Чтобы достойно принять будущую невестку рода Е, Е Цинь распорядилась устроить пир в честь прибытия гостьи.
Помимо четверых наследников семьи Е, на торжестве Лин Сяо увидела Е Гуанмина — одного из старейшин, отца Е Гуйжэня и старшего дядю Е Сюаньчэ и остальных. У Е Гуанмина уже поседели волосы, но он всё ещё излучал властность, а прожитые годы добавили его облику суровую печать былых времён, отчего он казался грозным, даже не пытаясь проявлять гнев.
Видя, что все, включая главу семьи Е Сюаньчэ, почтительно приветствуют Е Гуанмина, Лин Сяо впервые в жизни склонила голову перед кем-то, кроме деда.
— Рассаживайтесь, сегодня у нас гостья, так что не стесняйтесь, — голос Е Гуанмина звучал гулко. Взглянув на Пэй Шаоин, он мгновенно смягчился и с улыбкой добавил: — Девочка Шаоин, ты наконец приехала. Этот мальчишка Чунь каждый день ждал, когда же ты поселишься в Обители Падающей Сакуры.
— Дядюшка Е, вы снова меня смущаете, — зарделась Пэй Шаоин.
Е Гуанмин рассмеялся и перевел взгляд на Лин Сяо, в котором читалось любопытство:
— Тебя зовут Лин Сяо, второе имя Цзинъюань, верно?
— Да.
— Тот, кого выбрал этот лентяй, точно не может быть заурядностью. Если возникнут вопросы или понадобится помощь, не стесняйся, обращайся!
— Благодарю, старейшина Е, — Лин Сяо ответила с почтением, а про себя подумала: У меня-то проблем точно не будет, а вот возникнут ли они у вас — ещё вопрос.
Пир прошёл гармонично, совсем как семейный ужин — никакой гнусной иерархии, присущей клану Пэй.
Наблюдая за тем, как с Шаоин спали оковы напряжения, Лин Сяо, криво усмехнувшись, задумчиво вертела в руках бокал. Может, здесь и правда можно задержаться, чтобы в тишине обдумать план мести? Внезапно рука стала лёгкой. Лин Сяо скосила глаза: Е Сюаньчэ небрежно переливал вино из её бокала в свою чашку с чаем.
— Ты что творишь? Ты же не пьёшь?
— Завтра занятия, сегодня нельзя.
— Что за чушь собачья? Какая связь между уроками и вином? — Лин Сяо потянулась к кувшину, чтобы налить снова, но бокал был пробит насквозь метко пущенным зернышком боба.
— Ты! — Лин Сяо, скрежеща зубами, уставилась на обидчика.
— Этот я заберу, чтобы ты случайно не поранилась и никого не отравила, — Е Сюаньчэ одной рукой прижал её ладонь к столу, а другой забрал пробитый бокал, ослепительно улыбаясь. — Завтра утром жду тебя в Малом саду Ия.
— Хорошо, — процедила Лин Сяо, сверля взглядом этого невыносимого человека.
— Хорошая ученица, — Е Сюаньчэ улыбнулся и положил в её чашку кусок мяса.
Е Цинь и Е Чэньюй наблюдали за этой сценой, и мысли их были диаметрально противоположны.
Неужели четвёртый наконец-то решил по-человечески с кем-то общаться, — подумала Е Цинь.
Четвёртый и правда извращенец, раз решил задирать такого маленького дьяволёнка. Не боится, что тот в порыве ярости их всех здесь прикончит, — подумал Е Чэньюй.
На следующее утро Лин Сяо разбудил звук флейты.
Во дворе Е Гуйжэнь учил Пэй Шаоин играть на флейте Пурпурной Души. Пэй Шаоин играла ещё неуверенно, но уже могла выводить обрывки мелодии.
Услышав шаги, она опустила инструмент:
— Брат, ты проснулся?
— Да, — Лин Сяо подошла ближе. — Я иду к Е Сюаньчэ, учитесь дальше.
— Постой, — Пэй Шаоин удержала её и протянула тарелку с печеньем в форме сакуры. — Возьми на завтрак.
Жуя лакомство, приготовленное Шаоин, Лин Сяо неспешно дошла до Малого сада Ия, но обнаружила там не только Е Сюаньчэ, но и Е Чэньюя с Е Цинь.
— Наконец-то соизволила явиться? — безразличным тоном бросил Е Сюаньчэ. Он с самого утра ждал его, а этот бездельник прогуливался, жуя сладости, словно на променаде, пока он сам даже не завтракал.
— Вторая сестра, Е Чэньюй, вы-то что здесь делаете? — Лин Сяо проигнорировала язвительное ворчание Е Сюаньчэ, словно того не существовало, и обратилась к остальным. Раз вчера вылил вино, значит, надо довести тебя до белого каления!
Е Цинь, глядя, как лицо четвёртого брата почернело сильнее подгоревшего кунжутного пирожного, прыснула в кулак и потянула Лин Сяо за собой:
— Сяо, сегодня мы поведём тебя в Город Инструментов, выберем тебе что-нибудь.
— Вторая сестра, подожди, — прервал её Е Сюаньчэ. — У нас в семье четыре типа инструментов: духовые, струнные, щипковые и ударные. Нужно понять, к чему у него лежит душа. — Он повернулся к Лин Сяо: — Что хочешь освоить?
— Какой инструмент в вашей семье самый мощный? — Лин Сяо скрестила руки на груди. Натягивать лук — так самый тугой, стрелять — так из самого длинного. Это всегда было её принципом.
— Самые сильные у нас — духовые, — Е Чэньюй, узнав, что Лин Сяо с Острова Призраков, решил проявлять осторожность, но при виде её не смог сдержаться и заговорил.
— Тогда буду учиться играть на духовых, — Лин Сяо сохраняла вид человека, уверенного в своём мастерстве.
— Духовые не каждому даются, сначала нужно пройти проверку дыхания, — Е Сюаньчэ покосился на её самодовольное лицо, желая сбить спесь.
— Четвёртый прав. Давай, — Е Чэньюй охотно поддержал игру и достал длинную тростниковую трубку. — Попробуй втянуть ею воду из этой чаши, — он указал на стол.
— Не смотрите на меня свысока, — Лин Сяо взяла трубку и с полной уверенностью опустила её в воду. Она не верила, что если её сестра смогла освоить духовые, то она сама не справится.
Однако как она ни старалась, как ни втягивала воздух, у неё ничего не вышло. Тяжело дыша, она спросила Е Цинь:
— Вторая сестра, я что-то делаю не так? Почему это так сложно? Может, есть тест попроще?
Е Цинь, слегка удивлённая, кивнула:
— Есть один. Попробуй вот этим листом бумаги, он плотнее обычного, додуть до самой крыши.
Лин Сяо взяла лист, пробовала несколько раз, но каждый раз ей не хватало пары кулаков до края крыши.
— Я же говорил, не каждому дано, — безжалостно усмехнулся Е Сюаньчэ.
— Шаоин всё это удалось? — Лин Сяо не могла поверить.
— Не хочу тебя расстраивать, брат, — Е Чэньюй похлопал её по плечу, — Шаоин — редкое исключение среди девушек, но эти тесты обычно проходят все мужчины. Твоё дыхание слишком слабое.
— Чушь! Я могу обежать вокруг озера сотню раз и даже не запыхаться, как оно может быть слабым! — Лин Сяо всё ещё упрямилась.
— Дыхание — это не выносливость. Оно либо дано от рождения, либо тренируется, но если врождённые данные слабы, развить их трудно, — утешила её Е Цинь.
— Ничего страшного, давай попробуем струнные, — Е Чэньюй протянул ей эрху. — Попробуй сыграть.
Лин Сяо взяла инструмент, Е Сюаньчэ поправил её позу, и она начала. Раздался звук, похожий на скрежет острых ногтей по металлу — у всех присутствующих заныли зубы и зашевелились волосы на голове.
— Стоп! — Е Чэньюй закрыл уши и умоляюще посмотрел на Е Сюаньчэ.
На лице Е Сюаньчэ застыла маска, а рука, с которой капала вода, дрогнула — видимо, он был в шоке от этого пронзительного шума.
На лбу его вздулась вена. Подавив эмоции, он достал платок, яростно вытер чай с рук и, сохранив идеальную улыбку, произнёс:
— Прекрасно. Следующий!
Е Цинь поспешно отобрала эрху и сунула ей в руки гуцинь.
Лин Сяо закатила глаза. Е Сюаньчэ выглядел так, будто проглотил муху — к чему этот цирк? Надеюсь, он поймёт, что это бесполезно, и отстанет.
Она перестала упираться и небрежно коснулась струн. Раздались глубокие, звучные ноты, вполне приятные на слух.
— Это хорошо, это отлично! Сяо, кажется, у тебя талант, даже случайные ноты звучат достойно, — захлопала в ладоши Е Цинь. — Давай, попробуй вложить немного духовной энергии.
После череды неудач Лин Сяо воспряла духом. Она направила энергию в кончики пальцев — вены на тыльной стороне ладони потемнели, — и стоило ей коснуться струн, как одна из них с треском лопнула. Рука дрогнула, она попыталась сыграть на другой, но следом порвались все пять.
— Э-э, это… — Е Цинь замялась, не зная, что сказать.
— Может, попробуем ударные? — предложил Е Чэньюй.
— Точно! Выбирай: либо мои тарелки, либо барабан третьего брата, — Е Цинь призвала свой артефакт Цзинтянь, а Е Чэньюй принёс свой барабан Чжэньтянь.
Лин Сяо с лёгким изумлением взглянула на артефакт Е Цинь, а затем решительно схватила барабанные палочки и уставилась на троицу.
— В ударных главное — ритм. Если его нет, получается просто шум, — сказал Е Сюаньчэ и подмигнул Е Цинь.
Та поняла намёк, ударила в тарелки, задавая короткий ритм, и кивнула Лин Сяо. Та повторила — получилось громко и, по её собственному мнению, весьма недурно.
— Ох… — Е Чэньюй вытер пот с ладоней. Впервые он узнал, что его барабан может издавать такой раздражающий звук.
— Ты можешь играть серьёзно? — не выдержал Е Сюаньчэ. Неужели этот парень специально валяет дурака, чтобы не учиться музыке?
— Я играю максимально серьёзно!
Увидев в глазах Лин Сяо смесь невинности и искреннего возмущения, Е Сюаньчэ понял, что она действительно старается. Потерев переносицу, он поднялся:
— Ладно, учись щипковым. Пошли в Сокровищницу, найдём инструмент покрепче.
— Покрепче? — удивилась Лин Сяо. — Какие инструменты самые прочные?
— Те, что самые прочные, тебе вряд ли удастся использовать, — безжалостно отрезал Е Чэньюй.
— Почему? — не унималась она.
— Идём, — Е Сюаньчэ вышел из сада.
В Сокровищнице глаза разбегались от диковинных вещей: керамические вазы причудливых форм, прыгающие сами по себе шары — Лин Сяо чувствовала себя дикаркой из глуши.
Её взгляд блуждал по полкам, пока не замер на странном инструменте на стене. Всего четыре струны, никакой деки — они были натянуты на четыре серых полых стержня.
Словно под гипнозом, Лин Сяо, не обращая внимания на троицу, медленно побрела к этой странной вещи.
Е Сюаньчэ копался в груде инструментов, выбирая гуцинь со струнами из шёлка тысячелетнего снежного шелкопряда. Он обернулся, чтобы подозвать Лин Сяо, но увидел лишь Е Чэньюя и Е Цинь.
— Где Лин Сяо?
— Разве она не шла за нами? — они обернулись и увидели, как Лин Сяо протягивает руку к инструменту на стене.
— Сяо, нельзя!
— Лин Сяо, остановись!
— Не трогай!
Три возгласа слились в один, и все трое бросились к ней.
http://bllate.org/book/21754/2249416
Готово:
