А Сы поднял голову и, увидев, что пустой бутылкой в него запустил не Тин-шао, а Хуа-цзы, тут же надулся:
— Хуа-цзы, ты чего творишь? Больно же, понимаешь? Ну упомянул я Бэйлэй, и что такого? Или ты тоже по ней сохнешь?
Хуа-цзы поправил очки и, не отвечая, вновь уставился в экран компьютера. Его лицо, по мнению А Сы, оставалось совершенно невозмутимым, словно гладь воды, в которой не было ни ряби.
Однако проницательный Чжан Минтин еще в тот момент, когда А Сы произнес имя Бэйлэй, заметил, как у Хуа-цзы напряглись уголки губ. Он промолчал, не стал разоблачать друга, а лишь успокаивающе похлопал взъерошенного А Сы по плечу.
— Ладно, ближе к делу. Рассказывай про Мулань.
А Сы потер голову, которая на самом деле почти не болела, и, повернувшись к Минтину, сделал скорбное лицо, ожидая утешения:
— Тин-шао, ты присмотри за Хуа-цзы. Моя голова — это всё, на что моя мама возлагает надежды в плане продолжения рода.
Чжан Минтин просто отвернулся, проигнорировав склонность А Сы к драматизации. Этот парень с детства мечтал стать актером, вот и разыгрывал сценки по любому поводу.
— Ну ладно, ладно, расскажу я, чего вы!
А Сы, поняв, что его актерский талант никто не оценил, горестно вздохнул, погладил себя по уязвленной душе и тут же принялся заискивать перед Чжан Минтином:
— В общем, как и следовало ожидать, фотографии быстро разошлись по всей школе. И началось: на уроках химии, на физкультуре, на стадионе, в классах, в столовой, у речки…
Поймав предупреждающий взгляд Чжан Минтина, А Сы осекся и вернулся к сути:
— Ну, у речки, конечно, не было, но в любом людном месте Мулань намеренно терлась рядом с Тин-шао, а ее подружки работали фотографами. В итоге слухи о том, что вы с ней неразлучны, обрастали всё более нелепыми подробностями.
Хуа-цзы, до этого сосредоточенно изучавший монитор, обернулся и с бесстрастным лицом добавил:
— Еще был случай в столовой. Она воспользовалась моментом, когда ты отвлекся, и подложила тебе в тарелку твой любимый бекон. Именно так и появилась та самая двусмысленная фотография.
А Сы, у которого перехватили инициативу, возмутился:
— Ах ты, Хуа-цзы! Следи за своим компьютером, чего встреваешь!
Хуа-цзы посмотрел на него с тем же отсутствующим выражением лица и закончил мысль:
— На первом фото в твоей миске появился кусок бекона. На следующем у нее в миске оказался стручок гороха. Не знаю, как она умудрилась так повернуться, но на втором снимке всё выглядит так, будто это ты подложил его ей.
А Сы, потеряв терпение, вскочил и уже хотел хлопнуть ладонью по столу, но Хуа-цзы снова отвернулся к экрану и холодно бросил:
— Извини, я закончил. Продолжай.
А Сы замер.
Его энтузиазм угас, он надулся, выпятил губу и начал злобно поглядывать на сетевой кабель под столом, раздумывая, не выдернуть ли его... Ишь ты, внимание на себя перетянул!
Чжан Минтин, выслушав описание Хуа-цзы, помрачнел так, будто надвигался шторм. А Сы, увидев, что настал его звездный час, тут же подскочил к нему:
— Не злись ты так! Ты ведь ту порцию не доел, так что никакой проблемы с тем, что ты косвенно отведал ее слюны, нет. Ты как раз увидел, что подходит староста, и сел напротив нее, чтобы обсудить место для проведения баскетбольного матча. А ту еду в итоге тетенька из столовой скормила своей толстой персидской кошке.
Хуа-цзы перестал стучать по клавишам, нажал на кнопку ввода и произнес:
— Минтин, готово. И правда, кто-то накручивает голоса. Только это не Минхуэй, а некто под ником Е Лань Тин Юй.
Закончив, он перевел взгляд на А Сы:
— И кстати, про персидскую кошку можно было не добавлять.
http://bllate.org/book/21699/2239263
Готово:
