Посреди ночи, в самый глухой час, внезапная тревога заставила Хуа Мянь похолодеть от ужаса. Она тихо вскрикнула, побледнела и попятилась, но тут же услышала шорох веток за спиной. Секундой позже её окутало грубоватое, обжигающее дыхание — кто-то стремительно приблизился.
У Хуа Мянь волосы встали дыбом. Крепко зажмурившись, она резко развернулась и начала лихорадочно шарить в сумке, пытаясь нащупать медную монету для защиты от злых духов. Пока она дрожащими руками копалась в вещах, чья-то большая сильная ладонь намертво перехватила её запястье.
— А-а-а-а-а! — закричала Хуа Мянь.
— Не ори, это я.
Мужчина, чья грудь тяжело вздымалась после недавней погони, накрыл ладонью голову бьющейся в истерике девушки. Слегка надавив, он прижал дрожащую Хуа Мянь к себе. Её миниатюрный нос уткнулся в его крепкую грудь, и она судорожно вдохнула запах холодного инея и пота…
Она мгновенно затихла.
Так и замерла, прижавшись к нему.
— …Я-я-я-я… — уткнувшись носом в мужскую грудь, она почувствовала, как большая ладонь слегка погладила её по затылку. Хуа Мянь протянула свои похолодевшие, онемевшие руки и жалко уцепилась за рукав мужчины, пробормотав: — Там выскочил какой-то самоед, я до смерти перепугалась… Думала, что это за чудище…
— …Какой ещё самоед?
— Ездовая собака.
— …Это не собака, — раздался над её головой усталый голос мужчины. — Это лиса. Я гнался за ней с тех пор, как ты пришла.
— …
Лиса?
Хуа Мянь подняла голову от его груди и растерянно посмотрела на него. Откуда в городе взяться лисе?
— Это самоед.
— Это лиса.
— Самоед.
— Лиса.
— Я не могла ошибиться!
— А у какой собаки ты видела девять хвостов?
— … — Хуа Мянь сжала его рукав. В её глазах всё ещё читался испуг, но она смущённо добавила: — Я так перетрусила, что не успела их пересчитать.
Сюань Цзи промолчал, похлопав её по голове. В этом жесте сквозило полное снисхождение к упрямой, недальновидной и пугливой девушке.
***
Вокруг стояла тишина. Слышно было лишь шуршание холодного ветра в кронах деревьев.
Спустя какое-то время, когда оба перестали спорить о том, кто же это был — собака или лиса, и успокоились, Хуа Мянь вдруг осознала, что их поза выглядит несколько двусмысленно.
Её руки вцепились в рукава Сюань Цзи, корпус плотно прижат к его груди, а когда она задирала голову в пылу спора, её подбородок упирался в холодную и твёрдую молнию его пуховика. Его ладонь лежала у неё на голове, длинные пальцы зарылись в волосы; когда она в панике металась, словно нахохлившийся кот, его пальцы слегка касались её кожи головы, оставляя ощущение тепла и лёгкого покалывания…
Оба молчали.
Хуа Мянь отпустила рукав Сюань Цзи, сделала маленький шаг назад, подняла взгляд на его подбородок и смущённо спросила:
— Так ту лису… больше не будешь ловить?
Сюань Цзи лишь беспомощно вздохнул:
— Весь вечер за этой тварью бегал, так и не догнал. Наверняка уже след простыл… Та лиса была не простой — скорее всего, это второй принц расы лис, Чжо Юэ. Когда я заметил его, он околачивался у твоей двери. Похоже, тоже выследил Ножны меча Угуй.
Услышав это, Хуа Мянь пришла в ужас. Чёрт возьми, это уже ни в какие ворота! Околачиваться у дверей порядочной девушки — да это же самый настоящий сталкер! И неважно, что он не человек!
— И почему ты не продолжил погоню? Отпустил врага просто так! — возмущённо выпалила Хуа Мянь.
Сюань Цзи криво усмехнулся, глядя на рукав, который она продолжала судорожно сжимать даже во время упрёков:
— Ты меня держишь, как я мог уйти?
Хуа Мянь: «…»
Она проследила за его взглядом, опустила глаза и от стыда едва не лишилась чувств. Она резко разжала пальцы и спрятала руки за спину — если бы могла, она бы, наверное, вообще их отрубила.
Сюань Цзи опустил глаза на её лицо. Она даже вечером не носила маску, и её кожа в лунном свете казалась нежной и белой, как нефрит. Сейчас, от смущения, она выглядела так, будто снова собирается извиняться.
Сюань Цзи вдруг почувствовал странную досаду от того, что она вечно ведёт себя с ним так осторожно. Поэтому он перебил её, прежде чем она успела открыть рот:
— Сбежала — и пусть. От судьбы не уйдёшь, раз уж она крутится вокруг тебя, рано или поздно вернётся.
Он произнёс это очень серьёзно, стараясь её утешить. Но Хуа Мянь эти слова совсем не обрадовали.
Что значит «крутится вокруг меня»?! Ты что несёшь?!
Хуа Мянь была в отчаянии, а Сюань Цзи, видя её замешательство, нахмурился. Почему эта трусиха никак не может успокоиться? Он же её успокоил, разве нет?
Они уставились друг на друга, не зная, что сказать.
— Пойдём… вернёмся, — предложила Хуа Мянь.
Сюань Цзи кивнул, не возражая. Лиса всё равно исчезла, было уже поздно, а он охотился за ней не один день, так что спешить было некуда. Видя, что Хуа Мянь собирается идти отдыхать, Сюань Цзи последовал за ней. Они шли плечом к плечу, не упоминая о недавней близости, словно по молчаливому согласию решив забыть об этом.
Лифт починили, что избавило их от мучительного подъёма по лестнице посреди ночи. Но после недавнего происшествия Хуа Мянь недолюбливала подъёмники. Последние пару дней она, если позволяли силы, предпочитала ходить пешком. Однако сегодня она шагнула в кабину без малейших колебаний. Причина была проста… она покосилась на Сюань Цзи.
— Ты сказал, что люди из расы лис тоже сюда пробрались, — начала она разговор. — И что это принц.
— Разведчики Цинсюаня доложили, что вскоре после исчезновения Ножен меча Угуй второй принц лис, Чжо Юэ, таинственным образом исчез… Мы предполагаем, что он либо сам принёс Ножны в Современный мир, либо последовал за ними, — равнодушно ответил Сюань Цзи. — Судя по последним событиям, верно второе: раса лис тоже ищет Ножны.
Хуа Мянь коснулась кончика носа. Она вспомнила, как Сюань Цзи говорил, что лиса крутилась возле её двери. Хотя он утверждал, что Ножны пропали не так давно, в вопросах параллельных миров со временем всё сложно — в древних мифах говорили: «день на небесах — три года в мире людей». Кто знает, как всё устроено на том континенте Чжуся?
Но если она и есть те самые Ножны…
Значит, этот принц лис живёт здесь уже больше двадцати лет. Даже если он не местный, наверняка уже успел освоиться. Такие люди умеют скрываться среди толпы, выживать и использовать современные технологии для сбора информации.
А за ним по пятам гоняется Сюань Цзи, который во всём этом ни черта не смыслит, и пытается его выкурить…
Хуа Мянь посмотрела на Сюань Цзи и подумала, что это задача сложнее, чем подняться на небеса.
«Впрочем… тебе повезло. Если я хоть как-то связана с этими Ножнами, то ты совершил идеальную посадку: в первую же секунду приставил меч Угуй к горлу самих Ножен. Только вот ты меня этим разозлил, и я ни за что не вернусь с тобой, чтобы помогать в твоих великих делах!»
Фантазия Хуа Мянь разыгралась. Она вдруг поняла, что настроена довольно оптимистично: если в первый день она дрожала от страха, подозревая в себе связь с Ножнами, то теперь могла даже шутить над этим.
Она посмотрела в зеркальную поверхность лифта. Лицо совсем не похоже на ножны. Предметы, похожие на людей… но если Ножны станут человеком, у них должно быть вытянутое лицо, как у обувного рожка? А у неё глаза, рот и лицо — всё круглое. Никакого величия Ножен.
В лучшем случае — круглый щит?
Но она с детства трусиха и боится боли. Если она щит, который должен прикрывать хозяина… нет, нет и нет. Если Сюань Цзи действительно нашёл свои Ножны, а они при первой же опасности прячутся за спину господина — то ему остаётся только посочувствовать.
Сюань Цзи заметил, что она постоянно что-то делает руками:
— Что такое?
— Ничего, — Хуа Мянь смущённо опустила руки.
Она предавалась своим оптимистичным размышлениям, не зная, что Сюань Цзи опустил многие факты в своём рассказе.
Например, про Ван-гэ, который всегда был честным малым, а на днях вдруг сошёл с ума; про огромный камень, упавший с неба и едва не превративший её в лепёшку; про лифт, который чуть не рухнул с десятого этажа, превратив их в кровавое месиво…
Всё это было делом рук расы лис.
Они не хотели, чтобы Сюань Цзи нашёл Ножны, а Хуа Мянь, будучи единственной зацепкой, в их глазах была обречена.
Думая об этом, Сюань Цзи смотрел на идущую впереди девушку и незаметно сжал кулаки.
Лифт доехал до их этажа. Выйдя, Хуа Мянь помедлила и дёрнула Сюань Цзи за рукав:
— Сюань… Сюань Цзи, я сама не помню, когда видела или касалась Ножен меча Угуй, чтобы пропитаться их аурой… Вы всё крутитесь вокруг меня, кажется, что все вы просто тратите время зря.
Сюань Цзи бросил на неё взгляд, явно недовольный тем, что его поставили в один ряд с лисами, и нахмурился:
— Я не такой, как они.
Хуа Мянь кивнула, поняв, что сболтнула лишнее:
— Ты человек, ты не такой, как лисы.
Сюань Цзи: «…»
Они подошли к двери её номера. Сюань Цзи смотрел, как она прикладывает карту, и заслонил собой проход:
— Всё ещё не понимаешь? Я кручусь вокруг тебя, чтобы защитить. Лисы — чтобы уничтожить любую информацию о Ножнах. Что они сделают с тобой, никто не знает.
Хуа Мянь замерла, не успев открыть дверь. Она обернулась и растерянно посмотрела на него — в тусклом свете коридора его глаза казались усыпанными крошечными звёздами.
— Защитить меня?
— …
Разве нормальный человек не должен испугаться за свою жизнь? Она совершенно не умеет расставлять приоритеты.
Мужчина едва заметно улыбнулся, но тут же вновь стал серьёзным. Он поднял руку, и его слегка грубоватый палец воина коснулся её лба. Голос его прозвучал низко и мягко:
— Да. Пока я не найду Ножны и не покину этот мир, я буду защищать тебя. И не позволю лисам тронуть ни волоска на твоей голове.
С самого детства… никто никогда не говорил ей такого. Никто не смотрел ей в глаза, давая обещания… пусть даже и на короткий срок.
Но сердце… сердце забилось так быстро!
Хуа Мянь открыла рот, крепче сжала ручку двери. Слова вертелись на языке, но она проглотила их. Невнятно кивнув и пробормотав «спокойной ночи», она под его молчаливым взглядом юркнула в номер.
Хлопнула дверь.
Хуа Мянь тут же прильнула к ней, прижав ухо, и, вытаращив глаза, стала слушать, что происходит снаружи.
Лишь через несколько секунд она услышала звук карты и закрывающейся двери в соседнем номере. Девушка тяжело вздохнула, словно из неё вынули всю силу, и сползла на пол.
Она коснулась лба — то место, где его палец коснулся кожи, горело огнём, превращая её мысли в кашу.
Сердце колотилось так, что хотелось вызвать скорую.
***
Оставшись в одиночестве, Хуа Мянь пришла в себя и поняла, что попала в беду.
Она закончила умываться и легла в постель уже ближе к четырём утра. Снаружи было тихо, падал густой снег, даже съёмочные группы, работавшие по ночам, вернулись в отель. Укутавшись в одеяло, она ворочалась, и в голове роились мысли — вспомнила слова Сюань Цзи о лисах, о том, что они вернутся… Хуа Мянь чувствовала, будто в комнате кто-то прячется и наблюдает за ней.
Это ощущение становилось всё сильнее.
В конце концов, не выдержав, она тихо пискнула и накрылась одеялом с головой, словно одеяло было магическим барьером. Под одеялом она сжалась в комок, дрожа от страха и представляя, как под телевизором сидит белоснежная лиса и молча смотрит на неё.
У неё волосы на загривке встали дыбом. Она с остервенением закусила палец, проклиная себя за то, что не дала Сюань Цзи номер своего телефона — теперь даже позвать на помощь не было возможности!
И только она начала дрожать ещё сильнее, как вдруг балконная дверь издала чёткий, громкий «щелчок». Этот звук в ночной тишине прозвучал настолько неестественно, что Хуа Мянь даже забыла, как дрожать. Её спина одеревенела, а в голове стало пусто.
Она застыла, как статуя, пока не почувствовала, как край одеяла приподнялся. Она издала звук, похожий на плач, но в следующую секунду кто-то нырнул под одеяло и зажал ей рот.
— Не говори. Лисы хитры, они решили, что мы потеряли бдительность, и вернулись.
Чувствуя его ладонь, Хуа Мянь в темноте широко открыла глаза… Она повернулась, и мужчина навалился на неё сверху, его длинные ноги оказались между её ногами. От него пахло холодным снегом.
Он опирался на неё, и его дыхание обжигало щёки. Если бы не темнота под одеялом, она бы наверняка покраснела, как варёный рак.
— Я…
— Тс-с.
Под одеялом Сюань Цзи чувствовал тепло маленького, мягкого тельца. Её волосы пахли фруктами, этот аромат проникал ему в ноздри… Его рука лежала на её плече. В отличие от обычной тяжёлой одежды, сейчас на ней была лишь тонкая ночная сорочка. Тепло её тела легко передавалось его ладони — под грубой кожей ощущалась нежная, гладкая кожа.
Когда Хуа Мянь дёрнула головой, её нос коснулся его щеки.
От этого прикосновения в голове мужчины что-то загудело. Он сглотнул, внезапно осознав, как тесно им в этом замкнутом пространстве… Он повернул голову, собираясь приказать ей не двигаться, но слова застряли в горле и превратились в низкий, хриплый шёпот:
— Хуа Мянь, ты…
Хуа Мянь почувствовала, как рука на её плече чуть скользнула вниз…
Бретелька ночной сорочки соскользнула с плеча.
По её телу пробежали мурашки, кожа под его ладонью горела. Она стиснула зубы, чтобы не издать ни звука… В темноте под одеялом она подняла взгляд на Сюань Цзи. Оба молчали, но мужчина вдруг накрыл ей глаза ладонью, которой до этого закрывал рот.
— ?
Хуа Мянь замерла в недоумении, но почувствовала, как тёплое дыхание коснулось её губ… Мозг натянулся, как струна. Она судорожно сглотнула, и в этот же миг Сюань Цзи резко рванулся вверх, отбросил простыню, и синий свет меча Угуй озарил всю комнату!
Пока Хуа Мянь в панике пыталась укрыться одеялом, она успела заметить, как Сюань Цзи взмахнул мечом. Меч издал пронзительный гул, и в комнате раздался предсмертный вопль зверя!
Хуа Мянь вцепилась в одеяло, наблюдая, как её чемодан разлетается в щепки, а из него выскакивает белая лиса!
Она была белоснежной, с несколькими пушистыми хвостами. Один из них Сюань Цзи отсёк мечом, кровь брызнула повсюду, окрашивая остальные хвосты в алый цвет. От боли лиса сжалась, подпрыгнула, оскалилась на Сюань Цзи и одним прыжком вылетела в окно, исчезнув в снежной буре.
Сюань Цзи сделал несколько шагов и тоже выпрыгнул следом. Вскоре его высокая фигура растворилась в ночи.
Хуа Мянь осталась сидеть на кровати, сжимая одеяло, с остекленевшим взглядом.
Где я?
Кто я?
Что произошло?
***
Дождавшись, когда Сюань Цзи и лиса исчезнут, Хуа Мянь неуклюже выбралась из-под одеяла. Ноги дрожали, она с трудом нашла тапочки и, вытянув шею, посмотрела на чемодан, разрубленный пополам… На нём лежала отрубленная лисья лапа, всё было в крови, вещи пропитались ею, словно на месте преступления.
Хуа Мянь: «…»
Чемодан был новый, она купила его за три тысячи юаней, почти не пользовалась.
Одежда — сплошь дешёвка из интернет-магазинов, но после такого запаха крови понятно, что всё на выброс. Считай, ещё тысяча.
Химчистка ковра в отеле.
Моральный ущерб.
Расходы на похороны лисьего хвоста.
Хуа Мянь присела перед чемоданом, загибая пальцы, а потом осознала, что человек, который только что разнёс её номер, — самый настоящий нищий…
Хуа Мянь: «…»
Воистину, голый не боится того, у кого есть что терять. Завтра же пойдёт к режиссёру и скажет, чтобы зарплату этого интернет-знаменитости в массовке перевели ей на карту.
Поразмыслив о всякой ерунде, она не знала, что делать с лужами крови. Посидев немного, она снова вскарабкалась на кровать, зарылась в одеяло и, обняв колени, уставилась на балконную дверь.
Так она просидела целый час, пока за дверью балкона не мелькнул высокий силуэт, который уверенно спрыгнул на пол и вошёл в комнату.
Хуа Мянь: — А!
http://bllate.org/book/21766/2250934
Готово:
