Линь Фаньчэн, чье тело сотрясалось от обилия жира, с грохотом опустился на колени. Он резко поднял голову, вытаращив глаза, которые на его необъятном лице казались крошечными точками. Эту гримасу с натяжкой можно было назвать выражением крайнего потрясения или оцепенения.
— Ванъе… Ванъе, с чего вы взяли? Уезд Цинхэ всегда страдал от разгула разбойников. Три года назад даже мою дочь похитили, и с тех пор ни вестей, ни следов, жива ли она — неведомо. Прошу вас, Ванъе, будьте благоразумны!
— В таком случае, я приношу свои извинения, господин губернатор. — Янь Су небрежно дернул за край рукава с темно-синим узором, даже не соизволив поднять взгляд. В его извинениях не было ни капли искренности. — Раз вы не причастны, то скажите, какого наказания заслуживает преступница Цинхэ, что вступила в сговор с разбойниками, подняла мятеж и посягнула на жизнь членов императорской семьи, господин губернатор?
Он и не ожидал, что Линь Фаньчэн ради собственного спасения пожертвует дочерью, лишь бы отвести от себя подозрения.
— Отвечаю Ванъе: по закону — казнь. — Линь Фаньчэн низко склонил голову, словно говорил о смерти совершенно чужого человека. Он смиренно добавил: — Ванъе, мой дом хоть и скромен, но постоялый двор — место совсем не подобающее для вас. Позвольте пригласить вас в мою резиденцию?
Отношение Линь Фаньчэна было подчеркнуто безразличным, хотя внешне он выказывал глубокое почтение. Жаль только, что каждый присутствующий здесь видел, сколько в этом почтении правды.
Если он действительно был так почтителен, почему не вышел встречать гостей с самого начала? Ссылаться на болезнь, чтобы устроить проверку на прочность — это еще куда ни шло, но использовать столь глупые уловки, да еще и подставить собственную дочь…
Янь Су усмехнулся. Если бы Линь Фаньчэн остался чиновником в Яньцзине, боюсь, через три дня от его пухлого тела ничего бы не осталось.
— Что ж, тогда я воспользуюсь гостеприимством господина Линя. — Янь Су не стал отказываться. Без лишних колебаний он обернулся к Ли Шу и отдал приказ: — Забирайте преступницу. Поселимся в поместье господина губернатора, там и допросим.
Раз уж кто-то так жаждет использовать собственную дочь в качестве живого щита, он пойдет ему навстречу. Интересно посмотреть, до какой степени может дойти этот отец.
Видя такую решительность Янь Су, Линь Фаньчэн остолбенел. Лишь когда Янь Су поднялся и направился к выходу, тот обернулся с мягкой улыбкой:
— Господин губернатор, вы что, собрались указывать мне дорогу, стоя на коленях?
— Не смею, — Линь Фаньчэн тут же вскочил и согнулся в поклоне. — Снаружи слуги приготовили паланкин, прошу, Ванъе, пожалуйте.
Янь Су улыбнулся и больше не проронил ни слова. Теперь он выглядел как сама любезность, и от былого высокомерия не осталось и следа.
***
Дом был невзрачен, табличка с надписью Поместье Линь — обветшала, хотя в самих иероглифах еще угадывалась былая стать. Деревья в саду засохли и поникли. Молодой человек в роскошных одеждах, выглядевший утонченно и благородно, вышел из паланкина. Янь Су окинул взглядом облезлую деревянную дверь, перевел глаза на Линь Фаньчэна и мягко проговорил:
— Если бы не увидел собственными глазами, ни за что бы не поверил, что это резиденция губернатора уезда Цинхэ.
И ведь надо же, в таком месте умудриться отъесться до таких размеров — это еще постараться нужно.
Линь Фаньчэн неловко рассмеялся:
— Многовато ем, прошу прощения за этот вид, Ванъе. Прошу, проходите, гостевые покои уже готовы.
— Служба губернатора тяжела, так что кушать побольше — дело вполне естественное. — Янь Су бросил на него многозначительный взгляд. — Раз уж вы выздоровели, не пригласить ли нам местных военачальников, чтобы обсудить проблему разбойников?
— Всецело полагаюсь на ваше решение, Ванъе. Не подскажете, когда мне позвать генерала гарнизона? — Линь Фаньчэн оказался на удивление сговорчивым.
Такая покладистость слегка озадачила Янь Су, но тут же раздался голос Ли Шу, прозвучавший как бы невзначай:
— В резиденции губернатора, однако, весьма пустынно.
С тех пор как они вошли, не встретили ни одного слуги.
Линь Фаньчэн замер и посмотрел на Ли Шу. Тот был лишь сопровождающим, но одет был слишком роскошно, поэтому губернатор сразу принял его за мужчину-фаворита. В его глазах промелькнуло нескрываемое презрение, и он небрежно отмахнулся:
— Цинхэ — уезд бедный, конечно, не чета Яньцзину. Придется этому господину какое-то время потерпеть неудобства.
Слова были приличными, но тон вызывал отвращение.
Ли Шу прищурился, сдерживая порыв вытряхнуть на этого толстяка горсть ядовитых насекомых прямо на глазах у Янь Су. Он холодно, без тени эмоций, прикрылся именем Регента:
— Не стоит беспокойства. Даже сам Ванъе не жалуется, с чего бы мне испытывать неудобства?
Чтобы Ли Шу от злости не устроил кровавую баню, Янь Су вовремя сменил тему:
— Сегодня после полудня созовите сюда всех военачальников.
Линь Фаньчэн закивал, мгновенно сменив маску на подобострастную — прямо как в цирковом представлении.
Когда он ушел, Ли Шу, глядя на Регента, который даже в убогих покоях держался с грацией и достоинством, тихо произнес:
— Ванъе, этот губернатор Цинхэ — бельмо на глазу.
А сами-то вы с ним не одного поля ягоды? — Янь Су проглотил эти слова, взглянул на яркие, выразительные черты лица Ли Шу и внезапно передумал.
Пусть характер у него и скверный, но на Ли Шу хотя бы приятно смотреть.
Янь Су опустил взгляд и равнодушно бросил:
— Осенняя саранча.
Подразумевалось: чего с ним считаться? В любом случае, долго он не пропрыгает.
Ли Шу, получив порцию успокоения, остался доволен. Его брови изогнулись, на губах заиграла красивая улыбка, и он совершил стремительную трансформацию из дикого волка в преданного пса.
http://bllate.org/book/21817/2258632
Готово:
