Этот удар не был по-настоящему тяжелым, но для маленького ребенка он определенно оказался очень болезненным!
Однако, стоило ему совершить эту каверзу, как малыш загнул глазенки и рассмеялся.
Его заливистый смех звучал мелодично и прекрасно.
Но Сяо Ханю показалось, будто тот над ним насмехается?
— Этот малыш просто прелесть! Только вот не знаю, как его зовут, — Чу Цин повертела в пальцах фиолетовый нефрит, висевший на шее крохи, но так и не нашла ни единой надписи, и с некоторым сожалением произнесла.
Сяо Хань искоса взглянул на нее и холодно бросил:
— Он вечно держит в руке бутылочку и не выпускает ее, так и зови его Найпин. В конце концов, это всего лишь прозвище.
Уголки глаз Чу Цин судорожно дернулись — она тут же мысленно посочувствовала будущим детям Сяо Ханя! С таким-то папашей оставалось только гадать, великое ли это счастье или сплошное невезение.
Впрочем, поскольку другого подходящего имени всё равно не нашлось, этого малютку временно решили называть Сяо Найпин.
Улица Цици, Водная Улица.
Как следует из названия, это была улица на воде. Под ногами у людей простирались ярко-зеленые листья лотоса.
Эти листья были огромными — один такой лист мог выдержать четырех-пяти человек, и какую бы тяжесть они ни несли, он никогда не шел ко дну.
Как ни странно, товары здесь продавались на редкость свежие и самые разнообразные, да и торговцы ничем не отличались от обычных людей снаружи. Но постойте, разве это не место проведения экзамена академии? Откуда здесь эти продавцы и местные жители?
Судя по словам Сяо Ханя, это место считалось пространством внутри Обители Связывания Духов, однако оно никак не могло быть больше самой Обители, поскольку являлось лишь ее частью. В каждом таком пространстве таились бесчисленные чудеса, так что присутствие здесь живых людей не было чем-то удивительным.
Если вдаваться в подробности, то даже Сяо Хань толком не знал, как это объяснить.
— Разве мы не пришли сюда на поиски сокровищ? Но почему мне кажется, что мы отправились на прогулку? — Чу Цин нахмурила свои тонкие брови, испытывая сильное недоумение. Неужели это ловушка, специально устроенная ректором? Неужели здесь опасно?
Но и это не вязалось с логикой! Если здесь так опасно, то сколько же талантов погибнет без защиты наставников? Академия вряд ли пошла бы на такие безумные жертвы.
— Хм... Наверное, никакой опасности нет. Сокровища тут точно есть, и неведомые угрозы впереди — тоже наверняка, но вместо того, чтобы ломать голову и о чем-то тревожиться, лучше взглянуть на то, что перед глазами. Все вокруг развлекаются, давай и мы последуем за толпой. У нас целый месяц впереди, если будешь дни напролет переживать, так и заболеть недолго? Давай сначала пару дней как следует поразвлечемся, а там видно будет, — с легкой улыбкой в уголках губ утешил ее Сяо Хань.
На самом деле его гораздо больше интересовал этот Сяо Найпин. Интересно, откуда только он выскочил! Еще и в игры с ним вздумал играть, хе-хе... Забавно.
Впрочем, если бы этот малыш оказался сокровищем Чу Цин, это могло бы всех успокоить.
— Сяо Хань! — глаза Чу Цин внезапно вспыхнули, и она окликнула его.
— М? — Сяо Хань опомнился и обернулся на голос. Он увидел, что Чу Цин уже протянула руку к воде, будто пытаясь что-то выловить. Лицо Сяо Ханя мгновенно изменилось: — Ты что делаешь?
Не успели его слова затихнуть, как Чу Цин вытащила руку из воды и раскрыла ладонь — на ней лежала какая-то... травинка, сплошь окутанная сияющим белым светом?
— Эта штука довольно удивительная, я только что заметила, как она непрерывно светится и мерцает, — Чу Цин улыбнулась во весь рот и уставилась на Сяо Ханя. — Как думаешь, можно ли считать это сокровищем?
Видя, что Чу Цин явно пытается сменить тему, Сяо Хань не стал разоблачать ее, взял эту белоснежную травинку и спустя мгновение медленно произвел:
— Это называется костяная трава. Подобная трава считается большой редкостью, растет она исключительно в воде, причем прибавляет всего по одному сантиметру в год! Судя по такой длине, ей должно быть лет пятьдесят. Что до ее свойств... Если ее измельчить и заварить как чай, человек сможет взлететь в небеса.
— В небеса?! — изумленно воскликнула Чу Цин, и ее сердце забилось чаще.
Эта штука способна заставить человека взлететь?!
— Хм, говорят, что так. Впрочем, от одного такого стебелька эффект наверняка будет ограничен по времени. Я слышал, что если собрать пятьсот стебельков костяной травы, можно сделать пару духовных крыльев, и тогда действительно сможешь летать сколько душе угодно.
Услышав это, Чу Цин тут же сникла и тяжело вздохнула:
— Тогда пожалуй, не надо. Добыть один стебелек — уже целая проблема, а пятьсот... так и до китайской пасхи прождать недолго.
Сяо Хань насмешливо фыркнул, после чего вернул костяную траву Чу Цин со словами:
— Как бы то ни было, это всё же сокровище, так что прибереги его.
— Угу, — кивнула Чу Цин и спрятала костяную траву в Скрытое Кольцо.
Сяо Хань продолжал испытывать Сяо Найпина, а Чу Цин, оставшись без дела, принялась вовсю глазеть по сторонам — то налево, то направо.
Ей вдруг показалось, будто на гладкой водной глади неподалеку чей-то алый силуэт медленно поднялся из воды.
Тело закутано в красную вуаль, сквозь которую смутно угадывается нежная белая кожа, три тысячи черных прядей струятся подобно шелку, фигура хрупкая, словно лишенная костей, тонкая талия извивается, крошечная ножка взмывает вверх — поистине чарующее зрелище. И это был лишь вид со спины.
Внезапно девушка вскинула руки, и полупрозрачная красная вуаль скользнула вниз, обнажив изящные белоснежные руки. Ее тонкие, гибкие пальцы сложились в цветочный узор.
Ивовая талия резко изогнулась, и в тот же миг изящное, улыбающееся лицо предстало перед глазами.
Тонкие брови, полные влажного блеска глаза, играющие озорным блеском, изящный носик, чуть тронутые улыбкой алые губы — мягкая улыбка на ее щеках мгновенно заставляла потерять рассудок.
Чу Цин, уже было зачарованная, в этот момент опомнилась, ее глаза прояснились, а лицо под маской мгновенно помрачнело, во взгляде промелькнул холод.
И вовсе не из-за чего-то другого — просто внешность этой девицы точь-в-точь походила на ее собственную!
Неужели они повстречали демона?
Чу Цин изо всех сил зажмурилась, желая убедиться, не галлюцинация ли это!
Однако после того, как она открыла глаза, силуэт по-прежнему оставался на месте и всё так же улыбался ей.
В сердце Чу Цин мгновенно вспыхнуло пламя беспричинного гнева, разум словно перестал подчиняться, и она, сама того не осознавая, поднялась на ноги, собираясь направиться прямо к этой девушке.
— Чу Цин!
Ее запястье вдруг резко сжалось, и холодный мужской голос прозвучал прямо у уха, проникнув в самый мозг подобно магическому заклинанию и вмиг вернув ей ясность рассудка. Перед глазами же оказалось... абсолютно пусто! Ни единой живой души!
Сердце Чу Цин ёкнуло. Оглянувшись, она увидела Сяо Ханя, который с нахмуренным лицом смотрел на нее.
Она всё еще с некоторым недоверием обернулась назад, но на сей раз там действительно никого не было!
Что это было — иллюзия или реальность?
Этот мир сошел с ума!
Простояв в оцепенении целых несколько минут, Чу Цин с трудом пришла в себя, опустила взгляд и села обратно.
— Что с тобой такое? Только что ты выглядела так, будто лишилась души, как ни зови — никакой реакции. Ты что-то увидела? — нахмурившись еще сильнее и чувствуя немалое раздражение, с неудовольствием спросил Сяо Хань. В душе его кипело глухое недовольство!
Неужели он настолько недостойна ее доверия? Что бы ни случилось, она предпочитает держать всё в себе и ни за что не расскажет ему, хотя сама совершенно не разбирается в здешних местах. Что бы они делали, если бы действительно стряслась беда?
— Я... я видела женщину! Женщину, которая выглядит точь-в-точь как я! — при одной мысле об этом у Чу Цин по всему телу побежали мурашки. Подобные вещи были поистине ужасны.
Сама она обладала весьма смелым нравом, но призраков и духов... пусть и не верила в них всецело, в глубине души все же смертельно боялась.
— Похожая на тебя? — Сяо Хань приподнял бровь, испытав схожее удивление, после чего тихо усмехнулся и переспросил: — Где ты ее видела?
Заметив улыбку Сяо Ханя, Чу Цин решила, что он над ней смеется, и тут же обиженно надула губы. Впрочем, ничего говорить не стала, а просто молча указала ему направление.
Улыбка в уголках губ Сяо Ханя мгновенно померкла. Он хлопнул Сяо Найпина по головке, сунул малыша прямо в руки Чу Цин и поднялся на ноги.
Чу Цин поспешно поудобнее перехватила ребенка, но глаз с Сяо Ханя не спускала.
Ступая по листьям лотоса, Сяо Хань подошел к указанному месту. Внезапно его тело окутало золотое сияние, и он самым невероятным образом исчез.
Глаза Чу Цин широко распахнулись. Неужели он полез в воду?
В то же время Чу Цин почувствовала легкую досаду.
Сяо Хань вот так запросто нырнул в воду, причем мгновенно — она даже не заметила, куда он делся. Похоже, он и правда невероятно, чудовищно силен. Когда же она сама достигнет такого уровня?
Стоило ей подумать об этом, как цель показалась ей бесконечно далекой.
С ее-то нынешней силой третьей ступени шестой звезды...
Сяо Хань, едва погрузившись в воду, действительно увидел изящный, грациозный стан, исполняющий плавный танец.
Легкие ткани развевались в воде, источая невыразимую красоту.
Глядя на создание с лицом, точь-в-точь повторяющим внешность Чу Цин, Сяо Хань тоже испытал сильное изумление.
Он просто молча смотрел на это зрелище...
Минут через десять, когда эта женщина одарила его соблазнительной улыбкой, а в глубине ее глаз промелькнул хищный огонек триумфа, длиннолицый юноша заметил, как затуманенный нефритовый блеск в его глазах вмиг испарился, сменившись холодным светом!
Сяо Хань холодно усмехнулся, вскинул руку, мгновенно сформировав в ладони золотой шар, и обрушил его на нее.
— Думала одурачить меня этим? Слишком ты недооцениваешь людей.
Сразу после того, как золотой шар врезался в алый силуэт, золотое сияние вынесло на поверхность красный лотосовый корень.
Сяо Хань поймал этот корень и довольно улыбнулся: — Алый корень, наполненный духовной силой — в критический момент он вполне может пригодиться.
На поверхности воды Чу Цин уже начала тревожиться, не видя Сяо Ханя так долго.
Вдруг с ним что-то случилось?
Но с его-то силой вряд ли могло что-то произойти!
Прождав добрых десять минут и испытывая сильнейшее беспокойство, Чу Цин уже собралась сама лезть в воду на поиски Сяо Ханя, как вдруг рядом вспыхнул золотой свет, и знакомая фигура опустилась подле нее.
— Сяо Хань! Ты в порядке? — увидев внезапно появившегося парня, Чу Цин наконец вздохнула с облегчением, после чего принялась торопливо оглядывать его с ног до головы, всё еще не до конца веря своим глазам.
— В полном порядке. Эта штука не способна мне навредить, — легко улыбнулся Сяо Хань и протянул Чу Цин сорванный алый корень, с шутливым видом добавив: — Эта тварь, похоже, вовсю пристрастилась принимать твой облик. В один прекрасный день, когда за тобой откроют охоту, выпустишь ее красоваться вместо себя — глядишь, и сбежать удастся.
Не то что наяву — от одной этой мысли у Чу Цин волосы вставали дыбом.
Создание, скопировавшее ее облик, было слишком жутким, а те движения и выражения лица... она сама в жизни бы так не смогла!
— Сяо Хань, Чу Цин! — в этот момент неподалеку послышался голос Бинь Тэна.
Чу Цин подняла взгляд и увидела процессию учеников третьего класса.
Она бегло окинула их взглядом и среди них заметила ту самую девушку! На ее теле не было заметно ни малейших следов ранений, лицо пылало здоровьем, а сама она выглядела чрезвычайно взволнованной. Однако, столкнувшись взглядом с Чу Цин, она чуть съежилась, а в ее глазах мелькнуло невыразимо сложное выражение.
Заметив это, Чу Цин изогнула брови, окончательно уверившись в том, что ей вовсе не мерещилось!
Это была чистая правда!
— Ма... — Сяо Найпин неожиданно заворочался в ее руках и выдал какой-то невнятный звук.
Сама Чу Цин не придала этому особого значения, но у некоторых учеников третьего класса с хорошим слухом глаза полезли на лоб: — Мама?
— Сестрица Цин, неужели это сын вас и молодого господина Сяо? — в шутку подначил один из однокурсников.
Лицо Чу Цин залилось румянцем, и она с раздражением бросила: — Ничего подобного!
С чего бы им заводить детей? Они явно выдумывают всякую чепуху.
— Такой хорошенький, прямо глаз не оторвать. Даже если б это был ваш сын, никто бы не усомнился~ — разве упустили бы ученики шанс подразнить Сяо Ханя и Чу Цин? Они продолжали цепляться к ней со смехом.
— Да нет же! — поспешно принялась оправдываться Чу Цин. Судя по улыбкам на лицах этих ребят, от них так и веяло хитростью, но позволить им и дальше так заблуждаться было никак нельзя! Если слухи разойдутся, это же здорово подпортит репутацию.
— Можешь не оправдываться, мы и так всё понимаем, — весело заявил Бинь Тэн, после чего с мягкой улыбкой уставился на Сяо Найпина и не удержался от того, чтобы погладить кроху по голове. — И вправду прелесть. Как его зовут?
Чу Цин неловко дернула уголком рта, кашлянула и произнесла: — Полного имени мы пока не знаем, а домашнее прозвище — Сяо Найпин.
— Сяо Найпин? — лица окружающих мгновенно приняли странное выражение.
Ну и имечко...
— Сестрица Цин, детское прозвище еще куда ни шло, но полное имя вам придется выбрать как следует! — поспешно вставила одна из девушек.
Чу Цин ощутила глубокую тоску. Это они сейчас хвалят прозвище или ругают за то, что оно никуда не годится, а потому настоящее имя обязано быть безупречным? Но ведь не она же его придумала, с какой стати все уставились на нее?
Ученики третьего класса, разумеется, единогласно решили, что столь небрежное имя никак не мог придумать их обожаемый кумир, а раз так, придумывать его могла исключительно Чу Цин...
Вот только они и понятия не имели, что это прозвище дал малышу как раз-таки их обожаемый кумир.
— Тц... Сяо Найпин? Назвали ребенка кое-как, а еще смеют утверждать, что он от Сяо Ханя? Просто смешно! — столь гармоничную атмосферу внезапно разрушил женский голос.
Голос этот звучал чисто и звонко, а тон мягко струился весенним ветерком, но вот сказанные слова оказались на редкость неприятными!
В нос ударил легкий, утонченный аромат, принесший с собой ощущение безмятежности.
Все обернулись на звук.
К ним по листьям лотоса приближался изящный силуэт в персиковом платье.
Наряд персикового цвета выглядел просто, но материал был явно необычайным: полукруглые рукава развевались на ветру, очерчивая в воздухе прекрасные дуги, поверх красной юбки струилась белая вуаль, а на талии покачивалась алая лента.
Иссиня-черные волосы спадали до самой талии, а естественная красота лица поражала воображение.
На прелестном личике играла безупречная улыбка, уголки губ изгибались в изящном и благородном выражении, тонкие брови чуть опущены, а наполненные влажным блеском глаза излучали небывалую нежность, казалось, источая самую искреннюю страсть. Во всем ее облике чувствовалась какая-то естественность, отчего смотреть на нее было невероятно приятно.
— Это же... Лин Юнь? — Бинь Тэн приподнял брови, в его голосе прозвучало легкое изумление.
Лин Юнь?!
Стоило прозвучать этому имени, как лица учеников третьего класса слегка изменились, а во взглядах, устремленных на Чу Цин, появилась доля сложности.
Лин Юнь — первая красавица Восточного Двора! Единственная девушка среди четырех великих первых мест! Ходили слухи, что она прекрасна как небожительница, благородна, обходительна со всеми и похожа на фею, но в то же время ее ум был неизмеримо глубок, и каждый, кто пытался с ней тягаться, в конце концов приходил в ужас от страха перед ней!
Говорили, что год назад она ушла в затворничество, и с тех пор о ней не было ни слуху ни духу, так что люди постепенно перестали о ней говорить, едва не забыв. И вот теперь, увидев ее вновь, все испытали немалое удивление.
А странные взгляды на Чу Цин объяснялись тем, что все отлично знали о страсти Лин Юнь к Сяо Ханю!
Разумеется, об этом знало далеко не один или два человека. Ведь поговаривали, что в свое время Лин Юнь сама лично произнесла те самые слова: «Я люблю Сяо Ханя».
Эта фраза некогда заставила многих завистливых девиц бросить вызов Лин Юнь, но в итоге всё неизменно заканчивалось их поражением. Слухи гласили, что еще никто и никогда не выигрывал бой против Лин Юнь!
Так что Лин Юнь действительно была живой легендой.
Чу Цин же появилась здесь недавно, имени Лин Юнь прежде не слышала и все эти взгляды находила несколько непонятными, хотя ей было в общем-то всё равно. В конце концов, перед ней просто-напросто оказалась «соперница в любви»!
— Сяо Хань, давно не виделись, — взгляд Лин Юнь упал на Сяо Ханя, и при виде его прекрасного лица ее полные влажного блеска глаза слегка переменились, заискрившись нежностью и трепетным обожанием.
Это обожание и нежность даже не пытались скрывать! Так что их отчетливо видели не только Чу Цин, но и все остальные.
Некоторые девушки злорадно ухмыльнулись, кривя губы в насмешливых улыбках.
Шу Ли ушла, но у них самих не хватило бы сил тягаться с соперницами. Зато эта Лин Юнь — первая среди всех учениц четырех дворов! И с чем же эта Чу Цин собирается с ней состязаться? Хе-хе-хе, если говорить о происхождении, внешности, манерах, красноречии или силе — Лин Юнь превосходит ее во всем!
Особенно сейчас, когда эта Чу Цин ко всему прочему еще и изуродованная девчонка! А Лин Юнь прекрасна как цветок — с чем Чу Цин вообще может ее сравнить? Тц, непомерные амбиции!
Встретившись с ней взглядом, Сяо Хань сохранил полное спокойствие — в его глазах не дрогнуло ни единой ряби. Кивнув в ответ, он даже не удостоил ее словом, не выказав и капли вежливости.
На лице Лин Юнь не промелькнуло и тени смущения: ее глаза оставались нежными, на губах по-прежнему цвела мягкая улыбка, а голос звучал чарующе: — Похоже, за год разлуки твоя сила изрядно возросла!
— Стою на месте, — холодно бросил Сяо Хань, даже не взглянув на нее. Затем он забрал Сяо Найпина из рук Чу Цин и продолжил: — Имя Сяо Найпин придумал я, у тебя есть какие-то возражения?
Лин Юнь не изменилась в лице, лишь в ее прекрасных глазах мелькнуло удивление, после чего она легко покачала головой: — У меня нет никаких возражений. Впрочем, это имя и вправду очень подходит малышу. Это сын твоей тетушки?
Чу Цин хранила молчание, внутренне посмеиваясь.
Сяо Хань ранее сам говорил, что в крайнем случае назовет ребенка сыном своей тетушки, но она никак не ожидала, что Лин Юнь додумается до этого сама.
Впрочем, та лишь проявила излишнюю самонадеянность.
— Ба... — неожиданно пробормотал Сяо Найпин, вытянув две пухлые ручки и обвивая ими шею Сяо Ханя.
Папа... ?
Окружающие широко раскрыли глаза. Глядя на очаровательного малыша, они мгновенно забыли о своем шутливом настроении, и лица их стали предельно серьезными.
Поначалу они и вправду шутили — в конце концов, с чего бы Сяо Ханю и Чу Цин заводить ребенка... в это они верить отказывались наотрез. Позже этот малыш назвал Чу Цин мамой, но произнес это нечетко, так что никто не принял это всерьез. А теперь Сяо Хань заявляет, что сам придумал имя для этого ребенка! И этот карапуз называет его папой! Пусть и не совсем отчетливо, но... но... он сначала назвал ее мамой, а теперь зовет папой! И судя по виду, ему всего несколько месяцев от роду, а он уже умеет звать папу с мамой — просто какое-то чудо природы.
— Умничка... — в глубине глаз Сяо Ханя мелькнул огонёк, на лице появилась нежная улыбка, и он погладил Сяо Найпина по голове.
Уголки рта Чу Цин судорожно задергались.
Теперь ей не отмыться и сотней ртов! Похоже, все окончательно уверились в том, что этот ребенок — их с Сяо Ханем плод любви. И как теперь быть? Если настоящие родители малыша узнают об этом, не примчатся ли они убивать их за похищение собственного сына?
— Птичка~ — моргая своими круглыми, влажными глазками, тихонько пролепетал Сяо Найпин.
Сяо Хань приподнял бровь, не сразу сообразив, о чем речь, и переспросил: — Что?
Какая еще птичка?
— Сяо Хань, он... — на сей раз тонкие брови Лин Юнь слегка сошлись на переносице — судя по всему, она и сама уже не осмеливалась верить происходящему, а в сердце ее шевельнулось неприятное чувство, хотя на лице все еще держалась мягкая улыбка.
— Мой сын, нужно ли объяснять яснее? — слегка приподняв брови, низким голосом произнес Сяо Хань. — Ему уже восемь месяцев!
— А?! — в толпе вокруг раздались изумленные возгласы.
http://bllate.org/book/21957/2281366
Готово:
