Свист!
Черная тень, подобная проворной змее, молнией пронеслась в воздухе. Она оставила глубокий, жуткий кровавый след на теле самого крикливого из громил, после чего мгновенно вернулась обратно. Бандит от боли рухнул на землю, суча ногами и истошно вопя.
— Заткнись! Откуда столько болтовни у проигравших? — Ан Хэ сердито взмахнула длинным кнутом. Этого удара хватило, чтобы охладить пыл остальных — они поспешно захлопнули рты, ведь никому не хотелось лишиться еще одного слоя кожи. — Уведите их всех, а этого толстяка приволоките сюда!
— Есть!
— Девушки, может, отпустите меня? Если нужно передать какое-то сообщение, я с огромным удовольствием стану вашим гонцом... — Толстяка подтащили к Ан Хэ и Ан Цзин. Он заискивающе потирал руки, растянув лицо в подобострастной улыбке.
— Отпустить тебя? — Ан Цзин холодно усмехнулась. — Ты слишком высокого мнения о своей участи.
— Вторая сестра, что случилось? — с любопытством спросила Ан Лэ. Увидев суматоху, она вместе с Яэр и остальными подошла ближе, и вскоре вокруг толстяка образовалось плотное кольцо из людей Ан Цзин.
— Ничего особенного, — при виде Ан Лэ лед в глазах Ан Цзин растаял. Она едва заметно улыбнулась и спокойно ответила: — Просто улаживаю мелкое недоразумение.
— А, понятно, — Ан Лэ озадаченно почесала в затылке.
Ан Хэ, стоявшая рядом, сложила руки на груди и бросила на сестру насмешливый взгляд:
— Ан Лэтянь, ты чего такой бледный, как привидение? Совсем никудышный, испугался простой драки.
Невыносимая Ан Хэ! Неужели ей обязательно нужно каждый день язвить?
— Кто испугался? — огрызнулся Ан Лэ. — Просто мне не повезло: стоило выйти на улицу, как на голову свалилась невоспитанная свинья.
Ан Хэ удивленно вытаращила глаза:
— В этом мире бывают летающие свиньи?
— ... — Бывают! Вон она, у тебя под ногами!
В этот момент подал голос тот самый проклятый толстяк. Он озадаченно посмотрел на Ан Лэ:
— Эй, парень, это не тебя я только что придавил? Что, опять под свинью попал?
Ан Лэ едва не взвыл от бешенства, мысленно крича: Да пошел ты! Хоть каплю самосознания имей!
Ан Хэ перевела взгляд с толстяка на Ан Лэ, и до нее дошло. Она вздохнула:
— Ан Лэтянь, то, что ты до сих пор жив — настоящее чудо.
— Вспомнил! Эту девицу я тоже видел! — толстяк указал на Ан Цзин, словно его осенило. Он злобно сплюнул и с отвращением прорычал: — Так вы все заодно! Решили поиздеваться надо мной?
Ан Цзин улыбнулась:
— Именно так. Тот, кого вы донимали — моя четвертая сестра, а тот, кого вы тяжело ранили — мой третий брат. Ты правда думал, что выйдешь из этого сухим?
Одутловатое лицо толстяка посинело от страха. Он стиснул зубы и прошипел:
— Ха! Да я и не такое видал! Думаете, я вас испугаюсь? Скажу по чести: лучше отпустите меня по-хорошему, иначе мой господин устроит вам сладкую жизнь! — Поняв, что избежать расплаты не удастся, он отбросил притворство, и его лицо исказилось в злобной гримасе.
— Бе-е! Передай своему господину, что мы и так хороши, — Ан Лэ и Ан Хэ в один голос скорчили толстяку дерзкие рожи.
Яэр, глядя на это, безнадежно приложила руку ко лбу: два маленьких демона, ни в чем не желающие уступать даже в словесной перепалке. И в кого они такие? Отец-генерал совсем не такой.
— Хорошо, такая твердость духа похвальна, иначе я бы переживала, что ты не выдержишь... — Ан Цзин тихо рассмеялась, подобно орхидее, расцветающей в тихой долине, но в этом смехе сквозил холод.
Стражники невольно втянули головы в плечи. Свист! Не повезло же толстяку. В поместье генерала все знали: вторая госпожа, хоть и холодна натурой, славится тем, что яростно защищает своих, особенно их болезненного третьего молодого господина.
— Цзэн Пань, — негромко позвала Ан Цзин.
— Я здесь! — Цзэн Пань не ожидал, что вторая госпожа знает его имя. Обычно они почти не общались, и он так разволновался от гордости, что, выходя из строя и кланяясь, даже заикался.
— Когда твой Сяо Ци родился, наш дом не сделал никаких подношений. В качестве компенсации я дарю тебе этого человека. Пусть его отец делает с ним, что хочет, но вы не смеете его отпускать, — холодно произнесла Ан Цзин.
Остальные стражники притихли.
— Сяо Ци... его отец... — Ан Лэ удивленно прикрыла рот рукой. Об отце Сяо Ци в округе Цзэн Паня ходили легенды, она даже была наслышана о нем.
Цзэн Пань чуть не заплакал: Госпожа! Мой Сяо Ци — осел! Осел! Ему не нужны подарки от дома Ан! А с тех пор, как я продал его мать, отец Сяо Ци только и делает, что орет по ночам! Вы... вы дарите ему человека...
О, вкусы у них специфические... Стражники с жалостью посмотрели на толстяка, отчего у того по спине пробежал холодок.
Ан Лэ прыснула со смеху, ее взгляд недобро скользил по филейной части толстяка. Тот судорожно сжался, предчувствуя свою участь, прикрыл зад руками и взвыл:
— Вы... вы, звери! Если посмеете так со мной поступить, мой господин вас не простит!
Нет, мы не звери, мы хуже зверей! Твой будущий партнер по играм — осел! Ан Лэ злорадствовала, ничуть не осуждая сестру. Эти люди были жестоки и беспринципны, наверняка на их счету немало грехов. Даже если их не убить, они должны сполна ощутить, что такое возмездие.
Вторая сестра обычно не такая. На вид она мягкая и утонченная, но в расправе с негодяями всегда решительна. Наверное, она знала, что Ан Лэ не любит вида крови, поэтому проявила милосердие. На сердце у Ан Лэ потеплело. Это чувство, когда о тебе кто-то заботится, было таким волнующим. В прошлой жизни у нее был старший брат, но она никогда не ощущала ничего подобного.
Все-таки иметь сестру — это прекрасно, счастливо подумала Ан Лэ.
Яэр, пытаясь что-то вспомнить, внезапно подала голос:
— Разве Сяо Ци не маленький ослик? Значит, его отец тоже... осел? Говорят, он постоянно орет, спать не дает всей улице Наньу. Очень известный осел. — Голос ее был тихим, но эхом отдавался в ушах присутствующих.
Осел... осел... осел...
Орет... орет... орет...
Бах! Раздался глухой звук: толстяк пустил пену изо рта и, закатив глаза, окончательно потерял сознание.
Ан Хэ нахмурилась и махнула рукой:
— Утащите его. Найдите место, где запереть. Это человек отца Сяо Ци, с ним нельзя обращаться небрежно!
— Вторая сестренка... — Ан Лэ прильнула к Ан Цзин, ее голос был приторно-сладким. Она хлопала глазками, глядя на нее с обожанием. — Ты лично отомстила за меня, я так тронута! А я уж думала, ты велишь нам не навлекать беду.
— Навлекать беду нельзя, но и позволять обижать людей дома Ан я не позволю, — Ан Цзин глубоко взглянула на Ан Лэ и повернулась, но почему-то не сделала ни шагу.
— Вторая сестренка? — Ан Лэ увидела, как тело сестры мелко дрожит, и, обеспокоенная, обошла ее, но тут же застыла.
Ан Цзин стояла с нахмуренными бровями, ее прекрасное лицо стало мертвенно-бледным, а из уголка губ сочилась струйка крови.
— Лэтянь... — Ан Цзин почувствовала неладное. Она попыталась собрать внутреннюю энергию, но поняла, что отравлена. Она не знала, как это произошло, но не могла допустить, чтобы близкий человек видел её страдания. Она выдавила из себя слабую улыбку, пытаясь погладить Ан Лэ по лицу, но силы оставили её, и она безвольно осела в объятия сестры.
Почувствовав холодные пальцы сестры на своем лице, Ан Лэ в ужасе прошептала:
— Вторая сестренка?
Она смотрела на бледное лицо Ан Цзин, которое еще мгновение назад было таким живым.
Ан Лэ впервые охватила такая паника. Ее глаза налились кровью, она обернулась и закричала на Яэр и остальных:
— Лекаря! Живо, черт возьми, найдите мне лекаря!
***
В темной пещере.
— Никчемный мусор!
Разъяренный мужчина с размаху ударил ногой коленопреклоненного человека в черном, отшвырнув его в сторону.
— Как ты выполнял задание? Твою мать, как ты это сделал?! — глаза мужчины горели яростью. Он продолжал пинать подчиненного, рыча от злости.
— Молодой господин, прошу... прошу, успокойтесь... — человек в черном съежился, не смея уклониться от ударов, даже когда у него пошла кровь. Только когда мужчина остановился, чтобы перевести дух, он вытер кровь с губ и пролепетал: — Молодой господин, вы велели мне следить за людьми из дворца Шуйюэ и искать возможность для удара. Те глупцы из дворца как раз ввязались в конфликт с противником. Я не знал, кто они, но их было много, и они были сильны. Я решил воспользоваться случаем и стравить их, чтобы мы могли воспользоваться плодами их борьбы... Я не знаю, в чем я ошибся! Прошу, укажите на мою ошибку!
— Ты не ошибся! — мужчина развернулся и впился в него взглядом. — Моя ошибка в том, что я послал такого идиота, как ты! Ты нашел возможность, хорошо! И использовал яд, да?
— Да... все верно, — испуганно ответил подчиненный.
— Но ты использовал наш фирменный яд! Ты, идиот, это называется стравить противников? Во всем мире все знают, что этот яд принадлежит только секте Цинхуа! В лавке за гроши можно купить обычный яд, ты не мог потратиться на что-то менее приметное? — взревел мужчина. — Ты думаешь, мы все еще в зените славы? Мы прячемся, чтобы выжить! Ты хочешь погубить всех нас?
— Простите... я заслуживаю смерти... прошу, вспомните о моих годах службы и дайте шанс искупить вину! — человек в черном дрожал, в его глазах читался животный страх. Если господин не простит его, он не жилец.
В секте Цинхуа лишних людей не жалели.
— Хорошо, я дам тебе шанс, — мужчина злобно прищурился. — Убей ту женщину, которая отравлена, и закопай так, чтобы никто не нашел. Сделай это до того, как люди из дворца Шуйюэ поймут, чьи это рук дело! Сделай это красиво. Если снова ошибешься... Хм! Ты знаешь, что будет!
— Есть! — человек в черном в панике исчез.
***
Возле каморки одной из гостиниц городка Цзиндэ.
Две палки методично опускались на спину — звук ударов не стихал ни на минуту.
Ан Лэ сидела в кресле, подперев голову рукой. Ее лицо было мрачным. Рядом стояли И, Эр и Сань, их взгляды были прикованы к полуголому громиле, которого стражники Ан Лэ избивали до полусмерти.
— А-а-а! — после истошного вопля бандит рухнул на землю, перестав подавать признаки жизни.
— Господин, он снова отключился, — Сань прикрыл рот веером и прошептал на ухо Ан Лэ.
— Облить водой, привести в чувство и продолжать, — сквозь зубы процедила Ан Лэ. — Я не поверю, что они не заговорят.
— Его уже четыре раза обливали водой. Если продолжим, он отдаст концы, — здраво заметил Сань.
Ан Лэ холодно бросила:
— Тогда берите следующего.
Сань кивнул, махнул рукой, и бездыханного бандита утащили, а на его место вывели другого.
Тот, весь в поту, увидев спину Ан Лэ, рухнул на колени и принялся биться головой об пол:
— Господин, пощадите! Мы не травили ее! Это не мы!
Он был в ужасе. Двоих его товарищей этот мальчишка довел до полусмерти, но самое страшное было не это. Рядом с ним стоял какой-то простоватый на вид паренек, который, бросая избитых обратно в каморку, небрежно сыпал соль им на раны, называя это дезинфекцией! Бедняги катались по полу, мечтая, чтобы с них содрали кожу. Даже они, привыкшие жить на острие ножа, дрожали от страха.
— Хм, не вы? — Ан Лэ усмехнулась, встала и повернулась к нему. В ее глазах горел огонь. — Моя сестра была отравлена после схватки с вами! Если не вы, то кто? Хотите жить — выдавайте противоядие, иначе все пойдете на дно! Если с сестрой что-то случится, вы все отправитесь за ней!
— Господин, умоляю, это правда не мы! — рыдал бандит.
Стражники уже занесли палки, как вдруг появилась Яэр. Она прибежала, придерживая подол юбки, с очень встревоженным лицом.
— Господин, Му Линь просит вас немедленно прийти.
Му Линь присматривала за сестрой. Раз зовет — значит, что-то выяснила.
Ан Лэ нахмурилась и, махнув рукой, поспешила прочь.
Как только она ушла, И, Эр и Сань растерянно переглянулись. Эр схватил Яэр:
— Девушка Яэр, что нам делать дальше?
Яэр оттолкнула его, закатив глаза:
— Спрашиваете меня? Бросьте их обратно в каморку! Господин на эмоциях, это понятно, но вы-то зачем потакаете? Знаете, кто они такие? Знаете, чьи это люди? Когда они придут с разборками, вам мало не покажется! — она убежала, не желая тратить время на нотации.
Эр проворчал:
— Хм, пугает только. Да кого наш господин боялся?
И покосился на него:
— Господин не бог. Не пользуйся его покровительством, чтобы наживать ему врагов. — Он слишком хорошо знал Эра: тот выглядел простаком, но под влиянием хитрого Саня набрался дурных привычек.
Сань не обращал внимания на споры, подошел к стражникам и вежливо поклонился:
— Благодарю за помощь. Отведите его обратно в каморку.
***
Комната, которую сняла Ан Цзин. Внутри было полно людей: Ан Хэ, стражники, Му Цинъянь, Юэ-эр, Сяо Бай... и Му Линь, сидящая у кровати. На кровати лежала Ан Цзин, бледная как бумага. Видимо, яд причинял невыносимые страдания — даже во сне ее брови были плотно сдвинуты.
Ан Лэ подошла к кровати, сжала холодную руку сестры и почувствовала, как сердце сжалось от боли.
— Господин, это яд секты Цинхуа. — Му Линь тяжело вздохнула. Она была мастером в создании ядов, но вот с противоядиями... У секты Цинхуа были свои секреты, составы их ядов не были известны никому. Разве можно так просто найти лекарство?
— Яд? — Ан Хэ, чьи глаза были красными от слез, хрипло спросила: — Что это за штука? Это какое-то животное, вроде скорпиона или змеи?
— Секта Цинхуа была наемниками. Если заказчик хотел, чтобы жертва мучилась, они использовали этот яд, — Му Линь сделала паузу. — Это существо, которое они специально разводили. Укус — и яд превращается в черную жижу, которая проникает в рану. Говорят, отравленный испытывает адские муки, будто его пронзают тысячи игл. Если в течение трех дней не найти противоядие, смерть неизбежна...
Му Линь осторожно убрала прядь волос с шеи Ан Цзин. На белой коже чернела крошечная ранка.
— Яд действует мгновенно, — серьезно сказала Му Линь. — В тот момент рядом с госпожой были только вы, господин. Видимо, кто-то в тени выстрелил этим существом.
— Это не важно. Важно, можно ли сейчас приготовить противоядие... — Ан Лэ умоляюще смотрела на Му Линь, словно та была ее последней надеждой.
— Секта Цинхуа была уничтожена дворцом Шуйюэ несколько лет назад... — Му Линь отвела взгляд, не в силах смотреть на надежду в глазах Ан Лэ.
— И что это значит? — лицо Ан Лэ стало серым.
— Я... я попросила Яэр сварить отвар, чтобы временно подавить действие яда. Это облегчит страдания, но максимум на пять дней. Если за пять дней не найти противоядие, госпожа... — Му Линь не смогла произнести слово смерть.
— Ты хочешь сказать, что не можешь ее спасти? — лицо Ан Лэ помрачнело.
Му Линь ничего не ответила, лишь стиснула зубы и вышла из комнаты. Ответ был очевиден.
Ан Лэ бережно укрыла руку сестры одеялом и подошла к Му Цинъянь.
Она смотрела на нее с тоской. На лице этой женщины не было привычной обольстительной улыбки, только равнодушие. И верно, разве можно ждать, что она будет страдать так же, как она? Ан Цзин — не ее сестра, они едва знакомы, и их связывает лишь обещание. Как только Ан Лэ найдет ее старшего брата, их пути разойдутся.
— А ты? — голос Ан Лэ дрожал. — Ты можешь спасти мою вторую сестру?
http://bllate.org/book/21755/2249625
Готово:
