Дождь сменялся моросью, небо не прояснялось уже несколько дней.
Гора Святой Девы обрушилась: потоки дождевой воды, смешавшись с гравием и грязью, размыли склон. Из-под земли показалось русло древней реки Цинмин, считавшееся утраченным уже тысячу лет.
Пэй Хэньюй вместе с Линху Синланом под проливным дождем занимались эвакуацией пострадавших. На южном берегу древнего русла они обнаружили руины старинного поселения.
— Ваше Величество, взгляните, — Линху Синлан отошел в сторону, не скрывая возбуждения. — Хоть это место и заброшено давно, оно весьма обширно. Местность возвышенная, прямо у древнего русла, а с восточной стороны земля ровная. Если немного подправить, здесь без труда разместятся десятки тысяч человек.
Обрушение горы Святой Девы и последовавшие оползни уничтожили все окрестные деревушки. К счастью, Линху Синлан подоспел вовремя: дома рухнули, но людские жизни удалось сохранить. Теперь главной заботой Пэй Хэньюя стало обустройство беженцев.
Эти люди — не военнопленные, а простой народ Южного Чу. Пострадавшие от стихии, они не могли ни переселиться, ни остаться без присмотра. Весь мир следил за тем, как отреагирует император Великой Шэн. Подавить или утешить? Истребить или защитить? Притеснять или жить в согласии? В этом выборе таилось истинное отношение императора к землям Южного Чу.
Все четыре стороны пристально наблюдали за ним. Если император Великой Шэн желал по-настоящему покорить Южный Чу, первым делом ему нужно было найти для этих людей надежное пристанище, где они могли бы обосноваться, и при этом удовлетворить интересы всех сторон.
Пэй Хэньюй шел по каменной дороге. В щелях плит засохшая трава, напитанная дождем, вновь начала пробиваться к жизни. Его седые волосы промокли под дождем и туманом, но взгляд был устремлен вдаль, за зубчатые коньки крыш, охватывая все древнее русло Цинмин. Из-за затяжных дождей река бурлила, переполненная мутной грязью.
Взгляд Пэй Хэньюя был задумчив. Будь то люди Южного Чу или Великой Шэн — пока они люди, он обязан сделать все возможное, чтобы сберечь их жизни. Ради тайной миссии, возложенной на него черноликим судьей, Пэй Хэньюй должен был найти для них кров, обеспечить пропитание и позволить каждому из них жить с надеждой на будущее.
— Место здесь достаточно большое и надежное, — распорядился Пэй Хэньюй. — Разузнайте на месте, кто здесь жил раньше и почему это место было заброшено. Если земля пустует уже более пятидесяти лет, прикажите рассчитать, сколько серебра потребуется на восстановление, и подготовьте доклад.
Линху Синлан ответил согласием. Сквозь пелену дождя он заметил человека, бегущего издалека. Стража не стала его задерживать, и через мгновение тот уже был рядом.
Плащ из травы и широкая шляпа скрывали его лицо, но на поясе виднелась жетон личного охранника, промокший под дождем, на котором четко читалось имя: Ань Цяо. Линху Синлан узнал это имя — младший брат Ань Мина, один из личных охранников императора.
— Ваше Величество, Ваше Величество… — Ань Цяо, прибежав, едва успел перевести дух и выпалил: — Господин… господин пришел в себя.
Тяжелые облака, висевшие над Куньло полмесяца, наконец рассеялись в тот день, когда Юйвэнь Цзюньань пришел в сознание. После дождя небо стало чистым, словно сапфир, промытый морской водой. Солнечные лучи пролились на землю, яркие и ясные, окутав Куньло и его окрестности сияющим священным светом. Даже листья на баньянах в садах богатых домов расправились, впитывая в себя чистое сияние этого редкого ясного дня.
Пэй Хэньюй весь день провел в инспекции у древнего русла Цинмин. Когда он вернулся во дворец, оранжево-красный закат уже окрасил половину небосвода.
Сегодня Пэй Хэньюй вернулся рано. Едва он вошел в покои, навстречу ему поспешил Шуанси. Морщины на лице старого евнуха, казалось, разгладились, и он зачастил:
— Маленький господин пришел в себя после полудня. Лекарь Ли осмотрел его и сказал, что больной еще слаб после тяжелого недуга, ему нужен покой. После стольких дней болезни желудок совсем ослаб, я приказал кухне сварить легкую кашу, однако… — Шуанси украдкой взглянул на Пэй Хэньюя и замялся, — маленький господин ни в какую не хочет есть.
Не хочет есть? Хм! Едва очнулся, а уже доставляет неприятности!
Пэй Хэньюй почувствовал странное облегчение. Слушая болтовню евнуха, он не останавливался. Пройдя через двор, он сбросил Меч Святого Императора в главном зале, передав его следовавшему за ним Ань Мину.
Личные охранники остались снаружи. Шуанси отодвинул занавесь из бисера, и Пэй Хэньюй вошел во внутренние покои.
На низкой кушетке у южного окна стоял столик, на котором были расставлены три вида каши и немного легких овощей — все очень постное. Красные палочки аккуратно лежали на подставке, к еде никто не притронулся.
Золотистая мягкая подушка валялась посреди пола. И на ней, и на полу, и на самой кровати рассыпались мелкие серые хлопья — грязь. Молоденький евнух стоял у подушки с помрачневшим лицом. В углу кровати, прямо напротив него, Юйвэнь Цзюньань, закутавшись в одеяло, сжался в комок и настороженно следил за евнухом своими огромными, ясными глазами.
Пэй Хэньюй остановился и с недовольством спросил:
— Что здесь происходит?
— Ваше Величество, — евнух, только сейчас заметивший появление императора, рухнул на колени с таким грохотом, будто свалился с небес, и начал плаксиво жаловаться: — Маленький господин капризничает, не хочет принимать пищу.
Пэй Хэньюй бросил взгляд на коленопреклоненного и усмехнулся. Знакомое лицо! Он прекрасно помнил, что именно этот евнух в прошлой жизни передавал вести Лу Чжию, из-за чего всё пристрастие императора к мужчине стало достоянием двора. Попался сегодня — как нельзя кстати!
Пэй Хэньюй помрачнел и рявкнул:
— Такой бестолковый, а еще хватает наглости служить при особе императора?
Услышав это, Шуанси чуть было сам не повалился на колени с мольбами.
— Прошу прощения, Ваше Величество! — евнух оцепенел. Одна эта фраза ставила крест на всей его карьере. Даже если его не казнят, то сошлют в место, куда не проникает свет, на верную погибель. Дрожа, как осиновый лист, он завыл: — Ваше Величество, помилуйте! Это маленький господин капризничает, я тут ни при чем!
Пэй Хэньюй нетерпеливо махнул рукой. Шуанси подал знак стражникам у дверей. Двое охранников подошли, заткнули евнуху рот и поволокли его прочь. Сам Шуанси молча отступил, а после недолгих раздумий решил навсегда убрать этого человека из дворца.
Юйвэнь Цзюньань, увидев, как Пэй Хэньюй расправился с обидчиком, внезапно перестал тревожиться. В его глазах мелькнула радость, сменившаяся неописуемой обидой, с которой он теперь смотрел на императора.
Вся усталость, накопленная Пэй Хэньюем за день, вмиг рассеялась под этим взглядом, подобным весенним водам. Когда Юйвэнь Цзюньань притворялся слабым, у него была некая магия — даже самое холодное сердце начинало испытывать жалость. Однако сердце самого Пэй Хэньюя вовсе не было холодным; две прожитые жизни давно исчерпали его былую страсть.
Пэй Хэньюй про себя подумал: Как же ты можешь быть так уверен, что я обязательно поддамся на этот твой притворный, жалкий вид?
Вслух же, сохраняя невозмутимость, он спросил:
— Тело еще болит?
Юйвэнь Цзюньань молчал, его глаза наполнились влагой еще сильнее. Он спрятался в одеяло и чуть заметно покачал головой. Его черные волосы были сожжены. Мазь на коже головы, очевидно, высохла, и при каждом движении осыпалась, покрывая кровать еще большим слоем крошек.
— Почему ты спрятался так далеко? — Пэй Хэньюй сделал шаг вперед. — Проголодался?
Юйвэнь Цзюньань не ответил, а лишь, кутаясь в одеяло, послушно подполз к краю кровати. Солнце уже склонилось к закату, и его последние лучи, пробиваясь сквозь приоткрытые окна, окрасили гладкую макушку Юйвэнь Цзюньаня в теплые тона. В комнате было жарко, и если бы не ледяные чаши в зале, дышать было бы совсем тяжело.
Пэй Хэньюй перевел взгляд на одеяло:
— В комнате не холодно, чего ты закутался?
Юйвэнь Цзюньань не смел поднять глаз на Пэй Хэньюя. Отведя взгляд, он смущенно прошептал:
— Нет… у меня нет одежды…
http://bllate.org/book/21850/2266132
Готово:
