Разве староста класса вообще слушает лекции! Ты так внимательно смотришь на Цзян Яншуй, словно у неё на лице задачи написаны!
Она злилась до спрессованного внутри взрыва и с излишней резкостью перевернула страницу: бумага издала громкий шуршащий звук.
Движения Цзян Яншуй, объяснявшей задачу, замерли. Она подсознательно хотела повернуть голову, но, осознав это, почувствовала, как на мгновение сердце ушло в пятки.
За прошедшие выходные она не получила от Е Цзинь ни единого сообщения. Раньше Е Цзинь обязательно рассказывала ей о каких-нибудь интересных вещах, приключившихся на выходных, но за эти два дня телефон будто сломался — от него не было ни весточки.
— Староста, я всё ещё кое-чего не понял из того, что ты только что сказала, не мог бы ты повторить ещё раз? — почесав в затылке, с виноватым видом произнес староста учебной части.
Страница, которую зажала в пальцах Е Цзинь, тут же нечаянно прорвалась, издав тихий рвущийся звук.
— Я только что записала все шаги на этом черновике, возьми его с собой. Там всё изложено очень понятно, сравни и разберешься. — Голос Цзян Яншуй звучал несколько сухо, и вместе с черновиком она вернула старосте и вариант с задачей.
— Оу… ну ладно, так тоже пойдет. — Староста взял бумагу, но уходить пока не спешил. Заметив, что Цзян Яншуй не собирается обращать на него внимания, он помялся немного и всё-таки ушел.
С уходом этого парня молчание между ними не рассеялось. Е Цзинь смотрела на книгу в собственной руке, пытаясь кончиками пальцев понемногу разгладить заломленный ею же уголок страницы, а на вид казалась совершенно спокойной, словно ничего не произошло.
Сама она никак не проявляла чувств, а Цзян Яншуй — тем более: зажатая в её руке ручка безостановочно скользила по бумаге, невероятно плавно.
Е Цзинь разозлилась ещё сильнее, до самого предела!
Е Цзинь разозлилась настолько, что внутри неё всё буквально взорвалось. Она фыркнула, с заметным усилием поднялась с места и, прихватив свои книги, прямиком направилась к задним рядам к Вань Гаогао.
Лань Чжуцзе, наблюдая за её маневрами, в мгновение ока вытаращила на неё глаза, пытаясь взглядом донести до той свою мысль: «Что ты творишь? Решила занять мое место?»
Разве она больше не ее верная помощница и соратница? Ей с таким трудом удалось добиться пересадки к Цзян Яншуй, чтобы она могла спокойно сидеть рядом с Вань Гаогао, а теперь та снова хочет вернуться?
Е Цзинь молча смотрела на нее: «Имей совесть, быстро пересаживайся, не то больше никогда не дождешься от меня помощи!»
Лань Чжуцзе округлила глаза, но ещё больше её разозлила та, что сидела рядом с ней: с таким восторженным видом она была готова едва ли не самостоятельно протирать парту для Е Цзинь и усаживать её. Куда же девалось её собственное достоинство!
— Быстрее, быстрее! Освободите место для босса! — Вань Гаогао вскочила на ноги и принялась услужливо собирать вещи Лань Чжуцзе. Под конец ей показалось этого мало, и она, обхватив стопку охапкой, вприпрыжку побежала переносить всё на парту Цзян Яншуй.
Цзян Яншуй, разумеется, заметила их маневры, и ручка в ее руке замерла.
Поведение Вань Гаогао доводило Лань Чжуцзе до белого каления. Неужели ее авторитет так ничтожен? Если бы не знание о том, что эта девчонка раньше выпрашивала контакты у старшекурсницы, она бы заподозрила, что Вань Гаогао влюблена в Е Цзинь!
Е Цзинь опустила вещи на место, расчищенное Вань Гаогао, и похлопала Лань Чжуцзе по плечу:
— Иди.
Лань Чжуцзе: «!!!»
— Да это же гиблое место! Если я туда отправлюсь, то живой не вернусь!
Сидеть рядом с Цзян Яншуй она и в страшном сне не могла вообразить! Будучи всеобщей любимицей учителей, Цзян Яншуй привлекала к себе столько внимания, что вместе с ней неизбежно возвысились бы и все приближенные!
— Всё не так страшно, просто постарайся поменьше спать на уроках, — равнодушно бросила Е Цзинь.
Лань Чжуцзе: «…Я вообще-то прихожу на уроки отсыпаться!»
В конце концов, она — ночная сова!
Е Цзинь пожала плечами, бросила косой взгляд на Вань Гаогао и с убийственной угрозой в голосе произнесла:
— Пойдешь или нет?
Лань Чжуцзе: «…»
За всю жизнь она ещё не испытывала такого шока! Вы, голубки, ссоритесь из-за пустяков, почему при этом должны страдать невинные люди?!
В конце концов она всё же с тяжелым сердцем доплелась до места Е Цзинь. Едва она села, как Цзян Яншуй повернулась к ней. Столкнувшись с этим бесстрастным взглядом, Лань Чжуцзе выдавила из себя улыбку, которая выглядела хуже слез:
— Привет, соседка, в дальнейшем прошу о снисхождении.
Черт! Только произнеся это, Лань Чжуцзе захотела отвесить себе пощечину. Что за бред она несет!
Цзян Яншуй, судя по всему, тоже была крайне озадачена.
В конце концов она отвернулась и больше не обращала на Лань Чжуцзе никакого внимания.
— «?» — Лань Чжуцзе почесала в затылке. Раньше, как бы Цзян Яншуй ни относилась к остальным, она никогда не вела себя столь невоспитанно, верно?
Е Цзинь тем временем уселась на новом месте. Стоило ей опуститься на стул, как Вань Гаогао тут же придвинулась ближе. Ее глаза округлились, а кукольное личико так и излучало сплетницкий азарт:
— Босс, вы расстались?
Е Цзинь: «…»
Да они никогда и не встречались, какое расставание!
Не дождавшись ответа, Вань Гаогао продолжила болтать сама с собой:
— Если вы расстались, у остальных появится шанс.
С этими словами она обвела взглядом класс. Поклонники Цзян Яншуй, увидев, что те поменялись местами, светились неподдельной радости на лицах.
Взгляд Е Цзинь мгновенно стал свирепым, и она свирепо зыркнула в ответ на тех, кто осмелился посмотреть в ее сторону. Если бы испускание феромонов для давления на соперников не выглядело столь дешево, она бы заставила их осознать: неужели они смеют хотя бы мечтать о Цзян Яншуй с таким-то уровнем?!
— Но босс, если вы уже расстались, может, возьмешь меня на свое содержание? — потирая руки, не унималась Вань Гаогао. На этот раз за промежуточный экзамен она, вполне предсказуемо, получила неуд, и ее карманные расходы урезали. Каждый раз, глядя на свой скудный остаток на счету, она чувствовала, как сердце обливается кровью.
У Лань Чжуцзе тоже водились деньги, но ее расходы также строго контролировались, и Вань Гаогао не смела транжирить чужие средства, ведь она понятия не имела, когда сможет вернуть Лань Чжуцзе долг.
Е Цзинь: «…»
Достав телефон и уже собираясь перевести деньги Вань Гаогао, Е Цзинь вдруг передумала. Заметив, как загорелись глаза подруги, она снова убрала гаджет в карман и произнесла:
— Я сама куплю тебе всё, что нужно. Если переведу деньги сейчас, ты их непременно растратишь впустую.
Взгляд Вань Гаогао проследовал за ее движением вниз к карману брюк, глаза расширились от изумления:
— С чего это я стану тратить их впустую?!
Почему эти слова звучат точь-в-точь как нотации от родителей!
— И вообще, сейчас денег нет.
Вань Гаогао: «…»
Взгляд Е Цзинь то и дело возвращался к Цзян Яншуй. Но заметив, что та после мимолетного взгляда на Лань Чжуцзе в самом начале больше никак не реагирует, Е Цзинь снова почувствовала щемящую боль в груди: неужели в этой девушке нет ни капли симпатии к ней? Даже обычная соседка по парте поинтересовалась бы причиной внезапного переезда!
Е Цзинь опустила голову на свой исписанный лист с заданием: несмотря на значительный прогресс, радоваться она не могла — этот успех уже утратил первоначальный смысл!
Когда начался урок, Фан Цзяхуэй с порога почувствовала неладное. Приглядевшись внимательнее, она обнаружила, что рядом с Цзян Яншуй почему-то сидит Лань Чжуцзе, в то время как Е Цзинь умчалась на самую галерку к Вань Гаогао.
Что это еще за детские игры они затеяли?
Однако из-за особых отношений между девочками Фан Цзяхуэй не стала устраивать допросов прямо во время урока. Отучив положенное и дождавшись звонка, она произнесла:
— Цзян Яншуй и Е Цзинь, зайдите ко мне в кабинет.
Услышав свое имя, Е Цзинь, которая за весь урок так и не подняла головы, наконец взглянула на Фан Цзяхуэй, скривила губы и встала.
Одноклассники тут же увидели, как Е Цзинь и Цзян Яншуй друг за другом вышли следом за классной руководительницей, после чего класс взорвался — все бросились к Вань Гаогао выпытывать, что у тех стряслось и не расстались ли они.
По дороге в учительскую Цзян Яншуй бросала взгляды на шедшую впереди Е Цзинь, опуская глаза и размышляя о чем-то своем.
— Ну рассказывайте, что у вас за цирк? — Фан Цзяхуэй открыла свой термос и сделала глоток чая.
Е Цзинь перевела взгляд с нее на Цзян Яншуй, скривила губы и отвернулась, храня молчание.
— Тогда ты говори, — Фан Цзяхуэй посмотрела на Цзян Яншуй.
Та опустила глаза на щели между половицами пола и холодно произнесла:
— Ничего особенного.
— Ничего особенного, а из-за рассадки уже целый скандал? — Фан Цзяхуэй была явно не удовлетворена таким ответом. — Ваше поведение сейчас ничем не отличается от развода женатой пары!
Е Цзинь и Цзян Яншуй: «…»
Разве можно делать такие сравнения?
— Е Цзинь, говори правду, иначе и думать не смей о пересадке!
Е Цзинь: «…»
В этот момент она даже не знала, радоваться ей или нет.
— Подумаешь, я просто добиваюсь ее взаимности!
Руки Цзян Яншуй, опущенные вдоль тела, слегка напряглись.
Однако ответ Е Цзинь лишь больше озадачил Фан Цзяхуэй:
— Ты добиваешься ее, поэтому решила сменить место?
Что это за логика такая? Разве в таких делах не стремятся быть поближе к предмету обожания? Почему у нее всё наоборот?
— Ну конечно, на расстоянии любовь только крепнет! — с невозмутимым видом заявила Е Цзинь.
Фан Цзяхуэй: «…»
И как её угораздило поверить в этот бред!
— Значит, ты теперь любишь Цзян Яншуй?
— Да уж люблю так, что сильнее некуда.
— «…» — почему чем дальше, тем меньше это походит на правду.
— А ты что чувствуешь? — Фан Цзяхуэй повернулась к Цзян Яншуй.
Та по-прежнему смотрела в пол с непроницаемым выражением лица:
— Я ничего не чувствую. Мне не нравятся альфы.
Фан Цзяхуэй округлила глаза и воскликнула:
— Тебе не нравятся альфы?!
— Угу, — тихо отозвалась Цзян Яншуй.
Фан Цзяхуэй перевела взгляд на Е Цзинь, на мгновение потеряв дар речи. Если та не любит альф, к чему тогда были все их попытки свести их? Тем более что теперь их сватовство привело к тому, что Е Цзинь влюбилась, а сама Цзян Яншуй к ней равнодушна!
Фан Цзяхуэй окончательно погрузилась в молчание. Неужели они ошиблись? Оценив лишь показатель совместимости их феромонов и решив, что они созданы друг для друга, они совершенно проигнорировали истинные желания детей.
Глядя на Е Цзинь, которая отвернулась и старательно изображала безразличие, хотя уголки ее глаз покраснели, Фан Цзяхуэй впервые почувствовала себя в столь безвыходном положении.
— Могу я спросить, почему тебе не нравятся альфы? — серьезно глядя на Цзян Яншуй, поинтересовалась классная руководительница. По ее мнению, для омеги было совершенно естественно испытывать симпатию к альфам, ведь, судя по современным данным, уровень совместимости между альфами и омегами является самым высоким.
Услышав этот вопрос, Е Цзинь хоть и отвернулась, но тут же навострила уши, намереваясь услышать ответ. В конце концов, она и сама вечно хотела это узнать, но так и не решалась спросить прямо.
Губы Цзян Яншуй сжались в тонкую линию, взгляд заледенел, выказывая явное отвращение к этой теме:
— Учитель, я не хочу об этом говорить.
Е Цзинь была разочарована. Не только она — даже Фан Цзяхуэй почувствовала досаду: раз Цзян Яншуй молчит, у них не осталось никаких зацепок.
— Е Цзинь, а ты что думаешь? — сейчас главным было защитить потерявшую голову от любви Е Цзинь. В сложившейся ситуации лучшим выходом для неё было бы вовремя отступить и не увязать в этом болоте еще глубже.
— Что я могу думать? Я же только что сказала: я добиваюсь ее. — Е Цзинь опустила голову, сцепив пальцы так крепко, будто пыталась завязать их узлом.
— Но Цзян Яншуй не любит альф, — с головной болью произнесла Фан Цзяхуэй.
— Я знаю. Она сказала мне об этом с самого начала, но это же не значит, что мне запрещено пытаться?
— Но такое поведение может причинить людям неудобства.
Вся твоя глубокая привязанность для человека, который к тебе равнодушен, — лишь неприятная обуза. Однако, взглянув на закусившую губу Е Цзинь, которая едва сдерживала слезы, Фан Цзяхуэй так и не смогла произнести эти слова вслух.
Немного помолчав, Е Цзинь повернулась к Цзян Яншуй и серьезно произнесла:
— Если ты считаешь это помехой, прошу тебя, потерпи два года. Если за это время ты всё равно не сможешь меня принять, как только мне исполнится восемьнадцать, я удалю метку, и с тех пор наши пути разойдутся навсегда, мы больше не будем связаны! Разумеется, я больше не стану приставать к тебе и докучать!
Услышав слова Е Цзинь, сердце Цзян Яншуй пропустило удар, отозвавшись странным щемящим чувством.
Сдвинув брови, она отвернулась от Е Цзинь и холодно ответила:
— Как знаешь. Но я все же предостерегу тебя: не трать впустую время и силы на бесполезные попытки.
— Я еще молода, чего-чего, а времени и сил у меня навалом.
Глядя на этих двоих, Фан Цзяхуэй хранила молчание. Разве можно вести себя подобным образом?
Когда ученицы ушли, Фан Цзяхуэй достала телефон и сначала позвонила матери Е Цзинь. Узнав, что та полностью в курсе планов дочери, преподавательница снова умолкла: яблоко от яблони недалеко падает. Положив трубку, она попыталась связаться с Цзян Ли, чтобы выяснить обстоятельства неприязни Цзян Яншуй к альфам, но в итоге выяснилось, что сама Цзян Ли ни сном ни духом не ведала об этой особенности дочери.
Этот ответ явно превзошел все ожидания Фан Цзяхуэй: мать не знает, что ее собственная дочь не любит альф? Цзян Яншуй так искусно скрывается или это «не люблю альф» — всего лишь отговорка, чтобы отделаться от Е Цзинь и заставить ее отступить?
Но как бы то ни было, теперь изменить что-либо не представлялось возможным.
Покинув учительскую, девушки возвращались в класс в полном молчании. Эта неловкая давящая тишина казалась хуже общения с незнакомцами.
В глазах Цзян Яншуй читалось легкое недоумение: неужели это и есть методы ухаживания Е Цзинь? Судя по событиям с самого утра, это вовсе не походило на знаки внимания, скорее напоминая разрыв отношений.
Е Цзинь не догадывалась о её мыслях, иначе расстроилась бы еще сильнее. Разве кто-то после недавнего отказа станет требовать от человека горячих чувств? Она же не какая-нибудь бесстыдная подлизывающаяся фанатка!
Вернувшись в класс, они остро ощутили странность в поглядах одноклассников. Эти попытки хоть что-то выведать напоминали рентгеновские лучи, сидевшие в засаде ради мельчайшей детали.
— Учитель сказала, что домашнее задание нужно сдать завтра утром, — бесстрастно произнесла Цзян Яншуй.
— А? Серьезно?! Почему так рано!
По классу тут же пронесся стон разочарования. Ни у кого больше не осталось мыслей о сплетнях, все принялись судорожно доделывать уроки.
Е Цзинь в ужасе вытаращила глаза на Цзян Яншуй: разве Старая Фан хоть словом обмолвилась о домашке?! Неужели Цзян Яншуй подделывает указы начальства?!
Однако Цзян Яншуй вела себя совершенно невозмутимо, ни капли не смущаясь, и молча вернулась на свое место.
Е Цзинь: «…»
Она решила, что, добиваясь Цзян Яншуй, ей всё же стоит держать ухо востро, а не то в один прекрасный день та продаст её, а она еще и пойдет помогать ей считать деньги.
Результаты пробного экзамена Е Цзинь оказались вполне удовлетворительными: она сдала все предметы. Тем не менее, глядя на свою ведомость, девушка тяжело вздохнула, сфотографировала её на телефон и отправила госпоже Е — по крайней мере, теперь нашелся хоть кто-то, кто порадуется её успехам.
Сидя на задней парте и видя, что Цзян Яншуй по-прежнему абсолютно невозмутима, Е Цзинь одновременно злилась, страдала и ощущала безнадежность собственных двухлетних ухаживаний.
Во второй половине дня Фан Цзяхуэй принесла своим подопечным радостную весть: в эту субботу школа организует осеннюю поездку на загородную ферму, и им следует заблаговременно подготовить все необходимые вещи.
Услышав об осенней поездке, Е Цзинь тут же принялась шарить взглядом по классу. Поскольку поездка рассчитана на два дня, там непременно будет ночевка. Если это двухместные номера, то в классе всего тридцать два ученика: восемьнадцать беты, пять омег и девять альф. Как ни распределяй, кто-то из бет или омег останется в паре с лишней альфой. В подобных случаях школа чаще всего выделяет одиночные номера, но исключения тоже возможны — например, если в классе найдется парочка влюбленных, это сильно облегчило бы задачу.
И как же распределят комнаты на этот раз? Е Цзинь перевела взгляд на Вань Гаогао.
Вань Гаогао: «？？？»
Почему она так смотрит? Этот взгляд пугает.
Е Цзинь тяжело вздохнула: если бы пересаживаться дважды за день не выглядело столь подозрительно, она бы с радостью спихнула Вань Гаогао обратно к Лань Чжуцзе. В конце концов, при подобном расселении по комнатам первым делом селят соседей по парте, верно?
Вернувшись после обеда домой, Е Цзинь почувствовала тоску. Рюкзак был забит до отказа блокаторами — в преддверии приближающегося Периода восприимчивости. На этот раз она не поехала в квартиру за пределами школы: это место вызывало у нее неприятное чувство, будто она обязана приближаться к Цзян Яншуй исключительно под воздействием Периода восприимчивости.
Это было чересчур унизительно.
— Ой, а ты чего сегодня дома? — Е Чанцин, войдя в прихожую, заметила развалившуюся на диване Е Цзинь с совершенно несчастным выражением лица и не скрыла удивления. До наступления Периода восприимчивости оставался день-два, разве она не собиралась ехать на квартиру возле школы?
Увидев госпожу Е, Е Цзинь с предельной честностью призналась:
— Не поехала. Только что получила отказ и соваться туда снова с собачьей преданностью мне совестно.
Е Чанцин не удержалась от смеха: с таким серьезным лицом заявлять о стыде — в этом было нечто забавное и наивное. Но тут же ее улыбка увяла, сменившись тревогой:
— А ты выдержишь?
— Ничего страшного! Я справлюсь! — Е Цзинь подняла вверх большущий палец, энергично кивнула и принялась повторять словно заклинание: — Я справлюсь! Никаких проблем!
Е Чанцин накрыла ее большой палец своей рукой и мягко утешила:
— Аа, иногда вовсе не обязательно загонять себя в такие рамки. Если можно сделать себе хоть немного легче, незачем выбирать самый тяжелый путь.
— Но мне кажется, что я не могу слишком сильно зависеть от нее, — опустив голову, уныло произнесла Е Цзинь.
Ей казалось, что если она чересчур привыкнет к аромату ее феромонов, то в случае неудачи сойдет с ума от тоски.
Е Чанцин тихо вздохнула и потрепала ее по макушке:
— Хорошо, всё будет в порядке.
— Мам, ты только не приезжай ко мне, ладно? — Хотя из-за кровного родства их феромоны не оказывали влияния друг на друга, она всё равно боялась сорваться в приступе ярости и случайно ранить близкого человека, круша всё вокруг.
— Хорошо, не приеду. — Е Чанцин оставалось лишь согласиться, иначе эта мысль не давала бы ей покоя и тревожила еще сильнее.
На следующий день Цзян Яншуй не пошла в школу, а отправилась в ту самую квартиру за ее пределами. Отворив дверь, она обнаружила царящую внутри тишину — никакой знакомой фигуры и в помине не было, из-за чего ее тонкие губы тут же плотно сжались.
Написав одноклассникам и узнав, что Е Цзинь тоже пропустила занятия, она сразу поняла: та наверняка готовится к собственному Периоду восприимчивости. Но почему же она не пришла сюда?
Губы Цзян Яншуй сжались еще сильнее. Открыв чат с Е Цзинь, она отправила ей сообщение:
— Ты дома?
Однако ответа не последовало даже спустя долгое время, и тревога в сердце Цзян Яншуй лишь усилилась. Быстро выбежав из дома в попытке отыскать Е Цзинь, она внезапно осознала, что ей известно лишь расположение старого особняка семьи Е, а где именно находится Е Цзинь — в родовом гнезде или в квартире, которую они делят с госпожой Е Чанцин, — она понятия не имела.
http://bllate.org/book/21716/2243896
Готово:
