь погружался в мрак. Лишившись света, жители города испытывали не только неудобства, но и предавались суеверным слухам. В самом деле: когда толпа не получает разумного объяснения, в ней неизменно рождается суеверный страх, тем более что за стенами возвышался силуэт самого Зверинного Бога. Некоторые экстремисты даже заявляли, что внезапное погасание Города Бессонных Ночей — это не что иное, как божественная кара Зверинного Бога правителям и городу за пролитые реки крови. Подобные слухи, переходя из уст в уста и приукрашиваясь любопытными зеваками, разнеслись повсюду, обрастая деталями столь достоверными, что каждый услышавший их проникался первобытным ужасом при виде парящего в небесах за стенами Зверинного Бога.
Дурные вести разносятся быстро, и к моменту погасания огней в городе негативные эмоции достигли своего пика. Это настроение проникло даже в ряды самого клана Львов. Хотя они принадлежали к расе львов, но не были правящим родом; внешне они неукоснительно исполняли приказы Львиного Короля о молчании, но на самом деле слухи о божественной каре уже вовсю гуляли по всем закоулкам. Даже принц клана Львов накануне вечером был затащен в угол собственным младшим братом, другим принцем, который допытывался у него о подробностях появления Зверинного Бога.
Патрулировавший городские стены принц клана Львов испытывал глубокую тревогу. Долгое время он не общался с Правителем в Золотых Доспехах, молча шагая по стене и прислушиваясь к перешептываниям солдат. О чем они говорят, принц мог догадаться и без подсказок.
Упадочнические настроения и страх толпы расползались по стене, словно чума. Стоявший на вершине стены принц клана Львов тяжело вздохнул, не решаясь применять жесткие меры против сеющих панику солдат. Чувствуя на себе косые, исподлобь бросаемые солдатами взгляды, он знал: в этих глазах затаилась глубокая обида.
http://bllate.org/book/21991/2286183
Готово:
