Ци Сяо вертел в руках складной веер, то раскрывая, то складывая его. Он не мог налюбоваться изображением мчащихся коней, словно ребенок, получивший долгожданную игрушку и легко пришедший в восторг.
Ци Сяо был принцем, был ваном, но, хотя он и рос в роскоши, никто не баловал его заботой. До десяти лет, пока он не покинул Юаньцзин, он жил во дворце, вечно ступая на цыпочках, боясь лишний раз вздохнуть. Чего только не было в императорских чертогах, но ни одна из многочисленных наград никогда не доставалась ему. Тот ледяной город-крепость был похож на гробницу для живых, и все эти сокровища были лишь погребальными дарами — какая от них радость? Позже Ци Сяо отправили в Фучжоу, и, лишившись даже матери, он окончательно стал сиротой.
За неполные семнадцать лет жизни Ци Сяо по пальцам можно было пересчитать тех, кто относился к нему с искренней добротой. Ему хотелось сберечь каждое мгновение, каждый знак внимания. Возможно, Тан Лин пока и не мог ему доверять, но он потратил несколько часов, в оковах, с натертыми до крови запястьями, чтобы собственноручно расписать веер. Даже если это чувство было притворным, Ци Сяо был готов растрогаться до глубины души.
— Мне очень нравится, — негромко рассмеялся Ци Сяо, глядя на Тан Лина с внезапным восторгом и предвкушением.
В этот миг Ци Сяо отбросил все свои расчеты и коварство. Он был просто искренне рад, просто обычным юношей, и Тан Лин от этого растерялся.
— Мне очень нравится, спасибо тебе, — повторил Ци Сяо эту фразу еще несколько раз. Для ушей Тан Лина эти слова прозвучали как гром среди ясного неба, став почему-то невыносимо резкими, и даже слова о том, чтобы воспользоваться случаем и вернуть заколку, застряли у него в горле.
Цин Лань незаметно подошел к Тан Линю и попытался подать ему знак глазами, но тот словно не замечал. Цин Лань не выдержал и произнес:
— Ван, прошу, верните заколку моего молодого господина.
Тан Лин нахмурился и бросил на Цин Ланя гневный взгляд. Хотя слуга и озвучил то, что хотел сказать сам Тан Лин, он был лишен дипломатичности. Его тон прозвучал сухо, словно он пришел требовать долг, совершенно не считаясь с тем, что перед ним ван Чу. Тан Лин еще не успел изучить характер Ци Сяо, и если тот в гневе решит казнить Цин Ланя, это вполне могло произойти.
Ци Сяо медленно сложил веер и сжал его в ладони. Улыбка на его губах постепенно исчезла. Он равнодушно поднял взгляд на Цин Ланя, затем перевел его на Тан Лина, на мгновение задержался, и, не проронив ни слова, резко поднялся.
— Ван… — сердце Тан Лина дрогнуло, он поспешно встал. Он знал, что язык Цин Ланя рано или поздно навлечет на них беду, но не хотел, чтобы, только успев спасти Е Хуая, он потерял еще и Цин Ланя.
Ци Сяо, будто не слыша его или не желая отвечать, зашагал прочь. У самых дверей он едва не столкнулся с А Юй, которая возвращалась с лекарством. А Юй поспешно отступила на два шага и склонилась в поклоне, прося прощения. Ци Сяо, заметив у неё в руках мазь, выхватил её и, не оглядываясь, ушел.
А Юй застыла на месте, не понимая, что произошло, но она чувствовала, что Ци Сяо в ярости. А разгневать его мог только кто-то из тех, кто был в комнате. Что же случилось за те несколько мгновений, пока её не было?
— Ну и ну… этот человек меняет гнев на милость быстрее, чем листает книги!
Тан Лин вздохнул и отвесил Цин Ланю подзатыльник:
— Впредь, пока я не разрешу, рта не открывай.
— …Молодой господин? Почему?
Тан Лин приложил руку ко лбу:
— Представь, что он — мой отец, и подумай ещё раз, что ты сейчас сделал и что сказал?
— Хоу?.. Я… Как он может сравниться с хоу?! — Наследник хоу Сюньань был человеком, выше которого стоял лишь один государь, кто посмел бы вести себя так дерзко перед ним? Цин Лань предпочел бы быть деревянным столбом, который хоу не замечает. О том, чтобы болтать лишнее, не могло быть и речи, он даже пикнуть бы не посмел.
Тан Лин покачал головой:
— Он — принц государства Чэнь, ван Чу. Ты видишь в нем юношу и думаешь, что можешь его задирать? Если бы он сейчас в гневе приказал тебя казнить, я бы не смог тебя спасти.
— …Молодой господин… — Цин Лань почувствовал обиду. Он не хотел специально задевать Ци Сяо из-за его юного возраста. Просто при первой встрече тот позволил себе насмешки над Тан Линем и нагло отобрал вещь прямо на улице. Такое поведение было откровенным оскорблением. Они жили в резиденции князя, фактически под домашним арестом, Е Хуай был тяжело ранен. Тан Лин не видел ран Е Хуая, а Цин Лань видел, и от ярости готов был зубы стереть в порошок. В нем бурлило негодование, он не мог смириться с тем, что его господина унижают, и у него не было сил притворно улыбаться Ци Сяо.
— И больше ни слова об этой заколке.
Цин Лань опустил голову:
— Слушаюсь. Цин Лань больше не будет болтать лишнего.
***
— Что случилось? Кто расстроил нашего вана? Эй, откуда этот веер? Там внутри спрятано какое-то тайное оружие?
Веер, который Ци Сяо держал в руках, внезапно выдернули. Он потянулся и отобрал его обратно:
— Моё.
— Знаю, что твоё, разве во всей резиденции князя Чу есть хоть что-то, что не твоё? Посмотреть нельзя, что ли?
Ци Сяо, взмахнув запястьем, заткнул веер за пояс.
— Жадина. Неужели брат может у тебя его отобрать? — Бай Сицяо впервые видел, чтобы Ци Сяо так дорожил какой-то вещью, что не позволял даже прикоснуться к ней.
— Чего уставился? Всего лишь веер. Иди лучше проверь, не сдох ли тот, в западном крыле.
— От таких ран не умирают, — Бай Сицяо и так собирался в западное крыло, но раз уж Ци Сяо так нарочито пытался его выставить, он решил не упускать шанс подразнить его. Он уселся рядом с Ци Сяо. — Веера — это не то, что ты обычно любишь. Откуда он у тебя?
— Не твоё дело.
— Хм… Подарок наследника хоу Сюньань? — Бай Сицяо хитро прищурился, глядя на Ци Сяо. — Сяо-эр, о чем ты думаешь? С чего это ты вдруг стал таким добросердечным? Мало того, что помог ему один раз, так еще и помогаешь снова и снова?
— Случайно получилось. У этого Е Хуая неплохие навыки, может, в будущем пригодится.
Бай Сицяо не согласился:
— Навыки и правда неплохие, но неужели мои или Цзун Шэна хуже? Верный пес признает хозяина, не факт, что ты сможешь обуздать Е Хуая. К тому же, у того, кто настолько безрассуден, что ночью вламывается в резиденцию вана, явно не всё в порядке с головой. В будущем это может обернуться бедой.
— Это был мой план, моя приманка. Если бы он не явился, разве не показало бы это, какой я глупец? — Выманить Е Хуая было намеренным действием Ци Сяо. Еще в Ущелье Тигриной Пасти он знал о его присутствии. Сейчас Тан Лин был в резиденции, а где бродил Е Хуай — неизвестно. В Городе Юнчэн полно Армии Тигриной Мощи, и в такое время меньше всего хотелось лишних осложнений.
— Вот этого я и не понимаю. Стоит ли какой-то заложник из государства Чжоу того, чтобы ты тратил на него столько сил?
— Я делаю это не ради Тан Лина. Те шпионы государства Ци — вечная головная боль, вечно шныряют повсюду. Но здесь Город Юнчэн, я уверен, у них не хватит смелости действовать открыто. Больше всего я опасаюсь, что путь обратно в Юаньцзин будет неспокойным.
— Твои попытки уйти от прямого ответа только заставляют тревожиться ещё больше, — Бай Сицяо одним словом раскусил Ци Сяо и, покачав головой, вздохнул: — В конце концов, он заложник государства Чжоу. Если ты используешь его, чтобы попасть в столицу — это вынужденная мера. Но если станешь слишком близок с ним, рано или поздно это даст повод для сплетен, и другие смогут использовать это против тебя.
— Брат, ты такой зануда. Я возвращаюсь туда вовсе не для того, чтобы за что-то бороться. Сделаю дело и уйду, не может быть и речи о какой-то близости с ним. — Ци Сяо вытащил веер из-за пояса, бросил его Бай Сицяо и вышел.
Стоило Ци Сяо выйти за дверь, как он пожалел: он действительно очень любил этот веер. Но поворачивать назад было страшно — вдруг брат начнет снова читать нотации? Пришлось уйти.
Бай Сицяо раскрыл веер и взглянул на него:
— Мчащиеся кони? И правда, умеет угодить.
Только он сложил веер, как уловил аромат туши, снова раскрыл его, внимательно осмотрел и понюхал:
— Собственноручно рисовал? И правда, талантлив. Неудивительно, что Сяо-эру так понравилось. — Бай Сицяо покачал головой. В обычные дни Ци Сяо был колючим и воинственным, но Бай Сицяо понимал его: ему просто хотелось, чтобы его любили и ценили, как любого другого ребенка.
http://bllate.org/book/21894/2274431
Готово:
