— Послушав госпожу, — сказал Чжоу Син вместе с остальными, бросив взгляд на Лю Иинь, а затем на Бай Чжиюн, — и подумав о сердечных делах, в которые посторонним вмешиваться не пристало, мы поняли одно: раз есть такие слова от госпожи, нам уже нечего бояться, мы обязательно спасем господина.
Иинь кивнула:
— Сейчас все школы и секты разошлись на поиски, так что, думаю, новости появятся быстро. Но поскольку их цель — Карта Сокровищ, они неизбежно упустят из виду безопасность сестрицы Цзинь. Давайте скорее поедим, разделимся и проведем разведку. Если что-то обнаружим, подадим сигнал долгим свистом, чтобы оповестить остальных.
Все кивнули. Поев, они поодиночке разошлись. Бай Чжиюн повернулась к Иинь и спросила:
— А ну-ка посмотри, что у тебя в рукаве?
Иинь растерялась, но все же послушалась и запустила руку в рукав, нащупав там какой-то сверток из парчи. Слегка удивившись, она воскликнула:
— Это же братец У только что…
Бай Чжиюн кивнула:
— Разверни и посмотри, что там написано.
Иинь развернула парчовый лоскут и увидела на нем надпись: В течение семи дней успейте к берегам озера Дунтин в округе Чанша, меняйте цитру на человека.
Иинь потрясенно ахнула:
— Этот Гэ Юньсяо и впрямь невероятно хитер! Оказывается, он уже давно сбежал. Но если мы заявимся в его владения, боюсь, пути назад не будет.
Бай Чжиюн спросила:
— Ну так пойдешь ты или нет?
— Пойду, — ответила Иинь. — Я тотчас отправлюсь к могиле наставницы, чтобы проститься, но…
Се Линэр, зная, что та собирается сказать, подхватила:
— Что до дела Чжу Гэ, я тоже намерена во всем разобраться. Как насчет того, чтобы сначала вместе отправиться к озёрам Дунтин, а после — в округ Шу?
Услышав, что в голосе Линэр не осталось места для возражений, Иинь больше ничего не стала говорить и перевела взгляд на Бай Чжиюн. Та еще не успела открыть рот, как Чжиюн произнесла:
— Ты ведь помнишь то состязание во Дворце Гуанхань?
Иинь кивнула:
— Помню, только…
Бай Чжиюн холодно бросила:
— Никаких «только». Я приняла решение, можешь ничего не говорить.
Иинь и остальные приготовили вино и нехитрую еду для поминок и поспешили к Дворцу Фэнхань, но у самой могилы обнаружили У Мэнбая, Вэй Цзицзу и Чжана Сюня — те сторожили холм.
Иинь нахмурилась, сложила руки в приветствии и спросила:
— Зачем это вы, вместо того чтобы разыскивать Гэ Юньсяо, явились к могиле моей наставницы?
У Мэнбай легко улыбнулся:
— Выпал прекрасный праздник Чунъян. Раз уж я оказался в посёлке Цылинь, то как ни крути, должен был прийти и почтить память старейшины Лю.
Заметив краем глаза три поминальных дара на могильном холме, Иинь посмотрела на Чжана Сюня и Вэй Цзицзу:
— Вы трое застряли здесь — неужто вам еще что-то нужно сказать?
У Мэнбай чуть поклонился:
— Я нарочно ждал вас здесь.
В сердце Иинь уже догадалась о цели их визита и с напускным раздражением бросила:
— Чего это вы нас ждали? Мы вот помянем наставницу — и тоже отправимся искать этого Гэ Юньсяо.
Внезапно У Мэнбай выпрямился во весь рост, расправил плечи и широким шагом двинулся на Иинь, излучая мощную, подобную поднимающейся волне ци.
Он остановился примерно в сажени от нее и произвел вопрос:
— Позвольте спросить, куда именно вы намерены отправиться на поиски? Не стану скрывать, когда вы трое исчезли, все секты и школы перевернули этот посёлок Цылинь вверх дном…
Иинь не пожелала оставаться в долгу, прикрыла рот рукой и тихонько рассмеялась, тайком задействуя Проклятие Тысячи Цветов и Десяти Тысяч Демонов:
— И не боишься, что язык от ветра сведет? Хоть младшая сестрица и глупа, но обманывать себя не позволит.
Её улыбка была поистине прекрасна — словно распускающиеся весенние цветы, полная чарующего очарования, от которого все вокруг на миг лишились дара речи.
У Мэнбай почувствовал, как сердце у него заколотилось, а внутренняя сила едва не рассеялась. Однако, обладая чистейшим мастерством Цигун, он вовремя понял, что дело неладно, и тут же сосредоточил дыхание в даньтяне:
— Если девушка Лю не верит моим словам, то неужто лишь потому, что мы не обнаружили и следа вашего пребывания?
В его словах скрывалась толика Истинной Ци, способная привести человека в чувство.
Чжан Сюнь и Вэй Цзицзу вышли из состояния одурманенного блаженства и полной потери себя, возвращаясь к ясному рассудку.
Чжан Сюнь шагнул вперед и произнес:
— Девушка Лю, брат У говорит чистую правду. Мы обыскали даже бордели и постоялые дворы. А почему нам не удалось обнаружить ваших следов — об этом я и сам думаю с величайшим любопытством. Не окажете ли милость, просветите?
Иинь ответила:
— Ни за что. Эту тайну вам знать не положено.
Чжан Сюнь не стал допытываться и продолжил:
— С другой стороны, Гэ Юньсяо не мог раствориться в воздухе, а значит, мы предполагаем, что он давным-давно скрылся отсюда.
Иинь остолбенела: *И правда, я судила о людях по узору на дверной щели, недооценив их*, — они ведь догадались обо всем абсолютно верно.
Видя, что взгляд Иинь внезапно потускнел, Се Линэр шагнула вперед и заявила:
— Если у вас есть что сказать, так говорите прямо, к чему эти загадки и обиняки? Или вы хотите покрасоваться своим умом?
Лицо Чжана Сюня слегка порозовело:
— Куда мне сметь умничать перед девушкой Бай? Просто во время поисков мы обнаружили одну странную вещь.
Се Линэр спросила:
— Какую еще странность?
Чжан Сюнь ответил:
— Самое удивительное, что люди демонического пути испарились без следа буквально за одну ночь.
Се Линэр тоже нашла это странным: вчера, уходя оттуда, она еще видела немало выходцев с Диких Земель, а сегодня, выйдя из Воспоминаний о Прошлом, не встретила и тени живой души.
Заметив, как сильно сдвинулись ее брови, и догадавшись, что сама она не сможет найти причину, Чжан Сюнь продолжил:
— По моему скромному разумению, их внезапный отход объясняется двумя причинами. Первая — это непрерывное прибытие адептов праведного пути, из-за чего те поняли, что надежды завладеть цитрой больше нет. Вторая — новость о Карте Сокровищ Гэ Юньсяо просочилась наружу, и они изменили планы, решив сперва заполучить её.
Иинь только ступила на рекки и озерки и никогда прежде не сталкивалась с людьми демонического пути, поэтому сама до такого додуматься не могла. Она невольно испугалась:
— Неужто сестрица Цзинь теперь в смертельной опасности?
Вэй Цзицзу произнес:
— Именно поэтому ваши одиночные вылазки не только не спасут Цзинь Уянь, но и закроют вас самих в кольцо смертельной опасности. Это верх неблагоразумия.
Он хотел было сказать «верх глупости», но испугался, что Бай Сяоцзюй потеряет лицо, и потому заменил слово на «неблагоразумие».
Се Линэр наотрез отмахнулась:
— Мы пришли сюда лишь для того, чтобы почтить память старейшины Лю, вы всё не так поняли.
У Мэнбай произнес:
— Вы же сами только что слышали наши рассуждения: раз Гэ Юньсяо жаждет заполучить Кровавый Жуи, он непременно тайком отправит людей связаться с вами и потребует обменять цитру на заложницу. Но люди демонического пути сроду не держат слово, так что ради собственной безопасности нам лучше держаться вместе.
Он рассуждал столь складно и убедительно, словно видел все собственными глазами.
Иинь и ее спутницы на мгновение лишились слов, не зная, что возразить. А У Мэнбай добавил:
— Хотя школы и секты продолжают изо всех сил искать Гэ Юньсяо, они одновременно следят и за вами. Не мне вам объяснять этот скрытый смысл, вы и сами все прекрасно понимаете.
Се Линэр прищурилась, уставившись на У Мэнбая, и вдруг расхохоталась:
— Если отбросить всю шелуху, вы просто-напросто хотите увязаться за нами, верно?
У Мэнбай бросил взгляд на Бай Чжиюн с видом человека, разбитого горем:
— Не прошло и месяца, как моя невеста собирается замуж за другого. Как прикажете моему сердцу смириться с этим? Остается лишь постоянно находиться рядом с ней в надежде, что однажды она передумает.
Се Линэр заливисто рассмеялась:
— Забавно, как забавно… Ты ведь и лицом пригож, и умом наделен — поистине грозный соперник, которого нельзя сбрасывать со счетов.
У Мэнбай даже не стал скромничать и сложил руки:
— Благодарю за похвалу.
Се Линэр перевела взгляд на Вэй Цзицзу:
— А ты? Ты часом не хочешь поспорить за первенство с моей третьей сестрицей?
Лицо Вэй Цзицзу помрачнело:
— Я повторю то же самое: Лю Иинь погубила моих родных, и пока она не докажет свою невиновность, она останется целью моей мести.
Он бросил полный нежности взгляд на Бай Чжиюн, после чего повернулся к У Мэнбаю:
— Раз уж в помолвке брата У и сестрицы Бай произошел такой поворот, я, разумеется, больше не в силах сдерживать свое восхищение. Желаю посостязаться с братом У на любовном фронте — надеюсь, брат У не возражает?
У Мэнбай со сложенными руками ответил:
— Жажда прекрасного свойственна каждому. Если брат Вэй питает такие чувства, это лишь подарит Юн-эр еще один выбор. Рассуждая здраво, это даже к лучшему. Только… только я абсолютно уверен в том, что сумею завоевать ее сердце, и надеюсь, брат Вэй тогда не обидится.
Эти двое слаженно пели в унисон, словно совершенно не принимая Иинь в расчет. Впрочем, Иинь была даже рада такому покою: она сама по себе завершила обряд поминок, зажгла благовонную палочку и протянула ее Бай Чжиюн:
— Юн-эр, твоя очередь.
Взоры всех присутствующих разом устремились на Бай Чжиюн — всем не терпелось увидеть, как именно она поступит.
Бай Чжиюн неожиданно улыбнулась, приняла палочку и опустилась на колени перед могилой:
— Младшая Бай Чжиюн некогда принесла клятву с вашей ученицей Лю Иинь под луной — взять ее в жены в этой жизни. Да услышат духи предков, пусть защитят они наш союз!
С этими словами она вонзила благовоние в холм и отвесила три земных поклона.
Заметив, сколь серьезно та отнеслась к делу, все невольно вздрогнули; в их мечущихся взглядах читались самые разные мысли.
Се Линэр поочередно обвела взглядом Иинь, Чжана Сюня, У Мэнбая и Вэй Цзицзу, вдруг весело рассмеялась и запела:
— Гуси-лебеди на островке посреди реки воркуют, скромная и прелестная дева — добрая пара благородному мужу. То длинна, то коротка водяная трава, срываем ее то слева, то справа; скромная и прелестная дева — днем и ночью искать ее…
Закончив возжигать благовония, Се Линэр взмахнула рукой:
— Горные хребты лучше всего скрывают следы. Сначала проберемся горными тропами до Цзянчэн, а оттуда сядем на судно и поплывем на юг по реке Ханьцзян. Так мы избежим чужой слежки.
У Мэнбай кивнул:
— Весьма разумно, это избавит нас от множества хлопот. Время не ждет, выступаем.
Под прикрытием людей У Мэнбая троица Иинь благополучно покинула посёлок Цылинь и двинулась на восток. У Мэнбай и Вэй Цзицзу нарочно хотели поставить Иинь в неловкое положение, поэтому задали лошадям бешеный темп, однако Иинь неотступно следовала за ними, ни на шаг не отставая.
Стоит отметить, что скорость передвижения напрямую связана с мастерством внутренней энергии. Раз уж они затеяли негласное состязание, то, разумеется, не выбирали легких дорог: встречая на пути густые леса, ручьи, глубокие овраги и колючий кустарник, они не останавливались ни на миг, пробиваясь напролом по прямой.
Проскакав так около двух часов, они преодолели больше сотни ли.
Заметив, что лицо Вэй Цзицзу побелело и он явно выбивается из сил, У Мэнбай внутренне обрадовался и бросил взгляд на Иинь, но тут же испугался: лицо той было совершенно обычным, а дыхание — ровным и свежим. Его сердце пропустило удар, и он подумал: *В битве у Крепости У ее боевые искусства не были столь совершенны, с чего бы вдруг…*
В этот момент Иинь сама подъехала к нему:
— Разве братец У устал?
У Мэнбай знал, что долго ему не продержаться, но как настоящий мужчина разве мог он признать поражение? Его взгляд упал на Вэя и Чжана, и он решил использовать их, чтобы попросить об остановке.
Раскрыв его замысел, Иинь громко воскликнула:
— Ой, солнце уже садится! В этих горных ущельях и глубоких оврагах полным-полно волков и тигров, как стемнеет — беды не оберешься, поторапливаемся! — Не успев договорить, она уже умчалась на добрый десяток саженей вперед.
У Мэнбай, Вэй Цзицзу и Чжан Сюнь мысленно взвыли от боли, но, видя, что Бай Чжиюн и Се Линэр уже пустились в погоню, им оставалось лишь стиснуть зубы и последовать за ними.
Промчавшись через холмистую горную местность и почти не обмениваясь словами, к часу хай они наконец добрались до городских ворот округа Луцзян.
У, Вэй и Чжан валились с ног от усталости, да и троица Иинь чувствовала себя измотанной. Они прислонились к большому дереву, чтобы передохнуть до рассвета и войти в город.
Войдя за стены, они сразу направились на конюшню, где каждый выбрал себе скакуна по душе. Хотя исход негласного состязания с выбыванием слабых уже предельно прояснился, победители тоже изрядно намучились, поэтому никто не стал ничего озвучивать, решив беречь силы для возможных неожиданностей.
Вообще-то они могли сесть на корабль прямо здесь, но опасения все еще оставались: они боялись хвоста и слежки. Если притащить к озеру Дунтин толпу мастеров боевых искусств, Гэ Юньсяо отчаянно бросится в атаку — в лучшем случае просто сбежит, услышав шумиху, а в худшем устроит кровавую резню, чтобы выместить злобу.
Иинь приглянулся крупный вороной конь, но беда в том, что цена кусалась: вместе с седлом и сбруей он стоил триста лянов серебра. Она лишь недавно ступила в мир рек и озер, а поскольку на каждом шагу требовались траты, путевые деньги давным-давно иссякли.
Заметив ее стесненное положение, У Мэнбай вытащил два золотых слитка:
— Давайте я расплачусь.
Лицо Иинь залилось краской, она не могла вымолвить ни слова, украдкой бросив взгляд на Бай Чжиюн — слава богам, та не сделала ни движения и ничего не сказала. Чжан Сюнь тоже хотел предложить финансовую помощь, но прекрасно понимал: сделай он это сейчас, получится всё равно что плеснуть масла в огонь и еще сильнее вогнать Иинь в краску.
В этот момент Се Линэр с улыбкой остановила жесты У Мэнбая:
— Не заслужив награды, не принимай даров. Эти два слитка молодому господину У лучше приберечь для себя, а деньги за коней для меня и младшей сестрицы третья сестра выплатит сама.
Иинь на мгновение замерла, достала из пазухи последние двадцать лянов серебра и протянула лавчнику:
— Это задаток, мы пока пойдем купим сухой паек, а позже вернемся за конями.
Вэй Цзицзу презрительно фыркнул:
— Чего это девушка Лю так усердствует, у нас на серебро никто не скупится…
Чжан Сюнь перебил его:
— А я вот и впрямь ног под собой не чую от усталости. Услужите, девушка Лю, захватите и на меня немного сухого пайка, можно?
Иинь почувствовала благодарность и легко улыбнулась:
— Разумеется, братец Чжан, погодите немного.
У и Вэй с радостью бы увязались следом, желая посмотреть, как это они за столь короткое время наколдуют несколько сотен лянов серебра, но из-за вчерашнего перенапряжения силы еще не вернулись, так что им пришлось отбросить эти мысли.
Покинув конюшню вместе с Иинь, Се Линэр в ответ на немой вопрос не удержалась:
— Старшая сестрица, откуда у нас столько денег?
Се Линэр загадочно улыбнулась:
— Не бойся, третья сестра, у твоей сестрицы свои фокусы, просто иди за мной.
Свернув в узкий переулок, они применили легкие шаги, перемахнули через забор и прямиком бросились к заднему двору. Иинь мысленно вздохнула, поняв, что тут снова пахнет веселым заведением, и ноги ее буквально отказались идти дальше. Се Линэр разгадала ее тревогу:
— Третья сестра, неужто ты презираешь женщин из увеселительных домов?
Иинь покачала головой, и из ее глаз градом брызнули слезы. Тихонько всхлипнув, она прошептала:
— Что вы говорите, старшая сестрица, как я могу их презирать? Просто они пали на дно шлюх из-за нужды, как же мы… — она не смогла договорить и умолкла.
Се Линэр смахнула ее слезинку:
— То, что ты добра сердцем — это прекрасно, но разве все женщины на свете блюдут чистоту? Те, кто поистине подобны цветам гуйхуа — пусть и принимают гостей, но никогда не продают тело. А по-настоящему продаются лишь те, у кого в крови распутство. Мы просто воспользуемся ими, каждый получит свое.
Иинь вроде бы поняла, но на душе все равно скребли кошки. Се Линэр снова заговорила:
— Подумай сама: если мы не воспользуемся такими распутными девицами, неужто оставим их губить других? Пошли быстрее, неужто ты так спокойна за своего Юн-эр, что оставляешь ее наедине с У и Вэем?
Иинь сквозь слезы рассмеялась:
— Ишь ты, мой Юн-эр… мы же еще не поженились! У тебя на языке одни глупости, не буду с тобой разговаривать! — с этими словами она бросилась на север.
Стоило помнить: вода сулит богатство, а вода — это север, и большинство менял и бухгалтеров сидело именно там.
Заполучив мешочек с золотом и прикупив немного съестного и одежды, они вернулись на конюшню, рассчитались за коней и помчались в Цзянчэн.
Миновав городские ворота, они проехали около сотни ли на юг, собираясь въехать в густой лес.
У Мэнбай взмахнул рукой:
— В этом лесу нечисто, всем быть начеку!
Се Линэр тоже почувствовала исходящий из чащи тяжелый мертвецкий дух и указала вглубь деревьев:
— Почти полдень на дворе, с чего бы здесь стоять такому густому туману?
У всех внутри всё сжалось, каждый молча перешел в состояние боевой готовности.
Продвинувшись еще на два-три ли, они ощутили, что туман становится все плотнее, а впереди замаячило какое-то жилище. Се Линэр сказала:
— С чего бы в такой глуши взяться человеческому жилью? Четко пахнет обманом, лучше обойти стороной.
Иинь кивнула в знак согласия, но Вэй Цзицзу вставил свое слово:
— Белым днем — и вдруг призраки? Муж не должен сдаваться. Если мы сделаем крюк и об этом станет известно, наша репутация будет испорчена. — С этими словами он пришпорил коня и двинулся вперед.
У Мэнбай тоже не горел желанием соваться туда, но, услышав его слова, мысленно выругался: *Кто бы мог подумать, что глава Павильона Шансянь окажется таким трусом. Ладно, лишь бы я ошибался и ничего не случилось.*
Словно раскусив его мысли, Се Линэр улыбнулась:
— Раз мы не хотим заходить туда сломя голову, то и позволить ему рисковать в одиночку нельзя. Давайте разделимся: через благовонную палочку встречаемся здесь же.
У Мэнбай кивнул и прямо спросил Бай Чжиюн:
— Не пожелает ли Юн-эр пойти со мной?
Бай Чжиюн чувствовала за собой вину перед ним и не хотела прилюдно бить его по лицу, поэтому кивнула:
— Старшая сестрица, Иинь, братец Чжан — вы трое держитесь вместе, так будет надежнее.
У и Бай обошли лес с другой стороны для разведки. Оценив глазом, что до того дома примерно ли пути, Иинь опасалась спугнуть зверя, поэтому они оставили коней привязанными и двинулись крадучись.
Пройдя с десяток саженей, они обнаружили, что земля сплошь заросла невысокой синей травой и полевыми цветами — казалось, сюда годами никто не ступал. Невольно у них промелькнула мысль: *Уж не напрасно ли мы тревожимся?*
Но Иинь тут же покачала головой и спросила:
— Сестрица, братец Чжан, вы слышите стрекот цикад?
Се Линэр и Чжан Сюнь дружно покачали головами, и Чжан Сюнь произнес:
— Этот лес в окружности занимает никак не меньше десятка ли, как тут может не быть ни единой цикады? Здесь наверняка ловушка.
Се Линэр присела на корточки и поскребла землю ногтями:
— В этом лесу не только цикад, тут даже муравьев нет. Очень подозрительно, давайте не будем расходиться.
Иинь и Чжан Сюнь кивнули и продолжили путь.
Пройдя еще немного, они почувствовали, что туман сгустился донельзя: на расстоянии всего двух-трех саженей они уже не различали силуэта Се Линэр. Иинь дважды громко окликнула ее, но в ответ раздалась лишь тишина. Сердце ее заколотилось: *Неужели старшая сестрица уже погибла?*
Вспылив от тревоги, она бросилась вперед, но перед самым приземлением сложила ступени, оттолкнулась от ствола дерева и отлетела обратно. Лицо ее побледнело, а во взгляде застыл испуг. Чжан Сюнь поспешно спросил:
— Что случилось? Неужто девушка Се…
Иинь, всё еще дрожа от пережитого, лишь спустя мгновение произвела на свет ответ:
— Да там всего лишь соломенное чучело… Старшая сестрица умна и сведуща в медицине и ядах, с ней всё будет в порядке, пойдем дальше.
Заметив странное выражение ее лица, Чжан Сюнь нахмурился:
— Чего бояться какого-то чучела… — не успел он договорить, как его собственное лицо переменилось. Соломенное чучело?! Материализовалось из ниоткуда!
Иинь и Чжан Сюнь продолжили путь, предельно настороженные. В их ладонях уже бурлила Истинная Ци — случись беда, они сумеют перехватить инициативу.
Пройдя еще саженей шесть-семь, они увидели обрушившуюся каменную стену. Стоило им сделать несколько быстрых шагов, как они должны были ступить внутрь дома, но странное дело: расстояние, бывшее буквально на кончиках пальцев, казалось бесконечно далеким. Сам дом словно смещался, не позволяя им приблизиться.
Чжан Сюнь прошатался по миру рек и озер всю жизнь, каких только опасностей он не видывал? Но при виде такой чертовщины его сердце забилось птицей в груди, и он тихо спросил:
— Что делать? — Вопрос прозвучал так, словно он задавал его сам себе и одновременно — Иинь.
Иинь остановилась и подумала: *Тут наверняка применено искусство инь-ян и пяти стихий, оно застилает нам глаза*.
Тут же оторвав лоскут от одежды, она завязала себе глаза повязкой:
— Прошу тебя, братец Чжан, следуй за мной по пятам и ни на что не обращай внимания — что бы ты ни увидел или ни услышал.
Чжан Сюнь удивился:
— Разве девушка Лю разбирается в искусстве инь-ян и пяти стихий?
Иинь покачала головой:
— Я слышала об этом лишь от второй сестрицы, сама же смыслю в том ровно ноль. Но раз иного выхода нет, нам остается лишь не смотреть, не слушать и не думать — идти напролом, закрыв глаза.
Завязав глаза, Иинь пошла впереди и вдруг спросила:
— Братец Чжан, как по-твоему, земля круглая или квадратная?
Чжан Сюнь подумал немного и ответил:
— Мудрецы древности состояние неразделенного неба и земли, рождение хаоса, называли великим пределом — тайцзи. Тайцзи рождает две формы, разделяя их на инь и ян.
Иинь произнесла:
— Светлое время суток — это ян, темное — инь. Сейчас ты видишь всё вокруг, а я нахожусь во тьме — это ведь тоже можно назвать инь и ян, верно?
http://bllate.org/book/21765/2250823
Готово:
