Она одной рукой обхватила спину Сюй Тяньцзяо, подсела, а другой рукой подхватила её под колени.
Уверенно и широким шагом она вышла из сада Ицин.
Сюй Тяньцзяо была миниатюрной и хрупкой, и хотя резиденция принцессы была огромной, Цинь Лу донесла её до места, даже не сбив дыхания и не покраснев.
За время пути Сюй Тяньцзяо почти пришла в себя, и как только Цинь Лу ослабила хватку, та тут же спрыгнула на землю.
— Опусти, опусти меня! — едва коснувшись ногами земли, она брезгливо отмахнулась.
Цинь Лу ответила согласием, поклонилась и отступила. Выйдя во двор, она увидела Умина. Он снова облачился в свои доспехи и величественно стоял посреди двора.
Вспомнив сцену их недавнего вторжения, Цинь Лу остановилась.
Чжуинь, заходившая в комнату докладывать, вышла наружу. Поскольку Цинь Лу была личной телохранительницей Сюй Тяньцзяо, она не стала церемониться с Умином и прямо заявила:
— Принцесса устала, сегодня она тебя не примет. Возвращайся в павильон Ханьсяо.
Умин на мгновение замер, но спорить не стал:
— Слушаюсь, благодарю госпожу за весть.
Чжуинь холодно промолчала.
Умин развернулся и ушел. Цинь Лу уже была не по себе от странностей Чжуинь. Вспомнив, как та всю дорогу смотрела на неё ледяным взглядом, пока она несла Сюй Тяньцзяо, Цинь Лу в глубине души была уверена: с Чжуинь явно что-то не так. Её чувства к Сюй Тяньцзяо были ненормальными.
***
Император Сяньцзун только успел сесть в императорском кабинете, как к дверям поспешил евнух.
Заметив, что лицо императора не предвещает ничего хорошего, Ван Цюань поспешно подошел к нему.
— Что случилось? — понизив голос, спросил он у евнуха.
Тот ответил:
— Господин Ван, пришла императрица, просит аудиенции у Его Величества.
С чего бы это императрице приходить?
Хотя императрица не пользовалась благосклонностью государя, она всё же оставалась хозяйкой гарема. Ван Цюань помедлил, но, набравшись смелости, доложил императору.
— Пусть войдет, — холодно бросил Сяньцзун.
Юй Шилань вошла одна, без слуг, неся в руках несколько свитков с живописью.
— Приветствую Ваше Величество, — она опустилась в реверансе, продолжая держать свитки.
Сяньцзун махнул рукой.
Юй Шилань положила свитки на длинный стол перед императором:
— В этом году настал срок для раз в три года проводимого отбора наложниц, но Ваше Величество отменили его, сославшись на пустоту в казне. У Вас на то были свои причины. Хотя я — мать нации и должна следовать Вашей воле, прежде всего я — женщина, и хочу во всём полагаться на своего супруга.
Она ловко развязала тесьму на свитках:
— Здесь есть несколько кандидатур, которые приглянулись вдовствующей императрице и мне. Взгляните, Ваше Величество, если кто-то из них придется Вам по душе, я распоряжусь привести их во дворец.
Сяньцзун взял свиток, но не стал разворачивать:
— А ты, оказывается, по-настоящему великодушна.
— Не великодушна, просто я больше всего забочусь о Вашем Величестве, — Юй Шилань опустила голову, её голос слегка дрогнул.
Императора это не тронуло, он хмыкнул и развернул свиток.
Раз уж их осмелились принести ему, то на портретах были запечатлены девушки необычайной красоты, да и мастерство художника было на высоте. Как только свиток раскрылся, на него взглянула изящная красавица. Сяньцзун остался равнодушен, мельком взглянул и отбросил его в сторону.
Юй Шилань принялась помогать ему, одна за другой открывая картины.
Когда развернули последний свиток, Сяньцзун явно замер.
— Это… кто это? — спросил он, указывая на красавицу, лежащую среди цветов.
Юй Шилань сдержанно улыбнулась:
— Это девушка, присланная из поместья маркиза Юнпин. Говорят, она дочь из боковой ветви семьи Му, раньше жила с родителями по месту службы в Шаньси и только в этом году вернулась в столицу. Вдовствующая императрица сказала, что по родству эта девица Му должна зваться Вашей двоюродной сестрой.
Нынешний маркиз Юнпин был его дедом по материнской линии, отцом вдовствующей императрицы. Когда-то он был тем, кто помог Сяньцзуну взойти на престол. Но за эти годы этот некогда могущественный сановник превратился в человека, чей титул был лишь пустым звуком.
Девица Му из боковой ветви.
Сяньцзун с интересом снова посмотрел на красавицу на картине:
— Удивительно, что маркиз Юнпин сумел отыскать такую красавицу. Императрица, как думаешь, стоит ли мне принять эту девицу Му во дворец? — спросил он, поднимая глаза на Юй Шилань. Его взгляд был холодным и безжалостным, но в нем сквозило глубокое прощупывание почвы.
Юй Шилань, словно ничего не заметив, сделала вид, что он просто заинтересовался:
— Если Ваше Величество одобрили её, я сейчас же распоряжусь. Эта девица Му сейчас живет в поместье маркиза Юнпин, — она добавила с улыбкой: — Она не только красива, но и покладиста, к тому же искушена в музыке, шахматах, каллиграфии и живописи. Уверена, она сможет хорошо служить Вам.
Сяньцзун не сводил глаз с картины.
— Императрица, как считаешь, я ей понравлюсь? — спустя долгое время, словно очнувшись, небрежно спросил он.
Юй Шилань помолчала, а затем ответила:
— Разве мне знать? Но я знаю одно: если Вы ей приглянетесь, это будет величайшим благословением для неё.
— О, — сказал Сяньцзун. — Раз так, императрица, займись этим.
Так будет даже лучше.
В гареме появятся новые лица, у него появится новая любимица, и тогда, надо полагать, никто больше не будет так настойчиво преследовать Тяньцзяо.
***
События сегодняшнего дня, словно камешек, брошенный в озеро, не вызвали больших волн. Гнев Сяньцзуна оказался лишь громом без дождя: у Сюй Тяньцзяо всё было спокойно, да и знатные девицы, приходившие в резиденцию принцессы, не пострадали.
Но у Цинь Лу случилось серьезное происшествие.
Тихий до этого дня Цинь Дабао вечером, перед сном, ворвался к ней в ярости.
— Цинь Лу, ты вообще считаешь меня своим отцом?! — рявкнул он, с ноги распахнув дверь.
В последнее время Цинь Лу была в немилости у Сюй Тяньцзяо, а Цинь Дабао, чьё высокомерие долгое время подпитывалось успехами сына, пришлось ещё хуже. Раньше он пользовался властью Цинь Лу и всячески притеснял слуг, но теперь, когда сын попал в опалу, а их отношения испортились, те, кто раньше боялся Цинь Лу, не упустили возможности отыграться.
Сегодня кто-то донес управляющему Чжан Жую, что он присваивал деньги, выделенные на закупки.
Этот Чжан Жуй, не говоря ни слова, отстранил его от работы, поставив на его место какого-то мальчишку. Дабао не знал, то ли они учуяли, что его сын больше не в фаворе, то ли поняли, что они окончательно рассорились. Он не мог допустить, чтобы всё зашло так далеко.
Цинь Лу уже лежала в кровати. Она даже не поднялась, продолжая лежать, и с холодным лицом бросила:
— Убирайся!
Ярость Цинь Дабао вспыхнула с новой силой:
— Я твой отец!
— Уже давно нет, — отрезала Цинь Лу.
— Мерзавец! — прорычал Цинь Дабао и в бешенстве сорвал тонкое одеяло, которым укрывалась Цинь Лу.
Цинь Лу вздрогнула от неожиданности, не заботясь о том, насколько ей неудобно, она поспешно схватила лежавшее в ногах покрывало, чтобы прикрыться. Но даже несмотря на её скорость, Цинь Дабао застыл в изумлении.
— Ты… ты… кто ты такая? — спросил он.
Где его сын?
Это же… это же женщина!
Хотя она выглядела точь-в-точь как Сяо Лу и была одета в мужское платье, он не мог ошибиться: грудь у этого человека была округлой!
Цинь Лу с досадой выругалась про себя.
Она проявила неосторожность. Вечером начались месячные, она позаботилась о гигиене, но из-за сильной боли в груди решила расслабить повязки. Она ещё шутила с душой настоящей Цинь Лу, что в современном мире была плоскогрудой, а здесь превратилась в пышногрудую красавицу. Кто же знал, что именно это её и погубит!
— Как видишь, я и есть Цинь Лу, — ответила она Цинь Дабао.
Тот покачал головой:
— Нет, ты не она!
Хоть он и не любил Мэй-ши и благоволил Цинь Кую, Цинь Лу был его старшим сыном. Он вырастил его, возлагал на него все свои надежды. И сын не разочаровал — становился всё успешнее, добился расположения принцессы Тяньцзяо… Пусть стал непослушным, но это же его сын! Его наследник, продолжатель рода Цинь!
— Где Сяо Лу? Где Сяо Лу? — вопил Цинь Дабао, бросаясь к ней и хватая за плечи. — Говори, куда ты спрятала моего сына! Куда ты дела Сяо Лу!
— Псих!
Цинь Лу подняла ногу и с силой ударила его в грудь.
Шум был слишком сильным, и вскоре прибежали Мэй-ши, Цинь Цинь, Цинь Я и другие. Цинь Дабао с разбитым лицом скрючился на полу, а Цинь Лу, уже одетая, сидела на кровати с чашкой кипятка.
Мэй-ши, увидев состояние мужа, разрыдалась:
— Что… что здесь происходит? Сяо Лу, как ты могла ударить отца? Это же твой отец!
Цинь Лу сказала:
— Старшая сестра, младшая сестра, идите к дверям и постойте там. Мне нужно с ними поговорить. Позже я всё объясню.
Цинь Я и Цинь Цинь, хоть и были встревожены, во всём поддерживали Цинь Лу, поэтому молча вышли.
Мэй-ши не обратила на это внимания и бросилась помогать Цинь Дабао.
Тот с силой оттолкнул её:
— Ты, дрянь, ты так жестоко меня обманула!
Мэй-ши упала на пол, не обращая внимания на боль в локте, она в ужасе посмотрела на Цинь Лу.
Что… что случилось?
Обманула?
Неужели…
Сяо Лу была в опрятной одежде, волосы собраны, по-прежнему в мужском наряде. Всё казалось обычным.
Цинь Лу проигнорировала страх Мэй-ши и спокойно отпила чаю.
— Чего уставилась?! — Цинь Дабао, ерзая на полу, пнул жену ногой.
— Цинь Дабао, ты что творишь?! — Мэй-ши, почувствовав прилив решимости, не осталась в долгу и пнула его в ответ.
— Хороша ты, не смогла родить сына, так решила обвести меня вокруг пальца дочерью, да столько лет! — прошипел Цинь Дабао, с силой хлопая по полу. — Что, до сих пор не признаешься? Думаешь, сможешь и дальше меня дурачить?
Мэй-ши задрожала и в страхе уставилась на Цинь Лу.
На губах Цинь Лу заиграла насмешливая улыбка. Рано или поздно правда должна была открыться, и Мэй-ши пришлось бы столкнуться с последствиями своего давнего вранья.
Она отвела взгляд и снова отпила чаю.
У Мэй-ши, казалось, остановилось сердце. Она была так напугана, что не смела даже взглянуть в глаза Цинь Дабао.
— Я… я… это… — она заикалась, не в силах вымолвить ни слова.
Видя её состояние, гнев Цинь Дабао вспыхнул с новой силой.
Руки болели от ударов по полу, и он снова перешел на пинки.
— Дрянь, я… я разведусь с тобой! — прорычал он, а затем перевел взгляд на Цинь Лу: — А ты… ты, неблагодарная девка!
Она неблагодарная? Она даже не дочь ему, с какой стати ей быть почтительной.
Цинь Лу продолжала пить чай, не обращая внимания на эту пару.
Развод?
У Мэй-ши перехватило дыхание.
— Как ты можешь бросить меня? — страх отступил, уступив место гневу. — Я родила тебе троих детей, столько лет тянула на себе всё хозяйство, с какой стати ты меня гонишь?
— Только за то, что не родила мне сына! — Цинь Дабао смачно плюнул.
— Хватит, — Цинь Лу поставила чашку, прерывая их перепалку. — Если вам нужно выяснять отношения, ругаться и кричать, идите в свою комнату. Я уже ясно сказала: я больше не лезу в ваши дела, а вы не смейте вмешиваться в мои. Уходите!
Мэй-ши была поглощена мыслями о разводе, но Цинь Дабао вскочил и, стоя перед Цинь Лу, спросил:
— Ты что, правда больше не признаешь меня отцом?
— Естественно, — кивнула Цинь Лу.
— А ты не боишься, что я всем расскажу, что ты женщина? — Цинь Дабао сделал шаг назад, угрожая ей.
Глядя на его трусливый вид, Цинь Лу не удержалась от смешка:
— Боюсь, до смерти боюсь. Но я знаю, что ты не посмеешь.
С самого начала их разговора они с Мэй-ши понижали голоса — очевидно, они боялись огласки. Раньше, может, это было бы не так страшно, но сейчас она — личная телохранительница Сюй Тяньцзяо. Если принцесса узнает, что родители позволили ей переодеться мужчиной и поступить на службу, не только ей, но и им двоим не поздоровится.
Цинь Дабао покраснел от ярости — его раскусили.
Действительно, он не посмеет.
Он был потомственным слугой семьи Ци, и хоть не принадлежал к императорскому дому, но, живя в поместье маркиза, насмотрелся всякого. Он прекрасно знал: если выяснится, что Цинь Лу — женщина, их семья не только лишится милости господ, но и станет объектом жестоких издевательств со стороны других слуг.
Но неужели так всё и оставить?
Просто молчать и покрывать её?
Даже если она дочь, она не имела права бить отца! По закону, дочь должна во всём слушаться отца, а она не только не признает его, так ещё и распускает руки! От этой мысли у него всё тело заныло от боли. Он стиснул зубы и злобно уставился на Цинь Лу.
Если бы он мог её одолеть, он бы точно переломал ей ноги!
— Ну что, можно вам уйти? — спросила Цинь Лу, наблюдая за игрой эмоций на его лице.
Цинь Дабао потер ушибленное лицо и хмыкнул:
— Уйти могу, и молчать могу, но ты должна выполнить моё условие!
Одолеть её силой невозможно, заставить слушаться — тоже. Значит, нужно воспользоваться тем, что у него есть рычаг давления, и выжать максимум.
Цинь Лу жестом предложила продолжать.
Цинь Дабао осторожно отступил ещё на полшага, прочистил горло и сказал:
— Найди работу для моего сына, и я буду нем как рыба.
Цинь Лу спросила:
— Какую работу?
Цинь Дабао посмотрел на неё, удивляясь её покладистости. Но тут же подумал: конечно, она боится, что он проболтается.
Пусть от правды всем будет плохо, сейчас важно, кто кого перепугает. Она боится больше, значит, пойдет на уступки.
— Такую же, как у тебя, — сказал он. — Стать телохранителем принцессы.
— С ума сошел! — не дожидаясь ответа Цинь Лу, со слезами в голосе закричала душа настоящей Цинь Лу. — Сестрица Цинь, не соглашайся!
Она плакала с тех самых пор, как Цинь Лу ударила отца. Несмотря на подлость Цинь Дабао, он всё же был её отцом, и ей было больно видеть, как чужая душа, занявшая её тело, избивает его.
Но потом слёзы сменились другим чувством.
Отец, узнав правду, не пытался её защитить, а решил шантажировать её, чтобы пристроить Цинь Лэя.
— Сестрица Цинь, не соглашайся, если дашь ему палец, он откусит всю руку! — она прожила с ним семнадцать лет и прекрасно знала его натуру.
Цинь Лу посмотрела на Цинь Дабао:
— То есть, ты хочешь, чтобы он стал телохранителем принцессы, как и я?
— Сяо Лу! — не удержалась от возгласа Мэй-ши.
Глаза Цинь Дабао засияли, он принялся энергично кивать:
— Да, именно так! Ты же понимаешь, если принцесса узнает, что ты женщина, она тебя не пощадит. Устрой Сяо Лэя, и я клянусь, что не пророню ни слова.
Цинь Лу кивнула и спросила:
— А как насчет твоей работы? Помнится, ты был недоволен своим местом.
Цинь Дабао опешил, а затем расплылся в улыбке.
Испугалась, точно испугалась!
— Верно, верно, моё место тоже нужно сменить, — злорадно усмехнулся он. — Этот мерзавец Чжан Жуй сегодня вышвырнул меня. Сделай что-нибудь, вышвырни Чжан Жуя, я хочу занять его место!
Цинь Лу поднялась с чашкой в руках, подошла к нему и выплеснула остатки теплой воды прямо ему в лицо.
— Мечтать не вредно!
Цинь Дабао опешил, а когда пришел в себя, собрался было прыгнуть на неё.
Чашка из рук Цинь Лу полетела прямо ему в лоб:
— Иди и расскажи всё принцессе, а потом посмотрим, кого она не пощадит — меня или тебя!
— Ты… что ты имеешь в виду? — попятился он, прикрывая рукой лоб.
Цинь Лу усмехнулась:
— А то, что принцесса уже знает, что я женщина.
Цинь Дабао, прикрывая лицо, трусливо ретировался. Тогда в комнату вошли Цинь Я и Цинь Цинь.
Они смотрели на Цинь Лу, которая стояла посреди комнаты в обычной одежде и с привычной прической, но им казалось, что в ней что-то изменилось.
— Не смотрите так, Сяо Лу… она, как и вы, — девушка, — глухо сказала Мэй-ши, сидя на полу.
— Девушка? — воскликнула Цинь Цинь и, забыв про мать, бросилась к Цинь Лу.
Всё было так же, но… грудь. Раньше плоская, теперь она была округлой.
— …Вторая сестра? — робко позвала Цинь Цинь.
Младшая сестренка…
Душа настоящей Цинь Лу разрыдалась.
Цинь Лу, сама не зная почему, поддалась этому чувству, и её глаза тоже защипало.
— Вторая сестра, оказывается, не старший брат, а вторая сестра! — рыдала Цинь Цинь.
— Да, не младший брат, а младшая сестра, — плакала и Цинь Я.
— Да, такая же девчонка, как вы… — завыла Мэй-ши. — Почему девчонка, почему она родилась девчонкой, о, горе мне…
Цинь Цинь перестала плакать и сердито посмотрела на мать:
— Мама! Что ты такое говоришь! — возмутилась она. — По-моему, горе не у тебя, а у второй сестры!
Услышав это, душа Цинь Лу заплакала ещё горше.
Верно. Она ведь девочка, но с детства должна была притворяться мальчиком. Нельзя плакать, нельзя носить красивые платья, плести косы, пользоваться румянами и украшениями. Она должна была, как мальчишка, с детства следовать за ними, в поместье выполнять мужскую работу, а в деревне — ловить рыбу в ледяной воде…
Она ведь тоже боялась лошадей, как и сестрица Цинь Лу. Но ей пришлось стать кучером, кучером с жалованьем в пятьсот монет.
Цинь Я и Цинь Цинь обняли Цинь Лу и зарыдали.
Цинь Лу глубоко вздохнула, но не смогла сдержать слёз. Эмоции настоящей Цинь Лу были слишком сильны, она не могла им сопротивляться.
Пусть плачет. Пусть выплачется хотя бы раз.
А завтра… завтра придется подумать, как разобраться с Цинь Дабао.
http://bllate.org/book/21777/2252026
Готово:
