Она же говорила: пусть даже Сяо Хань невероятно силен, остальным вовсе не обязательно так к нему относиться. Оказывается, у него есть еще и такой статус!
Хм, неудивительно, что столько девушек считали ее бельмом на глазу. Все думали, что она, пигалица неизвестно откуда, умудрилась замахсться на такого завидного жениха.
— Угу. — Взгляд Сяо Ханя в этот момент стал несколько сложным.
Он и представить не мог, что Чу Цин даже об этом не догадывалась. Неужели поэтому она изначально держалась с ним так бесцеремонно, а позже и вовсе отвечала невпопад? Выходит, она действительно ничего не ведала. Однако, узнав правду, станет ли она относиться к нему с таким же почтением, как остальные?
— Ну и ладно. — Чу Цин не выразила особого удивления.
Статус — всего лишь статус. Они с Сяо Ханем общались уже довольно давно, и какого он поля ягода, она прекрасно понимала. Во всяком случае, ее отношение к нему не изменилось бы только из-за его происхождения. Конечно, под этим самым отношением она имела в виду те самые нездоровые замашки!
Благодаря Сяо Ханю ученики третьего класса сами собой сбились вокруг него, так что шеренги выстроились мгновенно. Получилось два ряда: один из парней, другой из девушек. Парней возглавлял Сяо Хань, а девушек — Чу Цин. Ни у кого не хватило смелости попытаться занять их места.
Среди девиц, разумеется, нашлись недовольные, но добрая половина уже возвела Чу Цин в ранг кумира. И не из-за чего-то там, а исключительно из-за манги.
— Предупреждаю заранее: после того как вас доставят на полигон для внутреннего экзамена, можете разбиться на группы или исследовать сокровища всем классом. Да, вы не расслышали, речь действительно идет об охоте за сокровищами. На территории экзамена полно ресурсов, и любая травинка или дерево может оказаться редчайшим сокровищем! В конце те группы или классы, которые соберут больше всего ценностей, получат главный приз! Разумеется, предусмотрены и награды за прорыв. Время проведения этой охоты — один месяц. Тот, кто сумеет подняться на наибольшее число звездных ступеней за этот месяц, тоже получит награду! Причем общее число ступеней для группы или класса суммируется по достижениям каждого участника.
Едва эти слова пронеслись над площадкой, как тут же раздались изумленные возгласы, в которых смешались удивление и радость.
Это же просто потрясающе! Охота за сокровищами!
При одном этом слове глаза всех учеников засияли ярче лампочек.
Предстоял поистине захватывающий внутренний экзамен!
Ученики третьего класса переглянулись и быстро приняли решение.
Бинь Тэн слегка улыбнулся, бесцеремонно вклинился прямо за спиной Чу Цин и неожиданно вытянул шею:
— Чу Цин, можно я с вами?
Чу Цин удивилась и невольно покосилась на Сяо Ханя. Тот сохранял бесстрастное выражение лица, полностью демонстрируя полнейшее равнодушие.
В конце концов, все они были одноклассниками, и Чу Цин неудобно было отказывать, поэтому она кивнула:
— Ладно.
Стоило ей дать согласие, как остальные ребята из третьего класса наперебой закричали:
— И я с вами!
— И я тоже!
— Возьмите меня!
Первыми, естественно, отозвались те, кто симпатизировал Чу Цин. Те же девицы, что затаили на нее злобу, то бледнели, то краснели.
Им безумно хотелось присоединиться, но гордость не позволяла признаться в этом! Ведь они так хотели держаться рядом с Сяо Ханем! В компании Сяо Ханя они наверняка бы раздобыли сокровища, да и в случае опасности чувствовали бы себя в безопасности. Однако обращаться напрямую к Сяо Ханю, минуя Чу Цин, было абсолютно бесполезно.
Его нрав они прекрасно знали. Раз он промолчал, значит, все решения принимает Чу Цин. Даже если бы они попытались заговорить с ним напрямую, он, скорее всего, просто проигнорировал бы их, только зря потеряв лицо.
Эх…
Некоторые девушки теперь откровенно сожалели, что вступили в открытое противостояние с Чу Цин, и из-за этого жутко терзались.
Глядя на тех учениц, которые явно умирали от желания присоединиться, но продолжали напускать на себя гордый вид, словно им даром не сдалась компания остальных, Чу Цин чуть не рассмеялась. Поколебавшись секунду-другую, она все же заговорила:
— Может, объединимся все вместе? Мы ведь все-таки один класс.
— Угу, отлично! — первым подал голос Бинь Тэн, и остальные тут же дружно закивали.
Девушки, которые только что мялись, не зная, стоит ли просить, замерли в крайнем изумлении. Они тупо уставились на Чу Цин, явно не ожидая от нее такой щедрости. Их враждебность была видна невооруженным глазом, а она все равно соглашается взять их с собой? Уж не замышляет ли она какую-то гадость?
Впрочем, они учились в одном классе: даже если у нее и был какой-то коварный план, осуществить его на глазах у стольких свидетелей не выйдет! Успокоив себя этой мыслью, они молча выдохнули. Украдкой бросив взгляд на Чу Цин, они случайно встретились с ее лукавыми глазами и испуганно отпрянули.
Заметив их реакцию, уголки губ Чу Цин сами собой поползли вверх, и, отвернувшись, она не удержалась от тихого смешка. По правде говоря, ребята в их классе подобрались неплохие — такие забавные. Разумеется, за исключением некой Шу Ли!
При мыслях о Шу Ли настроение Чу Цин мгновенно испортилось. На этот раз она обязана была утереть нос этой выскочке и показать, чего та стоит!
— Приготовьтесь! Все ученики, состоящие в одном классе или группе, возьмитесь за руки! Сейчас вас перенесет в одну точку, иначе всех раскидает по разным местам. Внимание! По моему сигналу закройте глаза. Что бы вы ни услышали, не открывайте глаза; что бы вы ни почувствовали, ни в коем случае не открывайте глаза и не разжимайте рук! Иначе может случиться беда. Открывайте глаза только тогда, когда все стихнет.
Разумеется, распоряжения отдавал отец Сяо.
Его голос еще не успел затихть, как Чу Цин протянула руки: правой схватила за руку Сяо Ханя, а левой — Бинь Тэна, стоявшего позади нее.
Сяо Хань бросил быстрый взгляд на Бинь Тэна, слегка опустив ресницы — по его лицу невозможно было понять, доволен он или разгневан. Разумеется, он тоже протянул левую руку и ухватил стоявшего за ним парня.
— А теперь закройте глаза. Перемещение начинается!
В мгновение ока шумные голоса и споры остались где-то далеко. Каждый почувствовал, что его тело больше не подчиняется законам гравитации: оно стало легким-легким, под ногами словно не осталось опоры — одна лишь пустота, рождающая жуткое чувство незащищенности. В ушах завывал ветер: то тихо и заунывно, то с такой жуткой силой, будто ревел разъяренный монстр, отчего у всех тревожно замирало сердце.
Несмотря на это пугающее ощущение беспомощности, в голове каждого крутилась лишь одна мантра: только не открывать глаза, не открывать глаза, ни в коем случае…
Сколько времени прошло — неизвестно, как вдруг над завыванием ветра пронесся пронзительный визг.
— У Цзун! — следом раздался испуганный девичий крик.
— Спасите! Спасите меня! Сяо Хань, спаси! — этот голос звучал настолько беспомощно и отчаянно.
Услышав этот крик, Чу Цин первой открыла глаза. Была не была — в конце концов, на кону стояла человеческая жизнь!
Однако представшая перед ней картина заставила кровь застыть в жилах.
Вокруг них кишели бесчисленные змеи, обвивая их тела. Сама она тоже оказалась опутана огромным красным питоном, чья отвратительная голова лежала прямо у нее на плече. Змеиные глаза, похожие на капли застывшей рубиновой крови, холодно взирали на нее. Заметив, что она открыла глаза, рептилия на мгновение сверкнула леденящим презрением и насмешкой, которые, впрочем, тут же заволокло странной, туманной дымкой.
— Ох… — Чу Цин почувствовала, как по спине пробежали ледяные мурашки.
Остальные ученики тоже были обвиты змеями, но они-то, судя по всему, до сих пор пребывали в неведении!
Боже мой! Вот почему нельзя было открывать глаза!
Чу Цин не смела шевельнуться, смертельно боясь, что змея в ту же секунду разинет пасть и откусит ей голову.
На Сяо Хане тоже вилась змея, но он продолжал стоять с закрытыми глазами, словно ничего не замечая.
Чу Цин приоткрыла рот, но так и не решилась издалека позвать на помощь. Зрелище было поистине ужасающим! Змеи облепили не только их тела — ими кишело все вокруг, и казалось, будто эти твари скалятся в ухмылке… Живого места не оставалось.
— Спаси меня, Сяо Хань! — пока она боролась с оцепенением, мольба повторилась.
Чу Цин пришла в себя и заставила себя успокоиться. Собравшись с духом, она уставилась прямо в глаза обвивавшей ее змеи. Человек и рептилия смотрели друг на друга добрых полминуты, прежде чем Чу Цин отвела взгляд и решительно повернула голову в сторону источника звука.
Там стояла девушка с миловидной внешностью — она тоже открыла глаза и теперь отчаянно отмахивалась от змеи на своем теле. В ее глазах плескался чистый ужас и отчаяние. Однако стоило ей задвигаться и начать яростно бить рептилию, как та лишь туже стягивала кольца, а насмешливый блеск в ее змеиных глазах становился все отчетливее.
Чу Цин судорожно втянула воздух и рявкнула:
— Не двигайся! Успокойся!
— Нет! Нет! Я не стану тебя слушать, ты хочешь меня угробить, я знаю, я точно знаю… Сяо Хань! — лицо девушки было залито слезами, вид у нее был донельзя жалкий, но вопли звучали оглушительно громко.
Лицо Чу Цин похолодело, в груди зашевелилось раздражение.
Доброта хуже воровства! Благодарности не дождешься!
— У тебя сейчас всего два пути: первый — умереть, второй — беспрекословно меня слушать. Чу Цин от природы не отличалась ангельским терпением, а уж когда она из лучших побуждений пыталась помочь, а в ответ получала лишь недоверие, ее раздражение достигало предела. Если эта дурочка по-прежнему считала ее врагом — пускай катится на все четыре стороны и дохнет где хочет!
Она оглядела остальных: те по-прежнему зажмуривали глаза, притворяясь глухими. Похоже, единственной дурой здесь оказалась она сама.
Девушка растерянно уставилась на Чу Цин, ее взгляд метался в сомнениях.
Верить ей или нет?
Поразмыслив секунду, она стиснула зубы. Терять ей было нечего, оставалось только положиться на Чу Цин.
Чу Цин вдруг стало не по себе: почему Сяо Хань ведет себя так странно, словно ничего не замечает? Даже когда она кричала, он не подал и виду. Казалось, он с самого начала оглох, впрочем, как и все остальные вокруг!
Они и правда ничего не слышали или просто решили делать вид, будто их это не касается?
Чу Цин тяжело вздохнула про себя: понятное дело, правду она узнает только тогда, когда они выберутся отсюда!
— Закрой глаза и представь, что ничего этого нет. Крепко держи за руки тех, кто рядом, и не шевелись. Считай, что это просто дурной сон.
Девушка шевельнула губами, словно собираясь возразить, но в последний момент проглотила слова и плотно зажмурила глаза, продолжая, впрочем, мелко дрожать всем телом.
Тем временем змея на теле Чу Цин слегка прищурила глаза, в них мелькнул яркий огонек. Рептилия неожиданно высунула жало и легко коснулась ее шеи.
По коже разлилась легкая колющая боль, и Чу Цин тихонько шипела. Эта змея ее укусила! Интересно, ядовитая?!
Едва эта мысль промелькнула в ее голове, как она почувствовала, как змеиный язык мазнул по ранке, стирая каплю крови. Затем змея шевельнулась, вытянула голову и снова заглянула ей в глаза — но теперь в ее змеином взгляде отчетливо читалось подобострастие.
Чу Цин: …
Господи, эта змея что, разум обрела или как?
Не успела она толком обдумать это странное явление, как перед глазами вдруг резко потемнело, и она провалилась в темноту, потеряв всякую связь с реальностью.
Единственным образом, застрявшим на задворках сознания, осталась та самая змея.
***
— Чу Цин.
Это был холодный мужской голос, в котором, однако, сквозило легкое беспокойство.
Что произошло?
Чу Цин почувствовала, как раскалывается голова, и с трудом приоткрыла глаза. В горле пересохло.
Яркие лучи солнца заставили ее болезненно зажмуриться.
Увидев, что она пришла в себя, Сяо Хань заметно расслабился и помог ей подняться.
— Где мы?.. — Чу Цин села и от удивления широко раскрыла глаза.
Перед ними расстилался буйный, полный жизни мир.
Лазурное небо, белоснежные облака, теплое солнце и невероятно свежий воздух.
Здесь росли исполинские раскидистые деревья, журчали хрустальные ручьи, покачивались нежно-зеленые лотосы, а в воздухе кружились пушинки одуванчиков.
Это место походило на настоящий земной рай!
Сейчас они стояли на каменном арочном мосту, а воздух был пропитан пьянящим аронатом цветов. Где-то на периферии слуха едва слышно звучала мелодия флейты, но стоило прислушаться, как она тут же смолкала.
— На полигоне для внутреннего экзамена, — ответил Сяо Хань.
Ух ты, а экзаменационная площадка-то оказалась на редкость живописной. Похоже, руководство академии изрядно поломало голову над ее созданием.
Интересно, а это место — отдельное пространственное измерение?
Чу Цин моргнула, поднялась на ноги и, словно вспомнив о чем-то, поспешно спросила:
— А где все остальные?
— Говорят, впереди есть Улица Цици, все ушли туда. Но вот с тобой что приключилось? Когда мы вышли из портала, ты единственная осталась без сознания.
Она одна вырубилась? Значит, та девчонка все-таки уцелела.
Но все-таки… то был сон или реальность?
— Да ничего особенного. Но, Сяо Хань… когда нас только переместило сюда, ты ничего странного не слышал? — Чу Цин вдруг вцепилась ему в рукав и требовательно заглянула в лицо.
Брови Сяо Ханя сошлись на переносице еще круче. Он пристально посмотрел на нее и медленно покачал головой:
— Нет.
Нет!
Тогда почему она все слышала?!
Хотя та сцена была до жути пугающей — даже сейчас при воспоминании об этом по коже бежали мурашки, — она нутром чувствовала: это был не сон! Уж слишком пугающе реальными казались ощущения. Стоило ей вспомнить змею на собственной шее, как ее снова затрясло от холода.
— Ты что-то услышала? — приподнял бровь Сяо Хань.
— Я… — Чу Цин осеклась, не зная, как это объяснить.
Да ладно, проще списать все на кошмарный сон, в конце концов, копаться в этом смысла нет. Просто жутко и всё тут!
Глубоко вздохнув, Чу Цин изобразила на лице легкую улыбку и бодро бросила:
— Ничего особенного, просто любопытно. Пойдем-ка прогуляемся по этой Улице Цици. Я так ждала этот экзамен!
Сяо Хань пристально всматривался в ее лицо, но, видя, что та не настроена откровенничать, не стал допытываться и просто кивнул.
Убедившись, что расспросы прекратились, Чу Цин мысленно выдохнула. Но стоило ей сделать шаг, как нога обо что-то звонко стукнулась. — Звяк!
Чу Цин удивленно вскинула брови и опустила взгляд.
Предмет, который она только что пнула ноуом, оказался… детской бутылочкой для кормления!
Эту картину Чу Цин переварить уже не смогла.
Откуда здесь взяться бутылочке для кормления? Разве это не полигон для внутреннего экзамена? Неужели кто-то из студентов додумался протащить с собой детскую посуду? Бред какой-то.
Пока в ее голове крутились эти мысли, она машинально наклонилась и подняла бутылочку.
Бутылочка оказалась на удивление изящной — прозрачная, с искусно нарисованной гроздью глицинии. Рисунок выглядел настолько живо, что Чу Цин на мгновение показалось, будто лепестки действительно опадают.
Она с усмешкой покачала головой и уже собиралась выпрямиться, как вдруг до ее слуха донеслись детские агуканье и лепет.
Внезапно перед ней, забавно перебирая пухлыми ручками, вылез младенец в светло-желтом слюнявчике. Малыш был щекастым, круглолицым, а на его запястьях позвякивали серебряные браслеты-колокольчики. На шейке красовался фиолетовый нефритовый кулон, а утонченные черты лица и пухлые щечки делали его донельзя очаровательным!
Откуда здесь взялся ребенок?!
Пока Чу Цин хлопала ресницами от изумления, карапуз дополз до нее, уселся на дорожку, ловко выхватил бутылочку у нее из рук, а другой пухлой ручонкой ухватился за ее палец. Затем он одарил ее теплой улыбкой, а его глазки оказались чистыми, как воды местной реки, без малейшей примеси мути.
И тут Чу Цин услышала его нежный детский лепет. Разобрать слова было невозможно, но от этого мелодичного голосочка у нее моментально растаяло сердце.
Не удержавшись, Чу Цин подхватила малыша на руки — материнский инстинкт в ней проснулся мгновенно.
Сяо Хань подошел ближе, в упор глядя на это фарфоровое чудо, и нахмурился:
— Этот ребенок… что-то с ним не так.
— Что с ним не так? — рассеянно бросила Чу Цин и ласково улыбнулась мальчику. — Но мне и правда интересно, откуда здесь ребенок? Да еще такой хорошенький и милый. Судя по одежке, его вряд ли бросили — скорее, похож на дитя из богатой семьи. Неужели потерялся?
Сяо Хань промолчал, продолжая сверлить малыша взглядом.
Он имел в виду вовсе не то, что появление ребенка здесь противоестественно само по себе. Сам этот пупс казался ему глубоко ненормальным! От него исходило ощущение, будто перед ними вовсе не человек. Правда, объяснить, в чем именно заключалось это «нечеловеческое» начало, он пока не мог.
Не успел Сяо Хань отвести взгляд, как чистые глазки малыша чуть заметно моргнули. На миг в них вспыхнул зловещий багровый свет, полный ядовитого презрения и насмешки.
Лицо Сяо Ханя мгновенно заледенело.
Это действительно не человек!
Тогда кто же он?
— Чу Цин, опусти его, — мягко, но настойчиво произнес Сяо Хань.
— Но… если оставить его здесь одного, его же кто-нибудь утащит! Это слишком опасно! — Чу Цин к тому моменту была полностью очарована малышом и ни за что не соглашалась выпускать его из рук, переживая за него всем сердцем.
Сяо Хань видел это состояние невооруженным глазом. Его глаза сузились, а на дне зрачков мелькнула опасная искорка. Он понимал, что заставить Чу Цин бросить этого ребенка не получится. Но и позволить ему таскаться за ними он решительно не мог!
А что, если это демонический пиретомец?! Тогда беды не миновать!
Того гляди, и собственной жизни лишатся!
Не успел Сяо Хань озвучить свои опасения, как малыш протянул к нему свои пухлые ручонки — и вовсе не для того, чтобы уцепиться за Чу Цин, а явно целясь в него самого!
Сяо Хань опешил, не понимая, что происходит.
— Сяо Хань, он хочет, чтобы ты его подержал! — принялась подсказывать Чу Цин, решив, что парень просто растерялся. С этими словами она попыталась переложить ребенка ему на руки.
Тело Сяо Ханя мгновенно окоченело, а красивое лицо заволокло мрачной тучей.
Взять ребенка на руки?!
Сяо Хань яростно стиснул зубы.
Подумать только: да ладно бы это был обычный человеческий младенец, но ведь этот гаденыш — явно не то, чем кажется! И тем не менее, даже если бы это был самый заурядный грудничок, он все равно не умел и не хотел нянчиться!
— Уэ-э-э! —
В этот самый момент, пока Сяо Хань внутренне боролся сам с собой, малыш внезапно залился громким, надрывным плачем. Этот пронзительный звук словно полосовал по сердцу, а крупные слезы, катившиеся по кукольному личику, заставили бы растаять любого.
И разумеется, у Чу Цин тут же защемило сердце.
Главное — вокруг было полно людей! Вокруг то и дело кто-то ходил, и этот оглушительный детский плач выглядел так, будто они вдвоем обижают сироту. Какой позор!
Чу Цин прикусила губу и метнула свирепый взгляд на Сяо Ханя своими сияющими глазами, зашипев:
— Быстрее давай! Сяо Хань, ты хочешь, чтобы над нами вся округа смеялась? А вдруг люди подумают, что это… что это наш с тобой ребенок?!
От одной этой мысли у Чу Цин зашевелились волосы на голове.
Слухи о том, что она — девушка Сяо Ханя, и так уже навлекали на нее кучу неприятностей. Если же всплывет версия об их общем ребенке, местные девицы точно порвут ее на куски!
Глядя на панику на лице Чу Цин, Сяо Хань неожиданно взял себя в руки. Он протянул руки, перехватил заливающийся слезами сверток и процедил сквозь зубы:
— Во-первых, он не похож ни на тебя, ни на меня, так что ошибиться никто не сможет. А если кто-то ляпнет лишнее — скажем, что это сын моей тетушки!
Чу Цин выпала в осадок: вот же язва!
Его руки едва сомкнулись на малыше, как тот мгновенно замолк. Плач обрезало на полуслове, и кроха лишь доверчиво уставился на него своими влажными от слез, чистыми глазами, вызывая жалость.
В глазах Сяо Ханя сверкнула хищная искра, и, воспользовавшись тем, что Чу Цин отвернулась, он без колебаний чувствительно ущипнул этого маленького монстра за бочок.
http://bllate.org/book/21957/2281365
Готово:
