— Совсем не похож на приличного человека, — матушка нахлобучила ему на голову желтую кепку. — Да и в принципе на приличного человека ты не очень-то тянешь…
— Что это за кепка такая! — Фу Кунь сдернул её, мельком глянул и швырнул на стол. — Это же какой-то цыплячий прикид, я в этом выгляжу ещё страшнее, чем с бритой головой!
— А что делать? Хочешь, я возьму у твоего батюшки крем для обуви и выкрашу тебе голову в черный? — Матушка уцепилась за него, не давая выйти из дома.
— Ну нет, неужели всё так плохо? — Фу Кунь беспомощно обернулся к Фу Ицзэ. — Ицзэ, скажи по правде, твой брат сейчас выглядит совсем ужасно?
Фу Ицзэ, прислонившись к дверному косяку, улыбнулся так, что глаза превратились в полумесяцы:
— По правде?
— Забудь, не говори, — Фу Кунь, глядя на его реакцию, мгновенно растерял весь боевой дух.
— Хорошо выглядишь, — сказал Фу Ицзэ.
— А? — Фу Кунь опешил.
— Очень хорошо, — Фу Ицзэ прикрыл лицо рукой, стараясь не встречаться взглядом с матушкой. — Мне нравится.
— Слышала?! — Фу Кунь тут же просиял, вырвался из матушкиных рук и выскочил за дверь. — Мой младший брат сказал, что ему нравится…
Фу Ицзэ говорил чистую правду. Он считал так не потому, что всегда находил брата привлекательным, а потому что это действительно было так: форма головы и лица Фу Куня отлично подходили для такой стрижки.
Сунь Вэй тоже был довольно симпатичным парнем, но если бы его побрили налысо, зрелище было бы жалкое. Лысая голова шла далеко не каждому.
Хоть Фу Ицзэ и недолюбливал эту Чжан Кэсинь, в одном она была права: в Фу Куне чувствовалась какая-то разбойничья удаль, и именно это её в нем и привлекало.
У изголовья кровати Фу Ицзэ висело несколько фотографий: семейные снимки, сделанные во время прогулок с родителями, и одна одиночная фотография Фу Куня. На ней он, щурясь от солнца, слегка кривил левый уголок губ в усмешке. Фу Ицзэ считал эту фотографию, которую матушка вечно критиковала за несерьезную ухмылку, очень красивой.
— Брат, — Фу Ицзэ обхватил Фу Куня за талию, прижавшись лицом к его спине. — Почему ты вдруг решил побриться налысо?
— Жарко, — коротко ответил Фу Кунь.
— Не верю, — Фу Ицзэ надул губы.
— А побрился, чтобы Чжан Кэсинь перестала вечно зудеть и требовать, чтобы я сделал себе прическу, как у коллаборациониста.
— А-а, — Фу Ицзэ рассмеялся, приподнял край рубашки Фу Куня и, закрыв глаза, потерся лицом о его спину. — Она будет злиться.
— Плевать, пусть злится.
Помимо того, что новая прическа раздражала матушку, нашелся ещё один человек, который от вида лысого Фу Куня минуту не мог вымолвить ни слова.
Фу Кунь прислонился к стене у задних ворот седьмой школы, засунув руки в карманы, и невозмутимо наблюдал за Чжан Кэсинь, которая уже добрую минуту тыкала в него пальцем, но не могла ничего сказать. Рядом стоял Сунь Вэй, который несколько раз порывался что-то ляпнуть, но так и не решился.
Когда прохладный осенний ветер в третий раз заставил воротник рубашки Фу Куня нелепо взметнуться вверх, Чжан Кэсинь наконец подала голос:
— Фу Кунь, ты делаешь это специально!
— Угу, — кивнул Фу Кунь.
— Почему? — Чжан Кэсинь, судя по всему, была в ярости, её губы даже слегка дрожали. — Все знают, что ты мой парень! И вот в таком виде ты заявился к нам в школу? Тебе мало того, что мне из-за тебя позориться приходится?
— Позориться? — Фу Кунь покосился на Сунь Вэя. — Позорно вышло?
— Вкусы разные, у всех разные вкусы, — Сунь Вэй улыбнулся. Ему было не до их ссоры; он боялся столкнуться с Тан Цзюнем. Тот и в обычные дни смотрел на него волком, а если увидит, что Фу Кунь посмел заявиться на его территорию, драки точно не избежать.
— Фу Кунь, скажи прямо, ты постоянно идешь мне наперекор — чего ты, в конце концов, хочешь? — Чжан Кэсинь повысила голос, и проходившие мимо ученицы начали оглядываться.
Хотя Фу Кунь не был так известен своими драками, как Тан Цзюнь, его отстраненность — он ни с кем не водился, никогда не лез на рожон, но и не боялся неприятностей — привлекала внимание многих девушек. Сейчас, когда Фу Кунь так открыто показывал, что не считается с её мнением, Чжан Кэсинь чувствовала себя так, будто ей прилюдно дали пощечину.
— Я такой, какой есть. Устраивает — хорошо, нет — расстаемся, — отрезал Фу Кунь.
— Расстаемся так расстаемся! — Чжан Кэсинь закусила губу.
— Идет, — Фу Кунь не стал ничего добавлять, хлопнул Сунь Вэя по плечу и развернулся, чтобы уйти.
Чжан Кэсинь не ожидала такого отношения. Даже с бритой головой Фу Кунь выглядел весьма привлекательно, и, как ни крути, иметь такого парня было престижно. Она вовсе не собиралась рвать отношения на самом деле.
Увидев, что Фу Кунь уходит, она испугалась, бросилась вслед и схватила его за руку:
— Фу Кунь!
— А? — Фу Кунь обернулся.
— Я пошутила, — Чжан Кэсинь легонько топнула ногой.
— Пошутила? И что здесь смешного? — Фу Кунь выдернул руку. — А я не шутил.
— Ты, небось… — она закусила губу, — небось, это из-за той девчонки из вашего класса?
— У тебя совсем совести нет? — Фу Кунь нахмурился. Чжан Кэсинь имела в виду Чэнь Ли, и это было неприятно. Он не расспрашивал о том случае, когда женушка Тан Цзюня влепила Чэнь Ли пощечину; та вела себя как обычно, и спрашивать было неловко, но на душе у него скребли кошки.
— Фу Кунь, — Чжан Кэсинь огляделась по сторонам и увидела выходящую из школы Сюй Цзямэй. Она снова схватила его за руку, в голосе послышались мольба: — Не надо так… Как я теперь буду смотреть им в глаза?
На этот раз Фу Кунь не стал вырывать руку. Он помолчал, глядя на неё, и тихо вздохнул:
— Пошли, я провожу тебя. Потом расскажешь всем, что это ты меня бросила.
Так Фу Кунь «расстался» с Чжан Кэсинь. Он ничего особенного не почувствовал. По правде говоря, они встречались уже довольно долго, но кроме прогулок по магазинам и редких моментов, когда она заставляла его держаться за руки, ничего близкого между ними не было. Разве что он однажды попытался чмокнуть её в щеку, но половина поцелуя пришлась на её волосы — и это было гораздо менее приятно, чем обниматься с Фу Ицзэ.
Если говорить о других проявлениях близости, то, может, ему иногда во сне и хотелось «похулиганить», потрогать ноги или грудь Чжан Кэсинь, но ни разу ничего не вышло…
За вычетом всего этого, так называемая девушка для Фу Куня была просто фактом, не более. Во всяком случае, того сладкого чувства, о котором писали в манге, он так и не нашел.
Зато Сунь Вэй ещё долго проявлял к нему трогательную заботу. Только когда наступила осень и Фу Кунь надел тот самый легендарный пиджачок с воротником-стойкой, Сунь Вэй наконец успокоился, убедившись, что с другом всё в порядке.
— Мужик! — он искренне восхищался тем, что Фу Кунь ради репутации Чжан Кэсинь взял на себя унизительную роль «брошенного».
— Что? — Фу Кунь, увлеченно выбирающий кассеты, озадаченно покосился на него.
— Да так, — Сунь Вэй цокнул языком, пристально разглядывая друга. — Говорю, не обидно тебе? Столько времени с Чжан Кэсинь встречался, а даже не поцеловались ни разу. Слушай, форма первой школы — это просто отвал башки, сними, дай поносить?
Фу Кунь стянул куртку и бросил ему:
— Только о поцелуях и думаешь.
— Не только, — Сунь Вэй натянул пиджак и посмотрел в отражение витрины. В сочетании с его синими спортивными штанами выглядело это так, что глаза хотелось выколоть. — Просто у тебя был такой шанс, а ты ничего не сделал.
— Не интересно, — Фу Кунь пошел расплачиваться. Среди кассет было две с песнями группы Bnjvi — он их не жаловал, купил для Фу Ицзэ.
Фу Куня не интересовали песни, где он не понимал слов. В том, что касалось музыки и чтения, Фу Ицзэ был прямо как младший брат Ся Фэя.
Сегодня в школе был день уборки, и Фу Ицзэ с Цзян Суном отвечали за окно. Когда они закончили, Фу Ицзэ сел на краю спортплощадки читать книгу, а Цзян Сун рядом, изнывая от скуки, растер мел в порошок и наблюдал, как ветер уносит белую пыль.
— Ицзэ, — Цзян Сун взглянул на друга, — хватит читать, поболтаем.
— Давай, я и так могу болтать, — Фу Ицзэ не поднимал головы от книги. Это был октябрьский номер журнала, который он одолжил у Ся Фэя, — тот долго сомневался, давать ли его ему. Прочитав пару статей, Фу Ицзэ понял, почему.
— Что читаешь? — Цзян Сун заглянул в книгу.
Фу Ицзэ быстро захлопнул её и сунул в сумку:
— «Столица в упадке».
— А? — Цзян Сун опешил. — Это та желтая книжонка Цзя Пина?
— Цзя Пин Ао, — поправил Фу Ицзэ.
— Да ладно? Ты правда такое читаешь? — удивился Цзян Сун.
— Я же сказал, Ао, Цзя Пин Ао.
— Да какая разница, Ао или не Ао… Неважно. Интересно? — Цзян Сун был далек от литературы, его интересовало содержание. — Там правда всё так… «горячо»?
— Нет, — Фу Ицзэ посмотрел на него. — Всё всегда начинается одинаково, а потом «здесь опущено 45 знаков», «здесь опущено 11 знаков».
— Скукота, — разочаровался Цзян Сун. — У моего двоюродного брата книги из проката куда лучше, там никто ничего не опускает.
— Я и не из-за этого читаю, — Фу Ицзэ вспомнил книгу Фу Куня. — Глупости всё это.
Цзян Сун промолчал, обняв колени и глядя на него. Через некоторое время он протянул руку и коснулся его лица:
— Фу Ицзэ, какой же ты красивый.
— Оу, — Фу Ицзэ никак не отреагировал. Он с детства слышал это слишком часто и прекрасно знал, как выглядит. Впервые Фу Кунь сказал ему об этом ещё при их первой встрече. — У тебя руки чистые?
— У тебя ресницы такие длинные, — продолжал Цзян Сун. — Я же не той рукой мелом играл.
— Пойдем прогуляемся, у меня уже всё затекло, — Фу Ицзэ встал. Уборка ещё не закончилась, нужно было дождаться проверки учителя, прежде чем идти домой.
— Ладно, пойдем в лесок, — Цзян Сун вскочил следом.
Леском называлась небольшая рощица рядом с задней частью спортплощадки. Там росло от силы деревьев двадцать, и девочки любили прятаться там, чтобы пошептаться. Сейчас, во время уборки, там было пусто. Они зашли под кроны деревьев, ступая по опавшей листве.
— Смотри, — Цзян Сун взял Фу Ицзэ за руку и подвел к дереву. — Тут кто-то Чэнь Фэй написал.
Фу Ицзэ увидел вырезанную на стволе надпись: «Чэнь Фэй, я тебя люблю».
— Кто написал? — любопытствовался Фу Ицзэ. На стенах школы постоянно встречались подобные признания.
— Кто ж его знает. Хотя, Чэнь Фэй вроде тебя любит. — Цзян Сун порылся в листве, нашел маленький ржавый гвоздь и подошел к другому дереву.
— Что ты пишешь? — спросил Фу Ицзэ.
— Не подходи, увидишь, когда закончу, — Цзян Сун закрыл надпись телом.
— И кого ты любишь? — улыбнулся Фу Ицзэ. Он не стал подходить, присел на корточки и принялся крутить в руках листок.
Цзян Сун долго ковырял кору, наконец повернулся и позвал:
— Фу Ицзэ.
— М? — Ицзэ поднял голову и увидел, что лицо Цзян Суна покраснело, а сам он выглядит очень взволнованным. — Что ты написал? Если не хочешь, можешь не показывать.
— Нет, смотри, — Цзян Сун нетерпеливо отошел в сторону.
Фу Ицзэ подошел к дереву и увидел неровные, кое-как выцарапанные буквы: «Фу Ицзэ, я тебя люблю».
Он долго смотрел на эту надпись, потом перевел взгляд на Цзян Суна, снова на дерево, чтобы убедиться, что ему не мерещится, и наконец проговорил:
— Ты любишь меня?
Для Фу Ицзэ смелость Цзян Суна была за гранью понимания. В их классе никто не осмеливался вот так прямо признаваться в чувствах — засмеют, а если узнает учитель, вызовут родителей. А если ещё и выяснится, что это парень парню пишет — Цзян Суна точно назовут извращенцем.
— Да, — кивнул Цзян Сун, заливаясь краской ещё сильнее. — Просто ты красивый, никто с тобой не сравнится…
— Я вообще-то мальчик, — напомнил Фу Ицзэ.
— Я знаю, — голос Цзян Суна стал тише. — Ты теперь не будешь со мной общаться?
Фу Ицзэ молчал, глядя на надпись. Слова Цзян Суна напомнили ему о Ся Фэе и Чжан Цинкае. Цзян Сун, получается, как они? Парень, которому нравится другой парень?
— Ты же говорил, что любишь Ли Тинтин, — сказал он.
— Врал я, — на лбу Цзян Суна выступил пот. — Когда Чэнь Фэй и другие спрашивали, я не мог признаться, что это ты, вот и сказал про Ли Тинтин… Так ты перестанешь со мной разговаривать?
Цзян Сун был настойчив в своем вопросе.
— Нет, — ответил Ицзэ.
— Правда? — Цзян Сун заметно расслабился.
— Да, правда. — Благодаря Ся Фэю и Чжан Цинкаю Фу Ицзэ понимал, что в этом нет ничего катастрофического. К тому же они с Цзян Суном дружили с самого первого класса, и он не мог просто так взять и прекратить общение.
И всё же он осознавал: это не то же самое, что любовь мальчика к девочке.
Цзян Сун больше ничего не сказал, просто стоял напротив и смотрел на него. Фу Ицзэ тоже не знал, что делать, и просто смотрел в ответ.
Неизвестно, сколько они так простояли, но вдруг Цзян Сун сделал шаг вперед и обнял его:
— Ицзэ, я в следующем семестре…
Фу Ицзэ не успел среагировать, почувствовал лишь запах шоколада — Цзян Сун его обожал, и от него всегда пахло чем-то сладким. Но через секунду Ицзэ опомнился и со всей силы оттолкнул его. Он был ниже ростом, но постоянные игры в баскетбол сделали его руки крепкими — Цзян Сун с размаху сел на землю.
Не дожидаясь, пока тот скажет хоть слово, Фу Ицзэ развернулся и бросился прочь из леска, не останавливаясь, пока не добежал до класса.
Он уткнулся головой в парту и тяжело дышал. Сердце колотилось как бешеное, он сам не понимал, что чувствует, просто было невыносимо тревожно. Раньше Цзян Сун тоже его обнимал — да что там, многие одноклассники обнимались, — но всё было иначе.
Он вдруг почувствовал странный, пугающий страх.
Цзян Сун вернулся в класс очень поздно, уже когда учитель начал перекличку. Он прошел на свое место, опустив голову, и не проронил ни слова. Когда учитель разрешил идти домой, Цзян Сун быстро вскочил, схватил сумку и выбежал из класса. Впервые он не стал ждать Фу Ицзэ.
Выйдя из школы, Ицзэ не пошел сразу домой. Он помедлил и вернулся к спортплощадке. В леске было пусто, он подошел к тому самому дереву и увидел, что надпись исчезла — кто-то соскоблил её.
Домой Фу Ицзэ вернулся позже обычного. Шел медленно, по дороге ещё купил пакет попкорна.
Когда он вошел, матушка возилась на кухне, а батюшка усердно возил шваброй по полу. Обычно он уставал после рейсов, и домашние дела были на матушке, но всякий раз, когда у него выдавалась свободная минутка, он старался проявить активность.
— Батюшка, — Фу Ицзэ бросил сумку, — давай я.
— Иди уроки делай, не мешай, — батюшка не выпускал швабру. — Я перед матушкой стараюсь, подлизываюсь — в следующем месяце жду, что она разрешит мотоцикл купить.
— Купишь 25-кубовый, 125-кубовый — это несерьезно, — Фу Кунь, лежа на кровати, усмехнулся.
— Не тебе же покупаю, чего радуешься? — покосился на него батюшка.
— По двору кататься буду.
Фу Ицзэ не стал спорить, взял сумку и ушел в свою маленькую комнату, плотно закрыв дверь.
— Чего закрылся? Холодно? — спросил Фу Кунь.
— Брат, — Ицзэ посмотрел на него, и на душе вдруг стало так странно и муторно.
— Что такое? — Фу Кунь, увидев его выражение лица, тут же встал, взял его за подбородок и внимательно посмотрел в глаза.
— Брат, — Ицзэ прижался к нему, обнимая за талию, и закрыл глаза, — я не кажусь тебе нудным? Не раздражаю?
— А? — Фу Кунь опешил, обнял его в ответ и тихо проговорил: — С чего бы это? Что случилось, почему ты вдруг такое спрашиваешь?
— Ничего, — Ицзэ ещё крепче обхватил его.
— Не пугай меня, в чем дело? — Фу Кунь забеспокоился, слегка отстранил его, пытаясь разглядеть лицо.
Фу Ицзэ не разжимал рук:
— Не двигайся.
— Ты не плачешь?
— Нет, — Ицзэ глубоко вдохнул. Знакомый запах Фу Куня приносил спокойствие. — Просто обними меня немного.
— Ладно, обнимаю, — Фу Кунь прижал его к себе сильнее. — Ицзэ, ну что ты вечно такой — что-то случится, а молчишь.
— Да ничего не случилось, — пробормотал Ицзэ, уткнувшись ему в плечо. — Просто вдруг стало страшно, что ты перестанешь со мной общаться.
— Глупости не выдумывай. Мы с тобой всю жизнь будем вместе, — Фу Кунь потрепал его по волосам. — И мне самому будет невыносимо тебя игнорировать.
***
С того дня Цзян Сун больше не заговаривал с Фу Ицзэ первым. После уроков он, низко опустив голову, пулей вылетал из класса. Ицзэ несколько раз хотел окликнуть его, но не решался — он не знал, как выбраться из этих неловких отношений.
С первого по четвертый класс они с Цзян Суном ни разу не поссорились. Даже если возникали споры, стоило Ицзэ сказать: «Если не перестанешь, я не буду с тобой разговаривать», — Цзян Сун тут же шел на попятную. Поэтому перед лицом такого тупика Ицзэ не имел ни малейшего понятия, что делать.
Лишь когда подошло время итоговых экзаменов, он решил, что после них обязательно найдет Ся Фэя и попросит совета. Об этом он не мог рассказать Фу Куню — он не знал, как отреагирует на такие вещи брат, в столе и под матрасом у которого хранилось столько «желтых» комиксов и романов.
Но Цзян Сун на экзамены не пришел. За неделю до них он перестал появляться в школе и не пришел даже в последний день.
В день родительского собрания перед зимними каникулами Фу Ицзэ всё стоял у дверей класса, но так и не увидел маму Цзян Суна. В конце концов он не выдержал и пошел искать учителя Юй.
— Цзян Сун перевелся в другую школу. Вы же так дружили, неужели не знаешь? — учитель Юй был удивлен. — Его отца перевели, и вся семья уехала с ним…
Фу Ицзэ был потрясен. Выходя из кабинета, он чувствовал себя потерянным.
— Ицзэ, я в следующем семестре…
http://bllate.org/book/21935/2278942
Готово:
