Поэтому, даже если кто-то не видел этого собственными глазами, сейчас вряд ли найдется безумец, готовый пойти против клана Бай. Напротив, многие стремятся задобрить их, осыпая деньгами и подношениями, лишь бы завести знакомство.
Благодаря этому клан Бай процветает: род их множится, дела идут в гору, а связи охватывают все сферы.
Главная резиденция, расположенная в центре усадьбы, выстроена в традиционном стиле с характерными изогнутыми карнизами и сложными кронштейнами. Над входом висит старинная табличка, на которой каллиграфическим почерком выведено: Клан Бай.
Здание выглядит аутентично, но совсем не ветхо, словно его построили совсем недавно.
В просторном боковом зале на коленях застыла прямая фигура.
Человек в белых одеждах — разительный контраст с привычными строгими костюмами или военной формой — опустил голову, скрывая выражение лица.
Убранство зала выдержано в традиционном духе: пол из красного дерева, восемь кресел по бокам. В центре, по обычаю, стоит небольшой столик и два кресла.
На одном из них сидит мужчина с длинной бородой. Он прищурился, постукивая пальцами по столешнице, и совершенно не обращает внимания на остывающий чай.
У мужчины высокий лоб, пронзительный взгляд и четкие черты лица; на вид ему не больше тридцати-сорока лет.
Его профиль до боли напоминает того, кто стоит на коленях.
Прошло немало времени, чай в чашке давно остыл.
Мужчина в белом по-прежнему молчит, не шелохнувшись. Он знает: сейчас нельзя выдать ни малейшего признака беспокойства. Он держит спину прямо, низко склонив голову.
Спустя еще час длиннобородый наконец нарушил тишину:
— Понимаешь, в чем твоя ошибка?
Мужчина в белом склонился еще ниже, коснувшись лбом пола, и сдавленно произнес:
— Внук не должен был самовольно отправляться туда, а тем более брать с собой посторонних.
Они выглядели почти ровесниками, и эта сцена с обращением внука к деду казалась весьма странной.
Длиннобородый вскинул бровь и хлопнул ладонью по столу, в его голосе прозвучало разочарование:
— Ошибаешься! Твоя главная ошибка в том, что ты вернулся с пустыми руками!
Бай Синчэ поднял голову, ошеломленно глядя на него:
— Дедушка, но ведь там пустошь, там совсем ничего нет.
Бай Ху все равно узнал бы о произошедшем, даже если бы Бай Синчэ молчал. Пусть все было обставлено тихо, но слухи дошли бы до него.
Стоило бы лишь спросить Бай Цзун-и, Бай Цзун-эра и Бай Цзун-саня, и те доложили бы все как есть.
Эти трое братьев были воспитаны самим Бай Ху. Хоть он и приставил их к Бай Синчэ, и они были преданы ему, приказы главы клана для них священны.
Так или иначе, Бай Ху восстановил всю картину событий.
Бай Ху уже восемьдесят девять лет, но благодаря достижению стадии Зарождающейся Души он почти не изменился внешне.
С тех пор как он заполучил меч Цинфэн, его дела пошли в гору. Клан Бай, избегая открытых войн и выжидая удобного момента, хоть и потерял нескольких старейшин, в целом стал гораздо сильнее многих других семей.
И больше всего он ценил не двух своих сыновей, уже достигших стадии Зарождающейся Души, и не старшего внука на стадии Золотого Ядра, а именно этого внука, находящегося на стадии Закладки Основания.
Характер Бай Синчэ был больше всего похож на его собственный в молодости, да и по крови он был ближе всего к предку клана — Мудрецу Ушану.
Величие клана Бай сегодня — во многом заслуга Мудреца Ушана.
Настоящее имя Мудреца Ушана — Бай Тянь. Его родословная уходит вглубь веков на сотни поколений. Когда он только вознесся и еще не получил титул бессмертного чиновника, он, проходя мимо берега Желтого источника, случайно спас сына и дочь Короля демонов цветов хиганбана, так они и познакомились.
В благодарность Король демонов подарил Бай Тяню пять лепестков своего цветка, пообещав, что если тот окажется в опасности, то, влив в лепесток духовную энергию, призовет его на помощь.
Бай Тянь подумал: имея такой артефакт, он станет непобедимым, но это повредит его пути самосовершенствования. Поэтому он отдал лепестки потомкам, наказав использовать их только в моменты смертельной угрозы.
Именно поэтому Бай Синчэ, будучи так похож на Мудреца Ушана, мог рассчитывать на большее расположение со стороны Короля демонов цветов хиганбана.
К тому же, у Бай Синчэ был редкий дар — чистый корень водной стихии, превосходный материал для совершенствования.
Бай Ху злился не столько из-за того, что внук провалил попытку формирования Золотого Ядра, сколько из-за того, что тот бездарно упустил огромную возможность.
Когда самому Бай Ху было семнадцать, он случайно набрел на то место, где духовная энергия была в изобилии, а защитных массивов не было. Движимый любопытством, он с трудом пробрался внутрь и успел лишь снять с таблички этот меч Цинфэн.
Даже тогда, при его слабом уровне развития, он чувствовал, что заходить дальше опасно.
Прошли годы, он обосновался, не раз посылал туда людей, но большинство возвращались ни с чем или пропадали без вести.
Он говорил об этом своим сыновьям и Бай Синчэ, не запрещая им искать, а наоборот, надеясь, что они смогут все разведать. Раз уж такой артефакт, как меч Цинфэн, был просто воткнут в табличку, сколько же сокровищ скрыто внутри?
С годами, по мере роста мастерства, его желание разведать то место лишь крепло, но в последние годы он был слишком занят.
Действия Бай Синчэ стали единственным прорывом за многие годы — он действительно узнал, что скрыто внутри.
Хотя было опасно, и Бай Ху не ожидал, что там столько великих демонов.
Но его по-настоящему привело в ярость то, что Бай Синчэ, в отличие от всех остальных, кому не удалось даже приблизиться к тому месту, сумел прорваться внутрь, но ничего не вынес.
Он сделал внуку замечание:
— Помнишь, кто напал на наш клан двадцать лет назад?
— Помню, дедушка, это был тысячелетний лис-демон.
Бай Синчэ замер, осознав: ведь девчонка, которую привезла Ху Цзинь перед уходом, держала на руках лисенка!
Но ведь он, Бай Цзун-и и остальные проверяли его Божественным чувством — это был обычный зверь. Как такое возможно?
— Как возможно... Неужели...
Бай Ху увидел, как изменилось лицо внука, и продолжил:
— Почему невозможно? Если бы это был обычный зверь, разве мог бы он выжить под защитой стольких демонов? Даже если это не тот самый тысячелетний лис, он наверняка связан с ним тысячами нитей. Как ты мог упустить это?
Бай Ху прекрасно понимал, почему Бай Синчэ отпустил лисенка, но прощать его не собирался:
— Ну и что, что тебя разоблачили? Ну и что, что это бывшая территория секты Цинфэн? Какое место сейчас занимает Цинфэн в мире совершенствующихся? Неужели Чунхуа-чжэньжэнь пойдет против нашего клана из-за ученика, который не смог сформировать Золотое Ядро? И неужели И Жань рискнет ради новоиспеченной ученицы открыто враждовать с нами? Из-за такой мелочи ты так переполошился! Как ты собираешься вершить великие дела? Позорище!
Клан Бай долгое время занимал лидирующие позиции, и это породило в них высокомерие. Бай Синчэ не был лишен его, но перед И Жань он терялся. Он годами тайком наблюдал за ней, и при встрече с ней его сердце наполнялось одновременно и радостью, и досадой.
— Внук осознает свою вину.
Он опустил голову и произнес лишь это.
Бай Ху взглянул на него и хмыкнул:
— Ступай в Зал наказаний. Через полгода откроется Тайное царство Дунтин, хорошенько подумай, что для тебя важнее. А ту лису — пошли людей, пусть проверят. Если это просто зверь, так тому и быть, но если в ней есть что-то особенное — не говори мне, что ты не сможешь ее вернуть!
Бай Ху встал, посмотрел на стоящего на коленях Бай Синчэ и медленно прошелся по залу.
Для Бай Ху И Жань была лишь внучкой его старого соратника И Я. И хотя много лет назад о ней ходили легенды, разве в последние годы она не застряла на одном уровне?
Молод да ранен, стар да немощен.
Бай Ху прекрасно понимал эту истину, но его бестолковый внук, кажется, всерьез запал на эту девицу.
Стадия Закладки Основания... Да, слабенько, но она — прямой ученик секты Цинфэн, если это выйдет наружу, будет звучать не так уж плохо.
Он подумал, что в этом есть и свои плюсы: у старика И Я нет достойных преемников, он занимает высокий военный пост, но никто из его потомков не пошел в армию.
Бай Ху медленно вышел из бокового зала, и на пороге бросил через плечо:
— Если уж ты так запал на эту И Жань, добивайся ее как следует. Используй связи ее деда, развивайся. Что за вид — вечно мямлить и трястись!
Кэ Дун проснулась рано, чувствуя себя как никогда легко и бодро.
Она взглянула на лисенка, спавшего на кошачьей лежанке, и в душе заворочалась обида.
Вчера ночью она хотела, как обычно, обнять лисенка, чтобы уснуть вместе.
Но та вильнула хвостом, выпрыгнула из ее объятий и юркнула в лежанку, напоследок сама укутавшись в коралловый плед.
Кэ Дун, конечно, была против — за столько дней она привыкла к теплому комочку под боком.
Лисенка лишь взглянула на нее и проворчала:
— Твоя рана только затянулась, отдыхай, я не буду мешать. Да и к тому же, ты купила это для меня? Надо пользоваться вещами по назначению.
Это рана в моем источнике жизни! А не на теле! Сон вместе никак не помешает!
И что значит пользоваться по назначению? Это же просто маленькая лежанка! Где ей сравниться с моими объятиями, ой, то есть с большой кроватью!
Кэ Дун кусала локти, но, сама виновата, пришлось уныло лезть в кровать. Возможно, из-за того странного лечения она была сильно истощена и быстро уснула.
И Жань вчера помогала Кэ Дун, и хотя принимала таблетки для восстановления, потратила много ментальной энергии. Дав пару указаний, она почти в полубессознательном состоянии позволила И Баоэр увести себя в комнату.
Интересно, проснулась ли она уже?
Кэ Дун потянулась к телефону на тумбочке — всего шесть тринадцать.
Редкий случай, когда она встала так рано. Повалявшись в постели, она вспомнила наказ И Жань: вступить в группу учеников секты Цинфэн в мессенджере.
Она ввела номер и нашла группу под названием Цинфэн, Пик Малого Бамбука.
Видимо, потому что Чунхуа-чжэньжэнь и его ученики жили именно там.
Она открыла информацию о группе — там было около сорока человек — и нажала кнопку вступления. Выскочило окно верификации.
Эта группа предназначена для общения учеников Пика Малого Бамбука секты Цинфэн. Новые младшие братья, сестры и племянники, пожалуйста, укажите свое имя и имя наставника.
Кэ Дун перевернулась на другой бок, моргнула и ввела: Кэ Дун, И Жань. Нажала отправить.
Она подождала немного, но уведомления об одобрении не было — видимо, никого из администраторов еще нет в сети.
Она чувствовала себя прекрасно и решила больше не спать. Пора вставать.
Она осторожно сбросила одеяло, села, и тут заметила: лисенка в лежанке, опираясь передними лапами на край, внимательно наблюдает за ней своими узкими глазами.
— Проснулась? — Кэ Дун наклонилась, откинула еще теплый плед и, подхватив лисенка, прижала к себе.
— Ну, как ты себя чувствуешь?
— Просто отлично, — Кэ Дун расплылась в улыбке и пододвинулась ближе к стене. — Наверное, потому что рана зажила.
Чжо Линъэр пошевелилась, уперлась задними лапами в бедро Кэ Дун, вытянула передние: одну положила на руку Кэ Дун, другую на запястье.
Она выпустила Божественное чувство. Кэ Дун не практиковала, поэтому просканировать ее было гораздо проще, чем И Жань.
По сравнению с прошлой ночью связь между источником жизни Кэ Дун и даньтянем стала гораздо крепче. Внутри даньтяня уже начала циркулировать духовная энергия.
Тело не только обрело новую жизнь благодаря восстановлению источника, но и отлично отдохнуло после того, как И Жань вчера прочистила его даньтянь потоками энергии.
Хотя вчерашняя ночь сильно напугала лисенка, надо признать, методы И Жань действительно хороши.
Это не только помогает Кэ Дун вывести из организма шлаки, но и закаляет меридианы.
— Твоя наставница к тебе очень добра. Похоже, завтра ты уже сможешь начать тренировки, — лисенка успокоилась и похлопала лапкой по руке Кэ Дун. Мягкая подушечка совсем не причиняла боли.
— Угу! — Кэ Дун кивнула. Она понимала, что хорошо уже то, что тренировки в принципе возможны, и лишний день ожидания ничего не изменит. — Ты проголодалась?
Вчерашний день прошел в суматохе, И Жань просто свалилась спать, Кэ Дун и И Баоэр перекусили кое-как, а лисенка выпила лишь немного молока.
— Сойдет, — Чжо Линъэр вообще-то не нуждалась в еде, но почему-то каждый раз, когда Кэ Дун смотрела на нее с такой нежностью и спрашивала, не хочет ли она чего-нибудь, она не могла отказать.
— Тогда... я приготовлю что-нибудь вкусненькое.
Кэ Дун подумала, что лисенка любит сладкое и молоко, может быть...
Приняв решение, она опустила лисенка на кровать, подошла к шкафу, накинула куртку поверх пижамы.
Пижама состояла из футболки и широких бриджей, в таком виде можно было выйти куда угодно.
Надев тапочки, она спустилась вниз и увидела И Баоэр, которая сидела в гостиной, уставившись в монитор и сосредоточенно работая на графическом планшете. Рядом дымилась чашка кофе.
— Сестра Баоэр, доброе утро. Почему ты так рано?
— А? Доброе. — И Баоэр с удивлением посмотрела на Кэ Дун, заметив, что уже за шесть. — Уже рассвело? Я не ложилась. А ты чего так рано?
Она потерла лоб и затекшую правую руку, сделала глоток кофе. Она взяла заказ, но вчера вечером его вернули с требованием правок, вот и пришлось просидеть всю ночь.
— Сегодня рано проснулась, вот и встала. Э, не пей кофе, это вредно для желудка. — Кэ Дун подошла, забрала у нее чашку и вернулась на кухню, где сидела лисенка. — Подожди меня, я приготовлю завтрак.
И Баоэр, живущая одна, привыкла готовить сама, но впервые кто-то готовил для нее.
Она уже собиралась сварить лапшу, но раз уж не нужно ничего делать самой, она была только рада.
Рассчитывая на четверых, Кэ Дун достала кастрюлю, налила туда полпакета молока и поставила на средний огонь.
Она заглянула в холодильник, достала яйца.
Чжо Линъэр сидела на столешнице, наблюдая за суетой Кэ Дун, и, наклонив голову, спросила:
— Я могу чем-нибудь помочь?
Кэ Дун подумала, достала две большие миски, разбила яйцо о край одной из них, но не стала открывать его полностью.
Осторожно, по капле, она стала сливать белок в одну миску, а желток в другую.
Повторив это несколько раз, она набрала достаточно белка.
В миску с белком она добавила сахар, а в миску с желтками порезала немного зеленого лука.
Наконец, Кэ Дун поставила обе миски перед Чжо Линъэр, протянула палочки:
— Можешь перемешать?
Чжо Линъэр кивнула. Такая мелочь — проще простого. Она вытянула лапку, взяла палочки, приспособилась: левой лапой уперлась в столешницу, а правой ловко и равномерно начала взбивать.
Какая правильная поза!
Какие ловкие лапки!
Кэ Дун была поражена. Она думала, что лисенка будет держать обе палочки в одной лапе, но та справилась лучше нее самой, да и поза была куда грациознее.
Застыв на пару секунд, Кэ Дун покачала головой: у лисенки навыков побольше, чем у нее, чему тут удивляться?
Молоко на плите уже нагрелось. Она разлила его по четырем чашкам и оставила остывать, по комнате разлился молочный аромат.
Кэ Дун нашла красную фасоль, но подумала, что ее долго варить, и выбрала черный клейкий рис.
Промыв рис, она вскипятила воду, засыпала его и оставила томиться на медленном огне.
Тем временем молоко остыло, на поверхности образовалась пенка. Кэ Дун аккуратно проткнула ее палочкой, влила молоко в миску с взбитым белком, слегка перемешала и перелила обратно в чашки.
Подготовив все четыре порции, она достала пароварку, налила воды и поставила чашки внутрь на сильный огонь.
Через десять минут она выключила огонь и дала постоять еще пять минут.
Все это время она не сидела без дела: на сковороде обжарила ветчину с грибами, смешала с желтками и пожарила три омлета.
Лисенка закончила помогать, легко прыгнула на плечо Кэ Дун, обернув хвост вокруг ее шеи. Было немного щекотно, но приятно.
Чжо Линъэр никогда раньше не видела бытовой техники и молча наблюдала, как Кэ Дун ею пользуется.
Когда Кэ Дун достала чашки из пароварки, молочная смесь загустела.
Она дала И Баоэр, которая не берегла себя и всю ночь работала, перекусить омлетом, а чашки поставила в холодильник остывать.
Кэ Дун взглянула на лисенку, которая сидела на плече и завороженно смотрела на холодильник, решив, что та проголодалась, потыкала ее в носик и улыбнулась:
— Подожди еще немного, охладится — будет вкуснее.
Лисенка замерла, прежде чем осознать:
— Эта штука понижает температуру?
Чжо Линъэр долго жила в глухих горах и почти не спускалась вниз, не говоря уже о пользовании техникой. Она часто смотрела на эти странные железные коробки.
Например, на плиту, которая зажигалась от одного поворота переключателя, или на робот-пылесос, который сам ездил по комнате.
Кэ Дун терпеливо объяснила:
— Это холодильник. Обычно мы храним там еду, чтобы она дольше не портилась.
Лисенка кивнула. Совершенствующимся такие проблемы были неведомы — кинул в кольцо для хранения, и вещь может лежать там тысячи лет.
На самом деле, смертные довольно искусны, раз могут создавать такие вещи, заменяющие магию. Например, тот скоростной поезд, на котором она ехала, по скорости не уступал мечу культиватора стадии Золотого Ядра.
На самом деле, лисенка могла бы заморозить еду с помощью заклинания, но раз уж она спустилась с гор, то должна учиться жить по-человечески, чтобы не заставлять Кэ Дун волноваться, поэтому не стала ничего предлагать.
Через десять минут Кэ Дун достала чашки, потрогала — не слишком холодно, в самый раз.
http://bllate.org/book/21774/2251723
Готово:
