Хуа Мянь оторвала подбородок от колен и, оглядывая вошедшего мужчину то слева, то справа, заметила, что его верхняя одежда порвана, на правой руке красуется рана, а капли крови одна за другой стекают вниз, капая на ковер. За спиной у него висел меч Угуй, а лезвие было забрызгано кровью... Со стороны он выглядел так, будто только что пережил жестокую схватку.
Её ноздри снова заполнил густой запах крови. Хуа Мянь на мгновение замерла с опустошенной головой, прежде чем до неё дошло, что мужчина, кажется, серьезно ранен. Она торопливо спустилась с кровати, намереваясь поискать аптечку, но стоило её босым ногам коснуться пола, как она наступила на что-то влажное и скользкое. Осознав, что это пропитанный кровью ковер, Хуа Мянь почувствовала, как у неё подкосились ноги, но, к счастью, мужчина отреагировал молниеносно и левой рукой подхватил её за шкирку.
Повисши на руке мужчины, Хуа Мянь запрокинула голову и посмотрела на Сюань Цзи:
— А г-где лиса?
Сюань Цзи безразлично ответил:
— Раненая сбежала. Вряд ли в ближайшее время она осмелится снова сюда вернуться и искать тебя.
Хуа Мянь тихонько произнесла «о», выпрямилась сама и уже не обращала внимания на то, что её ноги перепачканы кровью. Бросив фразу «Я тебя перевяжу», она впотьмах, запинаясь, вытащила из шкафа аптечку. Проходя мимо располовиненного чемодана, её взгляд невольно упал на него:
— Эта лисья хвост...
— Все девять хвостов расы лис принадлежат императорскому роду. Такая аккуратно срезанная шкура очень ценна, на черном рынке за неё можно выручить большие деньги, — лениво прислонившись спиной к дивану, произнес мужчина. — Дарю тебе.
— ........................—
Насколько большие?
Хватит ли на химчистку ковра в отеле?
Хуа Мянь не стала пререкаться с раненым и больным человеком, поэтому надула щеки и притворилась, будто никогда не задавала вопросов про лисий хвост. С помощью маленьких ножниц она разрезала одежду мужчины и, увидев рану, на миг замерла всем телом.
Чрезвычайно свирепый след от укуса, а также следы от звериных когтей, в самом глубоком месте обнажавшие белые кости. Обычный человек, пожалуй, уже давно потерял бы сознание от боли, но как он смог с бесстрастным и невозмутимым видом на одной руке подняться на более чем двадцатый этаж?
Хуа Мянь зажала в пинцете ватный тампон с vàрительным спиртом, испытывая полное недоумение с чего начать. Она лишь кончиком пальца указала на рану на руке мужчины и тихо спросила:
— Больно?
— Те, кто практикует боевые искусства, обладают более крепким телом, чем обычные люди, — низкий голос Сюань Цзи донесся сверху. — Но в конце концов мы из плоти и крови, так что боль всё равно чувствуется.
Сказал бы просто, что больно, к чему эти хвастливые разговоры о боевых искусствах.
Среди ночи она не смела даже включить свет, чтобы не вызывать подозрений, и в полной темноте Хуа Мянь пришлось наклониться ближе к ране:
— Тебе... нужно в больницу.
Когда она говорила, её теплое дыхание касалось руки мужчины, заставляя его мышцы напрячься еще сильнее. Внезапно он пожалел, что после погони за Чжо Юэ поддался помутнению рассудка и захотел вернуться, чтобы проведать её...
— Пустяковая рана, в ней нет необходимости. На Континенте Чжуся шансов получить ранения куда больше этого.
Сюань Цзи бросил взгляд на зажатый в руке Хуа Мянь дезинфицирующий ватный тампон, его голос звучал ровно и ничем не выдавал эмоций. Он лишь холодно приподнял подбородка и скомандовал:
— Давай ты, я научу.
Однако он забыл, что перед ним не подчиненные и не служанки из Дворца Улян. Хуа Мянь без колебаний отказалась:
— Твою руку чуть не отгрызла эта лиса, и ты называешь это несерьезной раной?
Сюань Цзи посмотрел на нее, словно не зная, как ответить на этот вопрос.
Подумав немного, он добавил:
— Раз на этот вопрос не ответить, я знаю лишь одно: если ты будешь и дальше мешкать, эта кровь и впрямь утечет слишком сильно.
Хуа Мянь:
— ...
Хуа Мянь вздохнула, подумав, что это не съемки телесериала, где главный герой, получив сквозную рану в груди, может произнести длинный монолог и только потом заняться перевязкой. Перед ней живой, настоящий человек... В конце концов она сдалась, опустила голову и принялась за дело. Аккуратно очистив кожу вокруг раны Сюань Цзи, она обнажала поврежденную плоть, от вида которой у нее слегка кружилась голова.
Когда ватный тампон полностью окрасился в красный цвет, она бросила его в мусорное ведро. Из-за того, что длинные волосы мешали, она наскоро собрала их в хвост, и растрепанные длинные локоны открыли изящную шею, а ниже проступали очертания ключиц... Когда она снова склонила голову, чтобы продолжить обработку, от её движений бретельки шелковой ночной сорочки вновь соскользнули с плеч, а верхний край одежды расслабился, обнажая под ним крошечный участок белоснежной кожи и едва заметный округлый холмик.
Сюань Цзи чуть откинулся назад и закрыл глаза.
Хуа Мянь отдернула руку:
— Больно?
Кадык мужчины дернулся, и он глухим голосом произнес:
— Не больно.
Рана у Сюань Цзи была крайне глубокой, а Хуа Мянь вовсе не являлась профессиональным медиком, поэтому во избежание дополнительных повреждений она действовала с особой осторожностью. В этот момент она даже не подозревала, что пока она низко склонялась, старательно очищая рану, вновь открывший глаза мужчина не сводил взгляд с её плеч.
Затем его взгляд скользнул с плеч вниз по рукам.
Под белым шелковым платьем отчетливо угамывались очертания стройной талии.
Мужчина опустил глаза, его взгляд слегка потемнел. Он чувствовал, что подобное поведение ничем не отличается от поступков распутников, и даже хуже... И всё же он не мог побороть себя. Ощущая теплое дыхание Хуа Мянь, овевавшее его руку, он шевельнулся... и тут же заставил сидевшую перед ним на корточках девушку испуганно поднять голову:
— Сделала больно? Я правда не очень умею...
— Нет, — бесстрастно произнес Сюань Цзи, а его взгляд, словно перышко, скользнул по ее плечу. — На улице сильный снег, накинь для начала что-нибудь сверху.
Услышав это, Хуа Мянь мысленно отметила про себя, что этот человек умеет проявлять заботу. Только после подсказки она сообразила, что на самом деле порядком замерзла, и, ни о чем не подозревая, встала, подойдя к кровати, чтобы надеть лежавшую там розовую теплую куртку... Пока она шуршала одеждой, её словно что-то осенило, и она спросила:
— Кстати, перед тем как лиса вошла в комнату, что ты хотел мне сказать?
Сидевший у дивана мужчина, погруженный в какие-то свои мысли, отреагировал с легким опозданием. Подняв голову, он посмотрел на нее и переспросил:
— Что?
— Я говорю про то время, когда ты впервые ворвался сюда и залез ко мне под одеяло, чтобы спрятаться от той лисы... — Хуа Мянь закатила глаза к потолку, чувствуя некоторую неловкость. — Ты окликнул меня, что ты хотел сказать?
Хотел удостовериться в личности этой лисы?
Хотел велеть ей молчать?
Или просил о какой-то помощи?
Хуа Мянь просто болтала от нечего делать, пока одевалась, и не могла видеть, как сидевший позади нее на диване мужчина после её напоминания мгновенно выпрямился, приняв вид человека, столкнувшегося с лицом смертельной опасности.
— Мм? — так и не дождавшись ответа, Хуа Мянь обернулась. — Что такое?
— Я хотел спросить...
— О чем?
— Не обручена ли ты, госпожа Хуа Мянь?
— А? Что?
Хуа Мянь ошеломленно замигала, застегнула одежду и повернулась лицом к Сюань Цзи.
— ...Просто болтаю о том о сём, к слову пришлось, — сменив тон, безразлично произнес мужчина. — Не бери в голову.
Хуа Мянь:
— ...
К слову? В тот момент? При таких обстоятельствах? В такой позе? Что за неуместная болтовня?
Хуа Мянь опустила голову, опершись руками на розовую куртку, и честно ответила:
— Нет.
Кроме Ван Цгэ, который до сих пор лечится в психиатрической больнице и не может оттуда выйти, кто еще мог бы полюбить человека, от общения с которым у нее перехватывает дыхание каждые пару фраз...?
Какая еще помолвка —
Её парень, пожалуй, еще зарыт в земле и даже не пророс...
Конечно, вполне возможно, что он и вовсе умер в земле, не успев прорасти.
Хуа Мянь обошла Сюань Цзи, снова опустилась перед ним на корточки, притянула его руку и, осмотрев её со всех сторон, брызнула на рану кровоостанавливающим порошком Юньнань Байяо... Видимо, излишняя тишина сидевшего перед ней человека придала ей смелости, и, разворачивая стерильный бинт, она даже позволила себе пошутить:
— К чему ты это спрашиваешь? Если тебе найдут ножны, ты и личную жизнь мне устроишь?
Закончив говорить, Хуа Мянь тихонько хихикнула про себя.
В комнате не было света, и она думала, что Сюань Цзи не видит её маленьких проявлений вредности.
Однако она почувствовала, как взгляд мужчины дважды обошел ее лицо. Помолчав немного, он, судя по всему, раскусил ее дерзкие подначки, отчего на его губах невольно заиграла улыбка:
— Хорошо.
Руки Хуа Мянь, завязывавшие бинт, замерли, и она подняла глаза на Сюань Цзи:
— Мм?
— На Острове Футу, во Дворце Улян — начиная с блюстителей закона и личной стражи, заканчивая простыми пастухами, выбирай любого.
— ...— тут Хуа Мянь почувствовала себя неловко. — Зачем мне столько?
В этот момент Сюань Цзи, видимо, устав от ее неуклюжих попыток наложить повязку, сам отдернул руку и ловко перевязал рану. Одной рукой искусно завязав узел, чтобы зафиксировать бинт, он посмотрел на ее ошеломленное лицо и холодно произнес:
— Я предлагаю тебе выбрать одного, а не устраивать гарем в моем Дворце Улян.
Хуа Мянь:
— ...
Хуа Мянь:
— Тогда я выберу того, кто заведует золотым хранилищем. Всё остальное — тлен, а сытость и тепло превыше всего.
Сюань Цзи произнес «о», накинул верхнюю одежду, устроился поудобнее, поднял на нее взгляд и совершенно беспристрастно добавил:
— Хранитель ключей от сокровищницы — это я.
Хуа Мянь:
— ................................
Хуа Мянь решила, что ей лучше никогда в жизни больше ни с кем не шутить... В конце концов, стоит ей открыть рот, как ничем хорошим это не заканчивается.
Примечания автора:
Пришел, пришел, пришел! Послезавтра вернусь домой, и обновления войдут в стабильный график.
Сегодня вечером, если будет время, дораздам красные конверты, которые задолжала за прошлые дни, а сегодня продолжу рассылать 166 штук... В последнее время что-то мало комментариев, говорят, в Цзинцзяне глючит выдача? 166 Reading Net
Глава 31 [Чжуся]
Пока Хуа Мянь стояла в полном оцепенении, не зная, что ответить, Сюань Цзи по-прежнему не собирался отступать. Опустив глаза на присевшую перед ним девушку, он внешне совершенно невозмутимо произнес:
— Что же ты молчишь? Видимо, я просто не вхожу в число тех, кто мил сердцу госпожи Хуа Мянь.
Хуа Мянь:
— ...
Обращения вроде в «настоящий я» и «госпожа Хуа Мянь», возвращавшие всё на круги своя, заставили Хуа Мянь испуганно затрепетать... Она никак не могла взять в толк, как разговор вообще докатился до такого безумия, и зашевелила губами:
— ...Нет, мы ведь просто... ищем ножны —
Едва ли это тот случай, когда вам нужно лично приносить себя в жертву и связывать со мной судьбу?
— «Просто». — Сюань Цзи бросил на нее взгляд и произнес с легким, насмешливым тоном: — От ножен меча Угуй зависит, сможет ли мое имя до наступления зимы на законных основаниях занять строчку в списке претендентов на борьбу за императорскую власть; от них зависит, взойду ли я на престол как император; от них зависит будущее Континента Чжуся после возрождения Злого бога...
Сюань Цзи сделал паузу:
— На кону миллиарды живых душ Континента Чжуся, а ты говоришь «просто».
Хуа Мянь отчитали так, что она не смела поднять головы. Она думала: неужели он рассердился?
...Из-за чего?
Ситуация уже казалась ей слишком запутанной.
Подняв руку и почесав затылок, Хуа Мянь в условиях полного хаоса в голове ухватилась лишь за начало и конец темы разговора, выдав резюме:
— ...Значит, если кто-нибудь сможет отыскать для тебя ножны, ты без колебаний кивнешь и согласишься, даже если в ответ она попросит стать будущей императрицей Континента Чжуся?
Сюань Цзи не ответил. Он лишь опустил голову и, глядя на нее, переспросил:
— А ты хочешь?
Лицо Хуа Мянь мгновенно покраснело так, будто к голове прилил весь объем крови, а её голова затряслась из стороны в сторону, точь-в-точь как бумажный барабанчик.
Сюань Цзи снова спросил:
— Не смеешь или не хочешь?
Хуа Мянь:
— ........................
Хуа Мянь:
— Хочешь спать? Я вот хочу спать.
Сюань Цзи:
— ...
Столкнувшись с таким грубым и нелепым уходом от темы, Сюань Цзи ничего не мог с ней поделать. Бросив взгляд на светлеющее за окном небо, он решил больше не давить на нее. Он поднялся на ноги, накинул одежду и уже собирался шалкнуть в сторону балкона, как вдруг шедший впереди него мужчина почувствовал, как кто-то схватил его за полу одежды. Сюань Цзи приподнял бровь и обернулся: Хуа Мянь указывала на отрезанный лисий хвост, оставленный на чемодане.
Сюань Цзи серьезно спросил:
— Он очень дорого стоит, не хочешь?
Хуа Мянь выказала полное отвращение:
— ...Куда я его понесу продавать? Здесь охота на диких животных незаконна.
Сюань Цзи задумался:
— Тогда я продам его, а деньги отдам тебе?
Хуа Мянь поразмыслила и пришла к выводу, что после тирады в духе «я выберу хранителя золотого хранилища» ее образ скряги и так прочно засел в сознании, поэтому она больше не стала церемониться с этим не знающим тягот обычной жизни молодым господином. Кивнув, она произнесла:
— Хорошо.
Сюань Цзи подобрал лисий хвост, выпрямился, но тут его снова ухватили за полу. Мужчина посмотрел на маленькую ручонку, уже второй раз вцепившуюся в его одежду, и, к его собственному удивлению, проявив крайнее терпение, спросил:
— Что опять?
— Через главную дверь, — Хуа Мянь указала на выход. — Ты ранен, зачем тебе лазить по балконам.
Сюань Цзи на мгновение замер, видимо, вообще не считая это какой-либо проблемой... Спустя секунду выражение строгости на его лице смягчилось, он легко и непринужденно улыбнулся, мягко произрëс:
— Ты уверена, что хочешь рисковать и привлекать внимание? Вдруг кто-нибудь заметит, как ранним утром из твоего номера выходит мужчина?
Мозг Хуа Мянь на секунду завис, лицо выражало абсолютную тупость. Спустя дюжину секунд до нее наконец дошло, что именно сказал Сюань Цзи. Она резко отпустила полу его одежды, судорожно прижала к себе теплую куртку, широко раскрыла глаза и уставилась на Сюань Цзи так, будто перед ней стоял смертный враг...
Уголки губ мужчины заметно поползли вверх:
— Что ты прячешь, всё, что нужно было увидеть, я уже увидел.
С этими словами он повернулся к балкону, легко запрыгнул на перила и обернулся, бросив прощальный взгляд на застывшую на месте Хуа Мянь... В следующее мгновение темный силуэт мелькнул и исчез из поля ее зрения, а балконная дверь в соседнем номере открылась и снова закрылась.
Хуа Мянь:
— ...
Пока в открытое окно не ворвался порыв холодного ветра, заставивший Хуа Мянь зябко ёжиться и бормотать себе под нос что-то вроде «и впрямь всё больше похож на бандита», она направилась в ванные комнаты, смыла кровь с ног, а затем позвонила на ресепшн отеля. Она объяснила, что в номере случайно пролила реквизитную бутафорскую кровь для съемок, причем кровь животного происхождения, и поинтересовалась, как им лучше поступить в этой ситуации.
К счастью, поскольку отель находился прямо у кинобазы города H, здешний персонал повидал немало подобных хлопот со съемочными группами, и всех сотрудников обучили сохранять олимпийское спокойствие при любых ЧП. Разумеется, ответ последовал самый естественный —
А как еще поступать?
Оплатить химчистку.
Крупную сумму.
Расставаясь с деньгами, Хуа Мянь чувствовала, как её сердце обливается кровью. Она думала о том, где её угораздило найти такого налогового инспектора... Однако, поразмыслив о том, что этот парень спасал ей жизнь столько раз, что со счета собьешься, она решила, что эти деньги отданы не зря, и на душе у нее немного отлегло.
Закончив со всеми делами и вернувшись в номер, она обнаружила, что было уже половина восьмого утра. Когда в номер ворвался гостиничный служащий с уборочным инвентарем, Хуа Мянь заметила на журнальном столике пакет с булочками и стакан соевого молока. Заглянув в пакет, она увидела внутри сплошные сладкие булочки с пастой из красной фасоли.
Хуа Мянь:
— ...
Она бросила взгляд на балконную дверь: уходя, она её заперла, но для этого человека замки, судя по всему, не существовали, и он перемещался совершенно свободно.
С соевым молоком и булочками в руках Хуа Мянь постучала в дверь номера Сюань Цзи. Спустя мгновение мужчина открыл, и Хуа Мянь, глядя на бесстрастное лицо в дверном проеме, протянула завтрак:
— С-спасибо.
Сюань Цзи:
— Попутно.
...И вправду он купил. Хуа Мянь опустила глаза, уставившись на собственные носки:
— Ковер в комнате испорчен, я переехала в другой номер. С левой стороны от твоего на правую.
Сюань Цзи:
— Мм.
Хуа Мянь:
— Больше не заходи не в ту дверь, пугаешь людей.
Сюань Цзи:
— Хорошо.
Этот диалог прошел настолько естественно, что ни у одного из них не возникло ощущения фальши — пока Хуа Мянь, снова попрощавшись с мужчиной и уплетая булочку, волокла разбитый чемодан в новый номер, до нее наконец не дошло: а что это вообще было за «больше не заходи не в ту дверь»?
Почесав затылок, Хуа Мянь разложила личные вещи в новом номере и снова забралась в постель, чтобы поспать... Проворочавшись всю ночь, она вырубилась едва голова коснулась подушки.
И тогда, видимо из-за того, что ночной разговор о женитьбе Сюань Цзи оказался слишком глубоким и въелся в память, Хуа Мянь...
Снова увидела сон.
...
Континент Чжуся.
В Восточных землях варваров Си, на востоке от Моря Безумия, в трехстах ли к востоку лежала дикая снежная роща — звавшаяся «Равниной Клыкастых Беглецов». Согласно преданиям, несколько тысяч лет назад здесь обитал Клан Снежных Волков, который на протяжении веков жил по разные стороны вод с расой Си, занимая свои земли и не мешая друг другу.
Шли тысячелетия, пока к власти не пришел честолюбивый и воинственный вождь расы Си.
Случайно до него дошли слухи о том, что в самом центре Равнины Клыкастых Беглецов находится безымянное озеро, на дне которого добывали материал для ковки легендарного божественного артефакта — меча Угуй. Что же до того, какие еще древние божественные орудия скрывались под гладью воды, оставалось неизвестным, поскольку среди волков не было никого, кто умел бы хорошо плавать... В итоге раса Си перестала довольствоваться одними водными просторами и обратила свои захватнические взоры на лежащую по ту сторону воды Равнину Клыкастых Беглецов, двинув туда войска.
Волки обладали огромной физической силой, но они не могли бесконечно противостоять непрекращающимся, изнурительным волнам атак расы Си, обладавших сокровищем «Нефритовая тыква», которое не уступало по силе мечу «Угуй». Наконец, когда запасы живой силы иссякли, вождь волков пал в бою на берегу безымянного озера посреди снежной равнины... Говорят, в тот день кровь вождя волков окрасила воды безымянного озера в багряный цвет.
С тех пор Клан Снежных Волков был уничтожен.
Безымянное озеро вождь расы Си повелел называть «Озеро Снежного волка».
После истребления волков Равнина Клыкастых Беглецов круглый год сковывалась снегами и льдами, обычные люди, забредавшие туда, неизменно терялись в снежных чащах и находили девять шансов погибнуть из десяти, так что эти места вечно оставались безлюдными...
Но в этот самый момент толстый лед, сковывавший Озеро Снежного волка на Равнине Клыкастых Беглецов на протяжении тысячелетий, внезапно треснул. Рука, белая и гладкая как нефритовая статуэтка, протянулась из ледяной трещины, а острые длинные ногти впились в края ледяного разлома подобно крючьям. Следом из проруби вынырнула молодая женщина с прекрасным лицом, плавниками вместо ушей и русаличьим хвостом, а её бледные длинные волосы описали в лучах солнца изящную дугу!
Брови точно ивы, тело мягкое, словно лишенное костей, нежная кожа и проницательные глаза — её смело можно было назвать «непревзойденной красавицей»!
Она слегка оперетлась руками о край ледяной корки и единым рывком взмыла вверх. Её темно-синий русаличьий хвост, цветом под стать ее глазам, хлопнул по усеянной льдинами водной глади. В лучах солнца темно-синяя чешуя переливалась блеском чистой воды, и когда она легко повела своим похожим на легкую вуаль хвостом, во все стороны с брызгами полетели капли воды, а из пучины взлетел тяжелый кусок Черного Железа!
Вспыхнул ослепительный синий свет, метеоритное железо взмыло высоко в воздух и точно опустилось в ладонь девушке. Взвесив его на руке, она тронула губы улыбкой и повернулась к молчаливо стоявшему на дереве мужчине среднего возраста:
— Господин Цинсюань, та самая рудная глыба Черного Железа со дна Озера Снежного волка, о которой шла речь ранее — это она?
Голос девушки звучал мягко и чарующе, напоминая повадки лисиц, в нем сквозило бесконечное кокетство.
Услышав это, названный Цинсюанем средний страж соскользнул с дерева и приземлился, подняв вокруг себя легкую снежную пыль. Твердо встав на ноги, он бросил взгляд на кусок Черного Железа в руке девушки, и в его глазах мелькнуло возбуждение:
— Именно оно! Ныне Злой бог близится к пробуждению и возрождению, Император лис погряз в борьбе за власть и не желает возглавить войска, боевой дух трех армий подорван... Если через месяц мой молодой господин не сможет предъявить в качестве верительной грамоты целый меч Угуй, чтобы оспорить императорский престол, то с пришествием Злого бога Континент Чжуся падет жертвой хаоса. Госпожа Шань Шуэй —
— Всё это не касается этой скромной служанки, — улыбнулась женщина из расы Си по имени Шань Шуэй. — По моему скромному мнению, молодой господин Сюань Цзи болеет душой за всех живых существ, и передать Черное Железо молодому господину для повторной ковки ножен меча — это, безусловно, благое дело. Только вот...
Шань Шуэй резко сменила тон.
http://bllate.org/book/21766/2250936
Готово:
