Шэнь Хуачу прикинулся дурачком и перевел то, о чем говорил Ань Цзэ, напрямую на пространственную способность. Он продолжил:
— Что я об этом думаю? По-моему, здорово. Раз у брата появилось пространство, мы сможем складывать туда еду и не носить ее с собой, переживая, что кто-нибудь ее украсть или отнимет.
— Вот как? — Ань Цзэ заметил, что Шэнь Хуачу, похоже, вовсе не горит желанием продолжать этот разговор.
— Угу, — кивнул Шэнь Хуачу.
Из-за того, что Шэнь Хуачу не поддержал тему, ее замяли.
Ань Цзэ изначально планировал сегодня вечером взять Шэнь Хуачу с собой в пространство, чтобы тот взглянул на него своими глазами. Кто же знал, что Хуачу так отнесется к этой теме? Пришлось пока отложить разговор. На самом деле, так даже лучше: в конце концов, в машине сейчас находятся не только Хуачу, но также Ли Мэй и отец Ань, к тому же вечером повстречался целый кортеж.
Ань Цзэ и сам сильно сомневался, стоит ли заводить с Хуачу разговор о пространстве сегодня вечером. Он вовсе не собирался ничего скрывать от Хуачу, просто Ли Мэй, отец Ань и те люди были лишними глазами. Добравшись до базы безопасности, сбросить эту компанию с хвоста, высадить Ли Мэй с отцом Анем и уже после отъезда рассказать Хуачу о пространстве — такое решение принял Ань Цзэ.
Шэнь Хуачу прищурился, собираясь вздремнуть в машине, но вот незадача: за день он выспался настолько, что теперь, как ни закрывай глаза и как ни старайся, уснуть не получалось. Шэнь Хуачу пришлось разомкнуть веки. Прислонившись к спинке сиденья, он повернул голову к автомобильному окну, решив убить время за созерцанием пейзажей за стеклом. Вот только стояла ночь, за окном простиралась сплошная тьма — разве так убьешь время? Стоит наглядеться, и у кого угодно возникнет одно лишь раздражение!
Шэнь Хуачу, разумеется, не стал исключением. Кругом такая темень, на что тут смотреть? Поглазев немного, Шэнь Хуачу от скуки отвел взгляд. Помолчав добрую минуту, он подумал: рядом сидит всего один живой человек, пускай и главный герой, но перекинуться пара слов и завязать разговор, пожалуй, не возбраняется. И тогда Шэнь Хуачу повернул голову, начиная беседу:
— Братец Ань Цзэ.
Ань Цзэ, который делал вид, что отдыхает с закрытыми глазами, а на самом деле занимался культивацией, приоткрыл глаза:
— М?
— Когда мы наконец доберемся до базы безопасности? — задал Шэнь Хуачу вопрос, который волновал его больше всего.
Как только они окажутся на базе безопасности, он непременно тотчас же сбежит куда глаза глядят и больше никогда не станет оставаться рядом с главным героем. В конце концов, в обществе главного героя он вечно пребывал в состоянии непрерывного страха и напряжения: то тревожился, как бы сюжет не ускорился, то переживал, что главный герой почернеет... Это же просто умопомрачительно!
Куда лучше тайком ускользнуть, а затем залечь на дно в каком-нибудь безлюдном местечке посреди апокалипсиса. Дождавшись гибели главного героя, можно будет благополучно возродиться и с удовольствием продолжить сюжетные задания!
— Если зомби не станут чинить препятствий, то доберемся дней за три-четыре, — Ань Цзэ тоже с нетерпением ждал прибытия на базу безопасности, хотя его ожидания разительно отличались от чаяний Шэнь Хуачу.
— А если путь преградят зомби? — Шэнь Хуачу ухватил суть.
Ань Цзэ прикинул время и произвел расчеты:
— Ну, где-то чуть больше недели. Хуачу, не спеши, мы быстро доберемся.
На самом деле прогноз примерно в неделю был неточным. Сейчас наступил апокалипсис, и никто не мог знать, сколько непредвиденных происшествий возникнет по дороге. Точный ответ на вопрос, когда именно они прибудут в конце концов, дать не мог никто.
— Ох... — То есть придется дрожать от страха еще больше недели, а то и дольше! Боже мой!
Ань Цзэ и не подозревал, что в мыслях Шэнь Хуачу стремился лишь удрать от него. Узнай он об этом, то наверняка крепко сжал бы зубы и, проявив суровость, заточил Шэнь Хуачу в пространстве! С какой стати тот вечно норовит сбежать? С подобными непослушными детьми нужно строго обращаться!
К сожалению, Ань Цзэ ничего не ведал об этом. Сейчас он лишь протянул руку, легонько потрепал Шэнь Хуачу по волосам и произвел на свет напутствие:
— Уже поздно, Хуачу, ложись-ка спать поскорее. Иначе что ты будешь делать, если появятся зомби, а у тебя не останется сил и тебе не хватит энергии на побег или атаку?
Ань Цзэ не хотел вырастить из Шэнь Хуачу беспомощного белоручку. Баловать тех, кого положено, он не забывал, но и необходимые вещи делать тоже продолжал. Сейчас стояло самое начало апокалипсиса, все зомби были в своей слабейшей форме, и тренировки в этот период подходили лучше всего.
— Угу, — кивнул Шэнь Хуачу.
Свернув кучкой одежду и положив ее под голову вместо подушки, чтобы не было неудобно, он устроился поудобнее.
Проснувшись на следующий день, Шэнь Хуачу протер глаза и выпрямился. Он обнаружил, что Ли Мэй и отец Ань, вчера пропадавшие где-то с той компанией, вернулись в машину, и каждый держал в руках по пиале с горячей кашей, потихоньку ее попивая.
— Хуачу, — услышав движение, Ли Мэй оторвалась от каши и подняла голову. — Ты проснулся?
У Шэнь Хуачу была одна привычка: едва проснувшись, он без крайней необходимости рта не раскрывал. Поэтому в ответ Ли Мэй он лишь чуть заметно кивнул.
Ли Мэй улыбнулась:
— Вот и отлично, мы как раз только что выменяли за еду немного горячей каши, она еще теплая.
С этими словами Ли Мэй, словно испытывая какое-то сожаление, замолчала на секунду и добавила:
— У мамы тут еще немного осталось, могу с тобой поделиться, хочешь попить?
Хотя на словах она предлагала поделиться, делиться кашей с Шэнь Хуачу Ли Мэй вовсе не собиралась.
Шэнь Хуачу посмотрел на пиалу в руках Ли Мэй и покачал головой, отказываясь. В конце концов, он вчера плотно поел, завалился спать, проснулся — снова поел на ночь глядя, потом опять уснул, а теперь проснулся и снова еда... Неужели вся его жизнь теперь будет состоять исключительно из «поесть и поспать, поспать и поесть»?
Ли Мэй не стала настаивать дальше. Вместо этого она тяжело вздохнула:
— Ну, Хуачу, если проголодаешься чуть позже, есть тебе будет нечего...
Припасов сейчас кот наплакал, и Ли Мэй в глубине души отнюдь не жаждала делиться с кем-либо едой, пусть даже этот кто-либо и был ее собственным сыном. Однако она всё еще рассчитывала вырастить из Шэнь Хуачу свою опору, свою надежную защиту, а потому и заговорила с ним, как только он проснулся.
Потребуй Шэнь Хуачу еды — она бы отсыпала самую малость; если же он отказался, так и вовсе прекрасно. Сама она едва наедалась одной пиалой каши, с какой стати ей тратить силы на уговоры Шэнь Хуачу принять еду и урезать собственные запасы?
В салоне больше никто не произносил ни слова, стояла лишь тишина, нарушаемая звуками глотков.
Шэнь Хуачу так и сидел, наблюдая, как оба пассажира с заднего сиденья держат горячую кашу, словно величайшее сокровище, и отхлебывают крошечными глотками. По мере того как он наблюдал, в глубине его глаз вдруг мелькнуло подозрение. Стоп, каша? Да еще и горячая? Если подумать, откуда вообще взялась эта горячая каша? Ли Мэй вроде бы говорила, что они ее выменяли. На что выменяли? Где выменяли? Сейчас апокалипсис, если хочешь раздобыть еды путем обмена, делать это можно лишь отдав взамен другую еду либо золото, нефрит или иные ценные вещицы.
Однако Шэнь Хуачу отлично помнил, что вчера у Ли Мэй с отцом Анем в сумках было всего-то несколько бутылок воды да пара пачек хлеба с печеньем. Неужели они спустили абсолютно всё, чтобы обменять на горячую кашу? Шэнь Хуачу обвел взглядом заднее сиденье и наконец замер на сбившейся в комок матерчатой сумке — та выглядела пухлой и была доверху чем-то набита.
Похоже, расплачивались вовсе не едой. Неужели золотом, серебром или драгоценными камнями? Тоже не сходилось: желая произвести впечатление на отца Аня, Ли Мэй обычно почти не носила на себе дорогих украшений или драгоценностей. Тогда на что же они ее выменяли?
Подумав об этом, Шэнь Хуачу сладко зевонул.
Он решил больше не ломать голову — в конце концов, к нему это не имело никакого отношения. Повернувшись обратно и подперев подбородок рукой, Шэнь Хуачу выглянул в окно. Снаружи уже не было той ночной пустынности: на просторной площадке вдали толпилось множество людей, сновавших туда-сюда. Каждый из них, точно так же, как Ли Мэй с отцом Анем, которых он видел сразу после пробуждения, бережно держал в руках маленькую пиалу с кашей и попивал ее с опаской, боясь пролить хоть капельку. Наблюдая за ними еще какое-то время, глазастый Шэнь Хуачу подметил кое-что новенькое: среди толпы нашлось несколько человек, которые уплетали за обе щеки настоящие мясные булочки!
В условиях апокалипсиса провернуть подобное — непозволительная роскошь.
Впрочем, судя по всему, Ли Мэй и отец Ань обменивали провиант именно там.
Скучающий Шэнь Хуачу предавался этим мыслям.
Вскоре после этого люди на площадке стали постепенно возвращаться по своим машинам, и пространство вокруг снова опустело. Появился и Ань Цзэ, направлявшийся к их автомобилю. Запрыгнув в салон, он бросил Шэнь Хуачу короткое «утро» и между делом сунул ему в руку что-то горячее.
Шэнь Хуачу опешил, пощупал вещицу и, опустив взгляд, обнаружил, что это чайное яйцо.
— Твой завтрак, Хуачу, — произнес Ань Цзэ.
Шэнь Хуачу:
— ... — Ох ты ж боже мой, где ты раздобыл это чайное яйцо?! Даже если у тебя есть пространство, чайные яйца там на кустах не растут.
Аппетита с утра у Шэнь Хуачу не наблюдалось, тем более что вчера он объелся до отвала. Поэтому он не стал съедать чайное яйцо немедленно, а под жадными взглядами сидевших сзади пассажиров припрятал его в вещевой ящичек внутри машины.
— Братец Ань Цзэ, когда мы тронемся в путь? — поинтересовался Шэнь Хуачу, закончив возиться с яйцом.
Ань Цзэ выразительным жестом указал на припаркованные неподалеку машины и бесстрастно пояснил:
— Отец хочет, чтобы мы двигались дальше вместе с тем кортежем, так что придется их немного подождать.
Шэнь Хуачу кивнул, показывая, что понял.
Пришлось подождать с десяток минут, прежде чем те машины наконец завели моторы. Ань Цзэ тоже тронул автомобиль с места, пристроившись в самом хвосте колонны.Шэнь Хуачу знал, что Апокалипсис — это не обычные времена, и на пути к Базе безопасности неизбежно возникнут те или иные неприятности: то зомби дорогу перегородят, то выжившие попытаются ограбить ради продовольствия, и всё в таком духе. Однако он никак не ожидал, что после объединения с тем автопарком дорога окажется настолько полной перипетий и трудностей!
Например, едущая впереди колонна машин вечно беспричинно останавливалась, чтобы кого-то спасти.
То ли дело было в том, что оба главных героя сошлись вместе, но стоило автопарку тронуться в путь, как не прошло и утра, как они столкнулись с добрым десятком выживших, перегородивших дорогу и моливших о спасении. Стоит заметить, что вчера, до того как они объединились в совместную поездку, за весь путь им не встретилось и живой души.
Впрочем, спасать так спасать: если люди в Апокалипсисе всё еще способны сохранять доброту, это даже к лучшему. Но Шэнь Хуачу чувствовал себя прескверно оттого, что сцена спасения людьми из головного отряда в точности повторяла то, что было описано в первоначальном сюжете.
Теперь Шэнь Хуачу мог с абсолютной уверенностью утверждать: люди из едущей впереди колонны — те самые отбросы из оригинального сюжета, а также невыносимые родители и несносные родственники этого отброса! Точно, это те самые люди, которые в первоначальном сюжете ели за счет Ань Цзэ, пили за счет Ань Цзэ, а в конце еще и помыкали Ань Цзэ, ввергнув его в гибель!
В первоначальном сюжете эта шайка по пути на Базу безопасности спасла неизвестно сколько народу. Но неужели вы думаете, что их спасение кого-то — это доброе дело? Хе-хе, доброе дело? Они «спасают» людей, наслаждаясь чужой благодарностью и лестью, но на самом деле всё это оплачивается трудом Ань Цзэ. Чем больше людей они спасают, тем больше пищи приходится добывать Ань Цзэ и тем больше сил тратить на их защиту.
Причем самое главное — эти невыносимые люди подбирали каждого встречного, совершенно не заботясь о том, нет ли среди них злоумышленников. Опьяненные лестью выживших, они утратили всякую бдительность. Можно сказать, что не будь защиты Ань Цзэ, они бы сдохли еще в самом начале Апокалипсиса. Самое же отвратительное заключалось в том, что, когда Ань Цзэ расправлялся со злоумышленниками, эти люди еще и обвиняли его в жестокости, заявляя, мол, в Апокалипсис все должны помогать друг другу, а Ань Цзэ такой хладнокровный и эгоистичный… и тому подобное в том же духе.
Вспомнив сюжет, Шэнь Хуачу внезапно почувствовал легкое любопытство: неужели Ань Цзэ и этот отброс Ло Юань уже движутся по первоначальному сценарию? Иначе откуда у тех людей взялась такая уверенность спасать всех подряд? Ведь если бы за это пришлось платить из собственного кармана, ни один из них не согласился бы протянуть руку помощи.
Подумав об этом, Шэнь Хуачу повернул голову и внимательно посмотрел на Ань Цзэ.
Заметив это, Ань Цзэ тоже повернулся и окинул Шэнь Хуачу несколькими взглядами, после чего спросил: — Хуачу, в чем дело?
Шэнь Хуачу покачал головой: — Ничего.
Он отвел взгляд. В конце концов, даже если Ань Цзэ сошелся с Ло Юанем, какое ему до этого дело? Не собирается же он, убедившись в этом, чинить препятствия? Шэнь Хуачу мысленно покачал головой: он ведь уже твердо решил следовать исключительно собственной линии сюжета! А как развиваться истории дальше, зависит от того, куда пожелают пойти главные герои. Во всяком случае, он не станет ни подталкивать события, ни мешать им.
В полдень в автопарке случилось ЧП.
Машины, которые до этого отлично шли вперед, внезапно остановились и замерли, заставив встать всю колонну. Сначала Шэнь Хуачу подумал, что люди из клана Ло снова наткнулись на каких-нибудь выживших и собираются кого-то спасать, но прошло несколько минут, а впереди всё не было никаких признаков движения. Тогда он почувствовал неладное: передний автопарк остановился слишком странно, застряв без всякой видимой причины, и оттуда не доносилось ни звука — а ведь во время прошлых спасений кто-нибудь обязательно выходил из машин, чтобы встретить новичков.
Обуреваемый странными предчувствиями, Шэнь Хуачу опустил стекло и высунулся наружу, желая посмотреть, что же произошло впереди.
Однако не успел он высунуть голову, как Ань Цзэ протянул руку и мягко, но властно вдавил его обратно на сиденье, произнеси: — Хуачу, сиди смирно и не двигайся.
Прижатый чужой рукой, Шэнь Хуачу перестал пытаться выглянуть наружу, повернул голову к Ань Цзэ и сказал: — Впереди, кажется, что-то случилось.
— Угу, — равнодушно отозвался Ань Цзэ, не подтверждая и не опровергая его слов.
Раз так, разве ты сейчас не должен следовать сюжету, проявить свое божественное могущество и спасти тех людей? Шэнь Хуачу не стал произносить эти мысли вслух. По-прежнему придерживаясь своего правила: не форсировать события и не препятствовать им, а играть лишь роль, предписанную его персонажу.
— Давай свернум на другую дорогу и уедем отсюда, — предложил Ань Цзэ.
— Ни в коем случае! Нельзя уезжать! — внезапно запротестовал сидевший сзади Отэц Ань, властным тоном приказав Ань Цзэ: — Ань Цзэ, поезжай вперед и посмотри, что там стряслось. Если у клана Ло возникли какие-то проблемы, помоги им разобраться.
Ань Цзэ даже не шелохнулся, пропустив слова мимо ушей.
— Ань Цзэ, сходи взгляни, — Ли Мэй слегка нахмурила изящные брови, в ее глазах читалась тревога. В отличие от Отца Ань, державшегося с позиции силы, она мягко принялась уговаривать: — Семья Ло — хорошие люди, как бы с ними чего не случилось.После долгих уговоров Ань Цзэ наконец повернул голову, однако соглашаться он не спешил, а лишь холодно спросил:
— С какой стати мне им помогать?
Отец Ань опешил от такого вопроса. Что ему ответить? Не признаваться же сыну, что они сговорились с кланом Ло: Ань Цзэ должен был оказать клану Ло услугу, а взамен те обещали снабдить их продовольствием?
Как бы ни бранил его отец Ань и как бы ни пыталась уговорить Ли Мэй, Ань Цзэ пропускал все слова мимо ушей. Напротив, он завёл машину, собираясь объехать группу людей из клана Ло по другой дороге.
Ли Мэй стиснула зубы. Если Ань Цзэ действительно уедет в объезд, то еда, которую они вчера ценой неимоверных усилий выпросили у клана Ло, пропадёт. Вспомнив утреннюю миску жидкой рисовой каши, Ли Мэй облизала губы, перевела взгляд на Шэнь Хуачу и, помедлив секунду, решилась:
— Хуачу, раз твой братец Ань не хочет идти, сходи-ка ты взгляни, ладно?
Шэнь Хуачу мысленно выругался: «Какого чёрта…»
Не успел он и слова сказать, как Ли Мэй наполовину выпрямилась в салоне, перегнулась через сиденье и с показным энтузиазмом распахнула перед Шэнь Хуачу дверцу машины. После этого она еще и легонько подтолкнула его со словами:
— Хуачу, ступай скорее, посмотри, что там.
Шэнь Хуачу идти совсем не хотелось. Машина стояла уже довольно долго, но никто из тех, кто был впереди, так и не вышел предупредить об опасности. Даже самый глупый догадался бы, что впереди стряслась беда. Он вовсе не собирался расхлёбывать последствия чужого спасательного рвения. Что, если всё пойдет как у главного героя в оригинальном сюжете: клан Ло станет таскать его за собой при каждом происшествии, а потом еще и обвинять во всех грехах? Он не нанимался выполнять неблагодарную и тяжелую работу!
Однако…
Всё происходило вовсе не так, как ему хотелось. Согласно прописанному образу, он должен был подчиниться Ли Мэй, поэтому, поборов минутное внутреннее сопротивление, Шэнь Хуачу вышел из машины и направился к стоявшим впереди автомобилям.
[Хуачу, у тебя при себе нет никакого оружия. Если впереди действительно промышляют грабители, тебя ждет только участь быть связанным и избитым. Может, вернешься и возьмешь что-нибудь для самообороны, хотя бы палку?] — подала голос Система.
— Не нужно. Даже с оружием меня свяжут и изобьют точно так же, разве что перед этим я успею пару раз дать сдачи, — Шэнь Хуачу бросил на Систему взгляд человека, познавшего бренность бытия.
[………………………………] Тоже верно.
Когда Шэнь Хуачу осторожно пробирался к голове колонны, кто-то внезапно схватил его за руку.
Шэнь Хуачу испуганно обернулся: его держал Ань Цзэ.
— Хуачу, возвращайся со мной. — Ань Цзэ вышел следом за Шэнь Хуачу, но никак не ожидал, что тот так быстро уйдет вперед.
Шэнь Хуачу понизил голос:
— Но впереди…
— Не нужно туда смотреть, впереди неприятности, — подумав, пояснил Ань Цзэ. — Среди спасенных ими выживших кто-то оказался засланцем.
Услышав это, Шэнь Хуачу широко раскрыл глаза:
— …Откуда ты знаешь?
Он-то был в курсе благодаря сюжету, но у Ань Цзэ не было никаких подсказок от Системы, да он и из машины не выходил, чтобы заглянуть вперед — откуда ему было знать?
— Возвращаемся, не будем в это вмешиваться, — Ань Цзэ потянул Шэнь Хуачу за руку и, шагая назад, произнес: — Тем людям еще потребуется время, чтобы раздобыть веревки и скрутить того, кто впереди. Нам этого хватит, чтобы уехать.
Вспомнив, как в оригинальной истории главный герой до самого конца охранял и сопровождал людей из клана Ло перед самым перерождением, Шэнь Хуачу сдуру выпалил:
— А ты разве не пойдешь им помогать?
Ань Цзэ замер. Он оглянулся на Шэнь Хуачу и спросил:
— Ты хочешь, чтобы я помог?
Если говорить честно, чтобы разобраться с теми людьми, Ань Цзэ не потребовалось бы и малейших усилий. Но это до смерти докучало бы. Как говорится: забьешь мелкую сошку — прибежит крупная рыба, разберешься с крупной — выползут старейшины. Одно цеплялось за другое, и хотя применять эту поговорку к группе злонамеренных выживших было слегка чересчур, доля правды в ней определенно имелась.
Скрывавшиеся среди спасенных лазутчики на самом деле состояли в крупной банде. Сброд, собиравшийся под ее началом, состоял либо из тех, кто потерял в Апокалипсисе близких и, озлобившись от горя, решил идти до конца по кривой дорожке, либо из отъявленных хулиганов и уличных отморозков.
Главарь этой группировки отличался изворотливостью и сообразительностью. Собрав вокруг себя выживших, он постепенно разделил их на семь-восемь мелких отрядов. Днем эти группы расходились в разные стороны и устраивали засады в местах, где неизбежно проходили другие уцелевшие. Зачем? Чего они ждали? Ответ очевиден: о чем больше всего мечтают люди в Апокалипсис? Конечно же, о ресурсах. К материальным благам относилось многое: одежда, еда, вода и так далее — вплоть до самих людей, которых тоже порой записывали в разряд добычи.
http://bllate.org/book/21677/2236178
Готово:
