Чжао Вэньту писал в своём дневнике, что они сочли куклу похожей на деревенского жителя А, поэтому и решили сделать такой подарок.
Ключ к разгадке подарков заключался в том, чтобы найти сходство между куклой и жителем деревни. Одна кукла олицетворяла одного человека.
— Внезапно появилось чувство, будто я играю в какую-то игру... — Юй Вэнь левой рукой обхватил пакет с куклами, а правой покрутил одну из них. — Угадай, кто я?
— Вот и угадывай, — Лао Юй указал на него пальцем. — Положи на место и перестань дурачиться!
Куклы были выложены в ряд, все сидели вокруг дивана.
Посмотрев друг на друга минуту, они пали духом.
Какое там угадывать, к чертям!
Если не считать куклу Чжао Вэньту, которую опалило огнем, явных отличий не было. У остальных кукол вообще невозможно было найти какие-то приметы, различия можно было не брать в расчет, а вот общее свойство было очевидным: все они были уродливы.
Кусок ткани, на котором кое-как нашиты нитки вместо глаз и носа, завернутый в лоскут, изображающий одежду.
И вот этим ты собираешься ткнуть жителю в лицо со словами: Это ты? Кого ты хочешь довести до белого каления?
— У них есть какие-нибудь родимые пятна или что-то подобное? — Чэнь Бинь поднял руку и неловко спросил: — Одежду... можно снять?
— Думаешь, если снимешь, она даст сдачи или что? — Лао Юй помрачнел. — Проблема в другом: даже если под одеждой обнаружится родимое пятно, ты пойдешь и разденешь жителя, чтобы проверить?
Чэнь Бинь: — ...
Сказано грубо, но по сути верно.
Тем более, что многие жители целыми днями сидели запертыми в домах и вовсе не показывались.
Чжао Вэньту говорил, что только если постучать в дверь трижды и сказать: Дарю тебе подарок, — жители придут и откроют.
Но как только дверь открывалась, экзаменуемый обязан был отдать правильную куклу, прежде чем они вернутся в дом, ошибаться было нельзя.
Все молча смотрели на кукол, вновь упершись в главный вопрос экзаменационного зала:
И что, черт возьми, делать?
— Который час? — внезапно подал голос Ю Хо.
Все разом посмотрели на него, а затем дружно перевели взгляд на Цинь Цзю.
Цинь Цзю выудил телефон:
— Два часа ночи. Если считать, что до окончания приема работ еще нынешняя ночь, осталось пять с половиной часов.
— Этого хватит, — сказал Ю Хо.
— Уверен?
Ю Хо сделал глоток воды, коротко буркнул «угу» и сгреб всех кукол в мешок.
Он обвел взглядом комнату и указал на несколько вещей:
— Веревки, ножи, полоски ткани — берите все, что может пригодиться.
— Окей.
Все принялись выполнять указание.
Они собрали вещи и, подойдя вслед за Ю Хо к выходу, внезапно застыли в недоумении:
— А что мы вообще собираемся делать?
— Грабить, — ответил Ю Хо.
Все: — ???
Цинь Цзю вдруг издал низкий смешок.
Низкий бархатный голос прозвучал совсем рядом, отчего у многих невольно заалели уши.
— Иди смейся в сторонке, — Ю Хо, нахмурившись, отвернулся и обратился к остальным: — Не стойте столбом, идем или нет?
Все: — ...Идем, идем.
Вскоре они стояли перед небольшим домиком.
На табличке значилось: Деревня Часу, дом № 4.
Тук-тук-тук.
Ю Хо постучал в дверь:
— Дарю тебе подарок.
Все затаили дыхание, ожидая несколько мгновений, пока за дверью послышалось шуршание.
На шаги это было похоже лишь отчасти, скорее напоминало звук ткани, волочащейся по полу.
Все вспомнили слова из дневника Чжао Вэньту: у него есть руки и ноги, но на ощупь он мягкий, как вата...
Это пугало и в то же время вызывало странную печаль.
Со скрипом дверь отворилась.
Чжао Вэньту высунулся наружу. Его лицо было изможденным, взгляд — остекленевшим, а пробивающаяся седина на висках тускло поблескивала в лунном свете.
Он уставился на Ю Хо пустыми глазницами и медленно спросил:
— Какой подарок?
Ю Хо достал водонепроницаемый пакет с той самой опаленной куклой:
— Дневник и кукла, которая представляет тебя. Ее зовут Чжао Вэньту.
Лунный свет растянул тени, упав на лицо Чжао Вэньту.
Он долго застыл в полумраке, пока в его глазах наконец не промелькнула искра жизни.
— Чжао... Вэнь... ту... — он смотрел на неказистую куклу, медленно повторяя имя, которое, казалось, успел позабыть за долгие годы. — Чжао Вэньту... — снова произнес он.
...
Он стоял там, повторяя имя раз десять, а потом внезапно расхохотался, сгибаясь пополам.
— Он что, снова сошел с ума? — обеспокоенно прошептал Лао Юй.
Чжао Вэньту его не слышал.
Вдоволь насмеявшись, он вдруг разрыдался, выхватил оба предмета и, с силой оттолкнув Ю Хо и остальных, бросился в лес. Через мгновение он исчез из виду.
— Это считается... освобождением? Куда он побежал?
— Не знаю, — Ю Хо, словно его совершенно не интересовал результат, зашагал прочь.
Вскоре они оказались перед другим домом.
Это был первый номер деревни Часу, дом жителя А.
Все нервничали, не зная, что сказать.
Они даже в глаза не видели этого жителя А, не говоря уже о том, чтобы подобрать куклу. Как ее вручить?
Протянуть мешок и сказать — выбирай сам?
Только они собрались отступить, как Ю Хо уже постучал в дверь.
— Открывай, подарок принесли.
— ...
Что ж, пути назад не было.
Все с остекленевшими лицами наблюдали, как дверь открылась и незнакомый житель спросил Ю Хо:
— Какой подарок?
Ю Хо молча накинул ему на шею веревочную петлю и парой движений надежно связал.
Житель А: — ???
Все присутствующие были в шоке: это действительно был грабеж...
Ю Хо дернул за веревку и сунул другой конец в руки Юй Вэню:
— Не отпускай, потеряешь — с тебя спрошу.
Юй Вэнь, сжимая веревку, ошарашенно смотрел на жителя А.
Пока остальные приходили в себя, Ю Хо уже стоял у двери жителя Б.
Они воочию наблюдали, как этот «великий мастер» поднимает свои преступные руки и говорит:
— Открывай, подарок принесли.
А затем в руках у Лао Юя тоже оказался человек.
...
Полчаса.
Всего полчаса потребовалось им, чтобы обчистить всю деревню.
Восемнадцать домов, девятнадцать человек — все, кроме безумного Чжао Вэньту, оказались связаны у них в руках, включая старосту и его престарелую мать.
Это было самое дерзкое приветствие, которое когда-либо получали жители деревни Часу.
Они нашли свободный пятачок у реки и, по приказу Ю Хо, собрали всех жителей в кучу.
— И что дальше? — спросил Лао Юй.
Ю Хо достал мешок, вытряхнул всех кукол и толкнул эту огромную груду перед лицом всей деревни:
— Подарок от Черной старухи. Мы доставили.
Жители: — ...
— И так можно было?
У Лао Юя и остальных глаза на лоб полезли, но потом они подумали: и правда, в задании ведь не было сказано, что дарить нужно по отдельности.
На берегу реки воцарилась тишина.
А потом вся деревня разом обезумела.
Десятки кукол, словно десятки рук, внезапно разорвали пелену спокойствия.
Жители с визгом начали вырываться, их сила в состоянии безумия возросла многократно.
Они разорвали веревки и бросились в атаку на всех, кто попадался на глаза.
Это безумие было совсем не похоже на то, что было с Чжао Вэньту. Никто не был к такому готов, сдержать их оказалось невозможно.
Хотя у них были ножи, они служили лишь для устрашения. Зная, что жители — это такие же экзаменуемые, никто не мог поднять на них руку.
В ходе схватки в лесу вдруг что-то зашевелилось.
Шорох ползающих тел доносился отовсюду.
Ю Хо обернулся, и его зрачки сузились.
В этот раз призрачных рук было не одна-две и не десяток...
Все, кто был погребен под шестью футами желтой земли в этом лесу, все конечности и тела, отсеченные за годы этого экзамена, выбрались наружу.
Это зрелище можно было назвать переворотом в экзаменационном зале.
Слышались сплошные крики, люди, цепляясь друг за друга, бросились наутек, преследуемые призрачными руками.
— Загоните их в лес! — скомандовал Ю Хо.
— Снова в лес? Зачем?!
Несмотря на вопросы, все принялись кружить, выжимая из себя максимум скорости и физической силы.
Холодное прикосновение ножа для рубки костей бесчисленное количество раз проносилось совсем рядом, задевая кожу лица и головы.
Это ощущение «чуть-чуть не хватило» было страшнее чего бы то ни было.
Вскоре всех разметало в разные стороны под натиском волны из останков.
Ю Хо перепрыгнул через поваленное дерево, оценивая плотность чащи.
С тех пор как Чжао Вэньту побежал в лес, он размышлял об одном: что здесь означает освобождение?
Согласно дневнику, вручение куклы — это освобождение.
Но это было понимание Чжао Вэньту. Будучи экзаменуемым, он видел лишь часть картины. Он вручил куклу жителю А, а на следующий день увидел, что того нет, и связал эти события как причину и следствие.
Сейчас казалось, что здесь не хватает ключевого звена.
Иначе их не преследовали бы с такой яростью.
Должно быть что-то еще, что успокоит гнев этих останков и позволит экзаменуемым обрести покой.
Ю Хо не переставал думать об этом.
И тогда он вспомнил ту опаленную огнем куклу.
Почему куклы, почему Чжао Вэньту — везде следы ожогов...
Почему жители говорили, что в деревне Часу принято хоронить в земле, а кремация запрещена...
Размышляя, он нашел лишь одну причину:
Погребение в земле держит их здесь, а кремация — это истинный покой.
Ю Хо приметил место, которое легко вспыхнет, и решил: это то, что нужно. Заманить туда ошметки тел и сжечь их — самое время.
Он резко затормозил, собираясь достать зажигалку и поджечь деревья, но, сунув руку в карман, вздрогнул.
Пусто.
Карман был абсолютно пуст.
Ю Хо: — ...
Должно быть, потерял, когда они толкались...
Но иногда даже секундное промедление стоит жизни.
Стоило ему остановиться, как бледные призрачные тени сомкнули кольцо.
Хуже того, вокруг начал сгущаться дурманящий туман...
В тот момент, когда останки бросились на него, Ю Хо прижал пальцы к стволу дерева и быстро что-то начертил.
Так быстро, что не успел даже подумать.
Когда он осознал, что пишет не «001», среди бросившихся на него останков внезапно вспыхнуло пламя.
Словно искра попала в раскаленное масло — огонь в мгновение ока разлетелся повсюду.
Деревья здесь, переплетенные ветвями, горели лучше чего бы то ни было в реальности.
В один миг бескрайний лес превратился в море огня.
Бесчисленные бледные конечности дергались в языках пламени, а затем беззвучно падали, превращаясь в пепел.
Ю Хо прищурился, его светлые глаза отражали яркое зарево. Его взгляд проскользнул сквозь пламя и упал вдалеке.
Там экзаменатор 001 бросил в огонь пустую канистру из-под масла.
Пламя взметнулось вверх, и он зашагал навстречу, с улыбкой, в которой сквозила дерзость. В нем появилось больше жизни, чем в обычное время, когда он выглядел скучающим.
Весь экзаменационный зал сгорел дотла, все бесконечные ходячие мертвецы погрузились в огненную бездну.
Прах к праху, земля к земле.
В этот момент Цинь Цзю был похож не на экзаменатора, а на неуправляемого экзаменуемого — высокомерный, с диким азартом.
Нельзя было отрицать, что для многих это выглядело крайне притягательно.
Хотя они были знакомы всего несколько дней, у Ю Хо возникло твердое предчувствие.
Ему казалось... что именно сейчас Цинь Цзю был ближе всего к своей истинной натуре, и, как ни странно, он ему даже нравился.
Цинь Цзю остановился перед ним и достал из кармана зажигалку:
— Нашел у реки. Не знаю, какой невоспитанный экзаменуемый разбрасывается вещами.
Лицо Ю Хо тут же похолодало. «Точно, я тогда сошел с ума, — подумал он. — Ничего он мне не нравится».
Цинь Цзю щелкнул зажигалкой, высекая огонек, затем задул его и закрыл крышку.
— Никто не признается?
Ю Хо выхватил ее и холодно бросил:
— Без провокаций говорить не умеешь?
Цинь Цзю усмехнулся:
— Взаимно.
Ю Хо сжал челюсти.
Он не хотел отвечать, но через несколько секунд все же спросил:
— Такой пожар... это твоих рук дело?
— Не обязательно, может, лес самовоспламенился, — ответил Цинь Цзю.
Ю Хо: — ...
Увидев закатившиеся глаза этого «великого мастера», Цинь Цзю снова рассмеялся:
— Здесь есть кто-то еще, у кого нашлось бы время устроить такой пожар? Раз уж ты задаешь такие очевидные вопросы, мне приходится подыгрывать и придумывать свежие ответы.
— Ну, тогда это большая честь для тебя, — съязвил Ю Хо.
— Не стоит благодарности, — ответил Цинь Цзю.
— ...Тогда откуда у тебя время? Когда я раздавал подарки у реки, ты ведь был там.
— О, за это стоит поблагодарить сегодняшнюю «демонстрацию останков», они не сошли с ума настолько, чтобы преследовать экзаменатора, — Цинь Цзю огляделся. — Вы носились быстрее зайцев, в мгновение ока скрылись в лесу. Мне стало скучно, а так как двери домов были настежь, я решил осмотреться и заодно одолжить несколько канистр масла.
— И разлил его вдоль леса?
— Банальный способ для простаков, — прокомментировал Цинь Цзю.
Ю Хо: — ...
Он просто сказал это к слову, что не значит, что он сам так бы поступил. Но комментарий Цинь Цзю прозвучал странно. Особенно когда он бросил на него взгляд, произнося слово «простак».
Это было настоящее напрашивание на неприятности.
Цинь Цзю, насладившись его недовольным видом, не унимался:
— Глупые методы на самом деле очень эффективны, просто скучноваты, мне такие не по душе.
Ю Хо на самом деле тоже считал их скучными, но промолчал.
— Мне было лень бегать кругами, я просто полил маслом тех, кто попадался на пути.
И тогда эти ошметки, словно весенние одуванчики, разнесли масло во все стороны.
Цинь Цзю находил канистру и выливал ее на ближайшую группу конечностей. Всего он нашел двенадцать канистр, одиннадцать с половиной из которых потратил.
Ошметки наконец поняли, что он — ходячая напасть, и обходили его стороной.
Тогда экзаменатор, решив, что «раз уж открыл, нельзя добру пропадать», прихватил остатки масла в лес.
Ю Хо наконец не выдержал:
— Разве заранее разливать масло — не нарушение?
— Способность к прогнозированию — то, чем должен обладать каждый экзаменатор, — ответил Цинь Цзю.
За столько лет работы он научился точно предсказывать, какой экзаменуемый и в какой момент попросит о помощи.
Подготовка заранее — обычное дело для многих экзаменаторов, чтобы не суетиться, когда ситуация выйдет из-под контроля.
Цинь Цзю достал из кармана пальто табличку помощи и, зажав ее двумя пальцами, слегка помахал перед лицом Ю Хо:
— Раз у меня есть эта табличка, как это может считаться нарушением?
— Ты хочешь сказать, что она уже использована? — удивился Ю Хо. — Как? Я не писал «001».
— Не писал? — Цинь Цзю, решив, что тот просто стесняется признаться, усмехнулся. — Если не писал, почему я здесь стою?
— Кто знает, — буркнул Ю Хо.
Цинь Цзю прищурился:
— Не писал «001»... Тогда что ты написал? Надеюсь, не мое имя.
«Кто вообще знает твое имя, самовлюбленный придурок», — подумал Ю Хо.
Он сухо ответил:
— Забыл, писал в спешке, в любом случае не твое. Если бы это был ты, табличка бы изменилась.
В этот момент табличка в руках Цинь Цзю внезапно заискрилась и вспыхнула без всякого ветра.
В тот миг, когда она превратилась в пепел, на сухую ветку опустился ворон.
Он раскрыл клюв и прокаркал хриплым голосом:
【Экзаменуемый Ю Хо получил одну табличку помощи, одна использована, остаток — ноль.】
Ю Хо: — ...
Мусорный экзамен, сводят личные счеты.
Цинь Цзю разжал ладонь, пепел от таблички осыпался на землю.
— Видишь, Система подтвердила.
Вижу твою бабушку.
Ю Хо с крайне недовольным лицом, сжимая зажигалку, развернулся и пошел прочь.
Он отправился на поиски остальных экзаменуемых.
Позади Цинь Цзю дерево, на которое опирался Ю Хо, треснуло, и на его коре проступил серый след — отпечаток пальца.
Если присмотреться, можно было разобрать две буквы: Gi.
Цинь Цзю бросил взгляд на это место, собираясь подойти ближе, но тут из огня выскочил человек.
Он пошатнулся и остановился, не сводя глаз с экзаменатора 001.
Лицо его было изможденным, одежда порвана, он выглядел жалко, но глаза светились, как звезды в морозную ночь.
Это был никто иной, как Чжао Вэньту.
Спустя долгое время он пробормотал:
— Цинь... Цзю, Цинь Цзю?
Цинь Цзю замер, нахмурившись:
— Ты меня знаешь?
Чжао Вэньту, казалось, только что пришел в себя, а может, все еще блуждал в своих снах многолетней давности.
Он улыбнулся, и в этот миг в нем промелькнула та самая гордость, что была видна на фото с надгробия:
— Как же не знать? Мы вместе сдавали три экзамена, может, ты меня и не помнишь, но я тебя помню.
— Как ты здесь оказался? — он тихо вздохнул и добавил: — А где тот экзаменатор, с которым ты вечно не ладил? Его нет?
— Какой экзаменатор? — глухо спросил Цинь Цзю.
Чжао Вэньту понизил голос:
— Экзаменатор А, конечно.
Услышав это прозвище из чужих уст, Цинь Цзю едва заметно вздрогнул, не понимая, хорошие это чувства или плохие.
Чжао Вэньту продолжил:
— Тебе вечно не везло, вечно попадали в один зал. В этот раз его нет?
Цинь Цзю не стал разрушать его иллюзию и просто ответил:
— М-м.
— Давно не виделись. Сколько экзаменов ты сдал? Получится выйти? — Чжао Вэньту закончил фразу и тихо добавил: — Кажется, я задал глупый вопрос. Ты точно сдашь, а я... я не смогу...
Он посмотрел на море огня и прошептал:
— Я не смогу... я не выйду, да и незачем. Кажется, я уже и человеком-то не являюсь.
Цинь Цзю смотрел на него.
Чжао Вэньту стоял долго, словно стараясь запомнить этот момент с пылающим огнем.
Спустя долгое время он достал что-то из-за пазухи:
— Мне пора. Можешь присмотреть за этим?
Цинь Цзю посмотрел на протянутый водонепроницаемый пакет, в котором лежал дневник, а рядом — давно не используемый потрепанный телефон.
— Только сейчас вспомнил, долго его прятал, — Чжао Вэньту указал на телефон. — Я не очень хочу уходить навсегда, а это хотя бы доказывает, что я жил.
http://bllate.org/book/21805/2256685
Готово:
