Шэнь Хуачу слушал-слушал и, обнаружив, что слова незнакомца звучат всё страннее, невольно вытаращил глаза. Он мысленно протянул руку и закрыл уши — Шэнь Хуачу вовсе не собирался подслушивать, честно, он даже в мыслях такого не допускал, просто хотел сначала спрятаться, а потом выйти, когда все уйдут...
Кто же знал, что среди прибывших окажется Ань Цзэ, да к тому же другой человек будет говорить с ним о таких двусмысленных вещах?
Погодите-ка, двусмысленных? Это ещё кто? Разве в оригинале был такой второстепенный персонаж-мужчина?
Система, что скажешь? Шэнь Хуачу знал, что память Системы куда полнее его собственной, а потому мысленно обратился к ней.
[Никого.] Получив мысленный вопрос Шэнь Хуачу, Система ответила предельно решительно. Правда, выдержав короткую паузу, она с неуловимым оттенком в голосе продолжила: [Такого второстепенного персонажа-мужчины нет, зато есть другой главный герой.]
Информации в этой реплике Системы оказалось чуть больше, чем нужно!
Шэнь Хуачу мысленно протянул: «...» Другой главный герой? Ань Цзэ и этот... как его там, имя вылетело из головы, в общем, неужели они сошлись с этим негодяем?
Негодяй Ань Цзэ = воссоединение.
Воссоединение двоих = скорая смерть Ань Цзэ.
Смерть Ань Цзэ = перерождение Ань Цзэ.
Перерождение Ань Цзэ = начало второй жизни.
Начало второй жизни = забрезжил свет успешного выполнения задания!
Внутреннее ликование Шэнь Хуачу привело к тому, что он качнулся назад и тяжело прислонился к кузову автомобиля. Звук получился глухим, «бум», хотя грохот стоял не такой уж сильный. Просто Шэнь Хуачу не повезло: мало того, что Ань Цзэ обладал невероятной чуткостью, так ещё и расстояние между ними было слишком малым. Шум, который он издал, услышали и Ань Цзэ, и его спутник. К тому же из-за ничтожной дистанции Шэнь Хуачу даже не успел сбежать — Ань Цзэ мгновенно прижал его к машине.
Шэнь Хуачу мысленно взвыл: «...» Небеса, спасите меня!
Скорость Ань Цзэ — это раз, а небольшое расстояние между ним и Шэнь Хуачу — это два. Сложившись воедино, эти факторы привели к тому, что Ань Цзэ появился за спиной Шэнь Хуачу буквально в мгновение ока. Вообще-то реакция Шэнь Хуачу в тот момент была молниеносной, правда!
Как только Шэнь Хуачу осознал, что издал звук, в голове у него хоть и было пусто, но внутренний голос отчаянно гнал вперёд: «Беги скорее, не сбежишь — быть беде!» И тогда лишённый всяких мыслей Шэнь Хуачу бросился наутёк, повинуясь инстинктам. Только вот удача ему не улыбнулась: стоило сделать лишь крошечный шаг вперёд, как появившийся за спиной Ань Цзэ схватил его, а затем безжалостно заломил руки и прижал лицом к машине...
Шэнь Хуачу мысленно застонал: «...» Ночи в Апокалипсисе куда холоднее обычных. Когда Шэнь Хуачу, прижатый к кузову автомобиля, ощутил леденящий холодок, его чувства наконец вернулись на место.
И вот, обретя ясность ума, Шэнь Хуачу выпал в осадок.
Он подслушивал (...) — и его разоблачили!
Он подслушивал (...) — и его поймали!
Вопрос на засыпку: если он скажет Ань Цзэ, что на самом деле ничегошеньки не слышал, а просто случайно проходил мимо, поверит ли Ань Цзэ его словам?
Ответ: ты что, дурак? По-твоему, я идиот или ты идиот? Проторчать за машиной столько времени — и это при том, что ты не глухой, — и заявлять, будто ничего не слышал? Да в это даже призраки не поверят!
Этой гипотезе не верил даже сам Шэнь Хуачу!
Пока Шэнь Хуачу предавался сложным душевным терзаниям и лихорадочно соображал, какую бы чушь сморозить, чтобы выкрутиться, Ань Цзэ, будто что-то заметив, постепенно ослабил хватку. Когда Шэнь Хуачу развернулся, Ань Цзэ наконец убедился, что не ошибся человеком, и удивленно выдохнул:
— Хуачу?
С чего бы Хуачу находиться здесь? Да ещё и прятаться за автомобилем?
— Ан... братец Ань Цзэ.
Шэнь Хуачу был уверен: Ань Цзэ вовсе не жаждал, чтобы кто-то услышал его недавний разговор с тем человеком. В конце концов, в оригинале Ань Цзэ из-за этого... э-э-э, имя он снова забыл, в общем, звали его просто Негодяй, — в оригинале Ань Цзэ из-за того, что Негодяй потребовал (приказал) не раскрывать никому их отношения, редко показывал на людях, что они близки. Хотя от этого не было никакого толка: статус у Ань Цзэ особый, так что скрывать что-либо удавалось лишь от всякой бесправной мелкотрыньки.
Ань Цзэ обеими руками прижал плечи Шэнь Хуачу и подался вперед, словно пытаясь разгадать какую-то загадку.
От такого пристального взгляда Шэнь Хуачу был готов взорваться. Будь он кошкой, то сейчас наверняка превратился бы в ощетинившийся комок шерсти. К сожалению, он не кошка...
Посмотрев на него так ещё какое-то время, Ань Цзэ убрал взгляд, от которого у Шэнь Хуачу волосы вставали дыбом, и заговорил чуть мягче. Вопреки ожиданиям Шэнь Хуачу, он задал совершенно посторонний вопрос:
— Хуачу, почему ты вышел из машины? Только проснулся?
Как же ловко он сменил тему! Настоящим глупцом было бы упустить такой шанс и не подхватить разговор!Шэнь Хуачу торопливо кивнул:
— Да, я только что проснулся, увидел, что в машине никого нет, и решил выйти, чтобы поискать... поискать брата Ань Цзэ.
Шэнь Хуачу изначально хотел сказать, что вышел на поиски Отца Ань и Ли Мэй, но, уловив выражение лица Ань Цзэ, его обостренное, подобное зверьку чутье подсказало ему бессознательно заменить слово «мама» на «брат Ань Цзэ».
Эффект от этих слов оказался очевидным. Услышав их, Ань Цзэ приподнял уголки губ. Хотя изгиб был едва заметен и в темноте ночи казалось, будто он вовсе не улыбается, холодность в его глазах явно смягчилась. Было очевидно, что Ань Цзэ остался чрезвычайно доволен словами Шэнь Хуачу.
— Хуачу проголодался? — рука Ань Цзэ соскользнула с плеча Шэнь Хуачу и крепко сжала его руку, лежавшую с внешней стороны бедра. Не дожидаясь ответа, он сам же на него и ответил: — Прошло столько времени, уже совсем стемнело, Хуачу наверняка проголодался. Пойдем, брат принесет тебе еды.
Видя, что Ань Цзэ игнорирует его и собирается увести этого парнишку, Ло Юань больше не мог стоять на месте. Он ведь еще не обмолвился с этим человеком ни единым словом, как же тот может просто взять и уйти? Поэтому Ло Юань шагнул вперед и, протянув руку, преградил Ань Цзэ путь:
— Эм, я...
Ань Цзэ не испытывал ни малейшего интереса к тому, чтобы отвечать ему или задерживаться здесь ради разговоров с Ло Юанем. Пока Хуачу не было рядом, он мог просто игнорировать Ло Юаня, считая его пустоту местом воздуха, но теперь, когда Хуачу вернулся, равнодушие в его душе мгновенно сменилось раздражением. Он вовсе не желал, чтобы между ним и Хуачу кто-то путался.
Ань Цзэ поднял взгляд на Ло Юаня, и холод в его глазах заставил сердце Ло Юаня заледенеть — продолжать преграждать им дорогу он уже не смел. Отрезвленный этим взглядом, Ань Цзэ отвел глаза и, держа Шэнь Хуачу за руку, прошел мимо Ло Юаня. Ему нужно было идти «кормить» Хуачу. При мысли о том, как после сытного обеда Хуачу станет послушным и позволит гладить и тискать себя сколько душе угодно, Ань Цзэ почувствовал... непреодолимое нетерпение!Когда Ань Цзэ и Шэнь Хуачу отошли далеко, Ло Юань со злости пнул автомобильную шину. Стиснув зубы, он вспомнил, что при первой же встрече с Ань Цзэ у него возникло очень сильное предчувствие: этот человек способен принести ему всевозможную выгоду и пользу. У Ло Юаня уже случалось несколько подобных озарений, и все они оказывались невероятно точными, поэтому на сей раз он тоже доверился своей интуиции. Он подошел, намереваясь заговорить с Ань Цзэ, но к его величайшему унижению этот человек от начала и до конца просто игнорировал его! Что бы он ни говорил, реакция оставалась неизменной — игнорирование! Единственный взгляд, брошенный на него — тот самый предостерегающий взгляд напоследок перед уходом!
Как он смел! Как он смел смотреть на него таким взглядом! Ло Юань питал к собственной персоне невероятную гордость, доходившую до откровенного самодовольства. Он не мог вынести такого взгляда, совершенно не мог! И потому он возненавидел Ань Цзэ, посмевшего так на него посмотреть.
Ань Цзэ совершенно не подозревал, что где-то позади из-за одного его взгляда кто-то затаил на него лютую ненависть.
Шэнь Хуачу тоже понятия не имел, что стоящий за спиной человек, по слухам являющийся каноничным партнером главного героя, уже лютой ненавистью возненавидел этого самого главного героя.
Единственным существом, которое не проигнорировало Ло Юаня и разглядело истинную суть происходящего, была Система. Кто же виноват, что она летает высоко и видит далеко? К тому же ночная тьма не способна помешать ее зрению, поэтому, пока она сканировала другого главного героя из текста и быстро записывала данные, она заметила странности в поведении Ло Юаня. Система увидела искаженное злобой выражение на его лице, и имя этому выражению — ненависть.
Что? Погодите-ка? Ненависть? Ты кого ненавидишь? Ань Цзэ? Не может быть, разве Ань Цзэ не твоя пара? К тому же вы только что так мило беседовали. Значит, этот Ло Юань ненавидит Хуачу? Ненавидит за то, что Хуачу увел его пару? Система, отчетливо видевшая весь процесс, но запутавшаяся в истинных мотивах, думала об этом все больше и больше убеждаясь в своей правоте: мол, положил глаз на человека, а его увели — пожалуй, появление чувства ненависти вполне логично.
Позволяя Ань Цзэ вести себя за руку, Шэнь Хуачу испытывал крошечную капельку беспокойства. Он думал: а что делать, если в темноте Ань Цзэ свернет куда-то не туда? В конце концов, он-то вовсе не похож на Ань Цзэ — у него хотя бы есть Система, которую можно кое-как приспособить в качестве фонарика, а что же Ань Цзэ? Ань Цзэ не видит Системы и не может разглядеть дорогу под ногами при ее свете. Окружающие предметы в темноте расплываются, и человек полностью теряет ориентацию в пространстве, так что опасения Шэнь Хуачу были весьма обоснованными!
Однако реальность доказала, что переживания Шэнь Хуачу были лишь пустой тратой нервов.Ань Цзэ без колебаний быстро определил направление и вскоре успешно привёл Шэнь Хуачу обратно к своей машине. Стоило Шэнь Хуачу забраться внутрь, как он тут же послушно устроился на сиденье, не смея даже шелохнуться — он боялся, что Ань Цзэ ляжет что-нибудь или снова заведёт разговор о том подслушанном разговоре. Шэнь Хуачу был готов поклясться, что не подслушивал намеренно, но кто ж ему поверит! Обладая здравым смыслом, Шэнь Хуачу понимал: чем больше говоришь, тем больше ошибаешься. Поэтому он решил просто замолчать.
Ань Цзэ остался вполне доволен послушанием Шэнь Хуачу, однако сейчас его больше волновало другое.
Не пытаясь ничего скрыть от Шэнь Хуачу, Ань Цзэ извлёк из пространства коробку с едой и протянул её парню.
Шэнь Хуачу: «……» Черт побери! Откуда Ань Цзэ только что достал еду? У него что, проблемы со зрением? Это же чистой воды фокус, она появилась буквально из ниоткуда! Подождите-ка, из ниоткуда? Внезапно? Появилась? Почему это так сильно напоминает описание из оригинального романа, где главный герой использовал духовную силу, чтобы доставать вещи из пространства?
Но быть такого не может! Пространство главного героя активировалось только после перерождения во второй жизни, сроки никак не совпадали. Сердечко Шэнь Хуачу заколотилось от паники. Он решил прикинуться, будто ничего не знает и ничего не видел. К тому же живот урчал от голода, так что Шэнь Хуачу взял еду и тихо пробормотал: — Спасибо, братец. — После этого он уткнулся носом в еду и принялся за ужин.
На этот раз вести машину было не нужно, и Ань Цзэ мог совершенно открыто подпереть подбородок рукой и наблюдать за Шэнь Хуачу.
— Хуачу, как ты себя чувствуешь? — спросил Ань Цзэ.
Шэнь Хуачу откусил кусочек жареной курицы, проглотил его и ответил: — В смысле как чувствую? Да нормально всё, я в порядке.
Ань Цзэ прищурился и продолжил расспросы: — Сегодня в обед, после еды, твой желудок не болел?
Шэнь Хуачу сменил блюдо. Зажав зубами свиное ребрышко, он сглотнул мясо и на секунду замер, словно не понимая, к чему клонит Ань Цзэ. Он покачал головой и честно ответил: — Ничего не болело. — С чего вдруг такие вопросы? Шэнь Хуачу закинул в рот крошечный кусочек жареной курицы и растерянно пожевал пару раз, как вдруг его окатило волной ужасной догадки, возникшей в голове.
Неужели главный герой подмешал что-то в еду? Например, яд?! Вот почему он спрашивал, болит у него что-то или нет!
Слова Ань Цзэ звучали донельзя подозрительно, и Шэнь Хуачу не выдержал, взъерошившись: — Что ты подмешал в еду?!
Такая внезапная вспышка слегка озадачила Ань Цзэ, но по одной этой фразе он мгновенно раскусил причину негодования Шэнь Хуачу. Ань Цзэ чуть не рассмеялся от абсурдности ситуации: надо же, Хуачу всерьёз подумал, будто он напичкал еду лекарством. Ань Цзэ уже хотел всё объяснить, но, поймав настороженный взгляд на лице Шэнь Хуачу, в глубине его души взыграла редкая озорная искорка.
Раз уж Хуачу думает о нём так плохо и даже подозревает в отравлении, Ань Цзэ расстроился и решил немного подразнить парня: — Вся эта еда приготовлена мной лично, никаких проблем с ней нет. Просто... кажется, я случайно перепутал приправу и добавил крысиный яд вместо специй. Вот я и хотел узнать, не болит ли у тебя живот.
Шэнь Хуачу: «……» Твою ж мать! И это называется «случайно»?! Да ты знаешь вообще! Это же чистой воды убийство! Причём преднамеренное!
Услышав такое, Шэнь Хуачу напрягся всем телом!
Глядя на реакцию Шэнь Хуачу, Ань Цзэ не удержался и рассмеялся: какой же он забавный. Выпрямившись, он вытащил из пачки влажную салфетку, собираясь вытереть рот Шэнь Хуачу, но не успел даже приблизиться, как парень упёрся руками, не подпуская его ближе.
— Хуачу, братец пошутил. Если бы братец действительно хотел тебя убить, он бы просто выставил тебя наружу и толкнул в толпу зомби, правда ведь, Хуачу? — мягко проговорил Ань Цзэ и легко улыбнулся.
От подобных легкомысленных слов в сочетании с такой улыбкой Шэнь Хуачу стало ещё страшнее. Толкнуть его в зомби! Какой кошмар! В оригинале главный герой, даже когда его столкнули в толпу зомби и он переродился, не вынашивал таких мрачных мыслей о мести, а тут вдруг... о боже мой!
77 | Третий белый лотос
Пережив предупреждения из первых двух миров, Шэнь Хуачу усвоил одну истину: в подобных искаженных мирах заданий личность главного героя — столпа этого мира — вполне может сломаться и претерпеть тёмную трансформацию. И вот вопрос: неужели Ань Цзэ, главный герой этого мира заданий... действительно озлобился и почернел? Или же, как он сам только что утверждал, он просто шутил и решил поиздеваться?
Шэнь Хуачу не до конца понимал психологию Ань Цзэ. Он с опаской поглядывал на него, и во взгляде его читалось сложное переплетение чувств. Если главный герой и впрямь испортился, есть ли вообще смысл продолжать задание? Едва ли. Раз главный герой озлоблен, сюжет всё равно покатится под откос, как бы он ни старался всё удержать.
Заметив сложный взгляд Шэнь Хуачу, Ань Цзэ протянул руку и потрепал его мягкие чёрные волосы: — Ну всё, о чём ты там ещё думаешь? Еда совсем остынет. Братец правда просто пошутил, во всём виноват братец, хорошо?
Шэнь Хуачу: «……» Как же быстро у него меняется выражение лица: ещё секунду назад улыбался и рассуждал о том, как выбросит человека на съедение зомби.
— Ань Цзэ-гэ, больше не делай так, ты же людей пугаешь, — сдавленно произнёс Шэнь Хуачу.
— Хорошо, буду во всём слушать Хуачу, — послушно согласился Ань Цзэ.
Шэнь Хуачу снова взял палочки и принялся усердно уплетать рис, однако на душе у него скребли кошки: фраза, брошенная Ань Цзэ пару минут назад, казалась какой-то странной. Что-то в ней было не так. Но если вдуматься — вроде бы ничего криминального. Ладно, проехали, надо есть.
[…………………………] Система, ставшая свидетельницей того, как её хост взъерошился, а Ань Цзэ его «успокоил», только хмыкнула про себя: «Что не так? Ты ещё спрашиваешь, что не так! Эта фраза звучала чертовски двусмысленно, хоть понимаешь ты это?!»
Шэнь Хуачу ничего не понимал, а потому продолжал набивать щеки. Мм, всё такое вкусное, как раз то, что он любит, до чего же сытно и хорошо!
……………………………………………………………………
Еда в эпоху Апокалипсиса на вес золота, нельзя разбрасываться ни единым зёрнышком, поэтому Шэнь Хуачу вычистил контейнер до последней рисинки. Дневной обед ещё не до конца переварился, а тут ещё эта порция... Живот раздуло так сильно, что казалось, будто шевелиться невозможно — до того он объелся.
И во всём виноват Ань Цзэ: зачем он взял такой огромный контейнер, да ещё и наложил туда еды под завязку! Шэнь Хуачу полулежал, обхватив живот руками, и мысленно ворчал, навешивая на Ань Цзэ всевозможные воображаемые грехи и напрочь забывая, что сам не смог вовремя остановиться, решив, что еда слишком вкусная, и заталкивая в себя всё подряд до победного конца.
Ань Цзэ, на которого мысленно повесили целый воз невидимых грехов, тихонько протянул руку — он столько ждал ради того, чтобы хоть чуть-чуть потрогать этот маленький животик!
Однако результат оказался совсем не тем, на который он рассчитывал: Шэнь Хуачу, пребывавший далеко не в самом солнечном настроении, решительно отшлёпнул его руку.
Оттолкнув руку Ань Цзэ, Шэнь Хуачу злобно выдавил из себя: — Я переел. — Намекая, что его бедному животу сейчас приходится несладко!
Шэнь Хуачу сам потрогал себя за живот: как же тяжело. Впредь надо есть ровно столько, сколько положено, и не поддаваться жадности, иначе потом лопнешь от переедания! Почему правила этого мира так жестоки?! Голодать — мучение, объедаться — тоже мучение, за чтоооооо!
Ань Цзэ: «……» Значит, когда голодный — трогать не даёт, когда объелся — тоже не даёт? Разрешено прикасаться только тогда, когда сыт ровно настолько, насколько нужно?
Немного переждав и почувствовав, что неприятные ощущения отступили, Шэнь Хуачу завозился на сиденье, сменил несколько поз и уже собирался закрыть глаза, чтобы вздремнуть, как вдруг подал голос Ань Цзэ: — Хуачу, после еды надо немного пройтись, нельзя ложиться спать сразу.
Услышав это, Шэнь Хуачу повернулся к нему. Даже без слов в его взгляде читался немой вопрос: «Ты случаем не того?..» Посреди ночи, да ещё в разгар Апокалипсиса, когда вокруг темнота хоть глаз выколи, а ночной холод в эту пору куда злей обычного — и идти гулять? Какая к чёрту прогулка! А если случайно столкнешься с зомби, что тогда делать?!
Успешно расшифровав послание со взгляда Шэнь Хуачу, Ань Цзэ на секунду замолчал. Подумав пару секунд, он произнёс: — Хуачу, братец должен кое о чём тебе рассказать.
Шэнь Хуачу сел ровно: — Мм?
— У братца есть пространство. — Ань Цзэ напрямую выложил карты на стол.
— Пространство? — Шэнь Хуачу на секунду завис. До боли знакомое слово! Разве не этим самым золотым пальчиком обладал Ань Цзэ в оригинальном романе?! Но погодите-ка, разве пространство не должно было пробудиться у Ань Цзэ только после перерождения? Почему оно объявилось уже сейчас! Неужели мир, в который он попал, — это не до перерождения, а после? От этой мысли в голове у Шэнь Хуачу воцарился полный хаос.
— Система, мы что, в мире после перерождения? Это же не период до него?! — Шэнь Хуачу запаниковал и позвал Систему. Изначально он делал выводы на основе информации, которую Система откопала в базе данных.
[Невозможно! Судя по данным и сюжету, ты сейчас стопроцентно находишься в периоде до перерождения! Хуачу, не паникуй, этот сюжетный поворот просто случился раньше времени, к тому же главный герой мог сболтнуть это на эмоциях. Сделай вид, что ничего не слышал, замни тему! В любом случае, этот сюжет тебе нельзя продолжать!] Система тоже была ошеломлена заявлением Ань Цзэ, но быстро пришла в себя и поспешила предупредить Шэнь Хуачу.
— Понял, — быстро ответил про себя Шэнь Хуачу. Ему и без подсказок Системы было ясно, что подхватывать эту тему нельзя! Он точно знал, что сюжет с обретением и захватом пространства разворачивается в мире после перерождения, а раз нынешний мир ещё до перерождения, ввязываться в это ему никак нельзя.
Ань Цзэ молча наблюдал за реакцией Шэнь Хуачу. Дождавшись, пока парень переварит информацию и поднимет на него взгляд, он задал вопрос: — Хуачу, что ты думаешь по поводу пространства?
— Разве то, о чём говорит Ань Цзэ-гэ, не означает, что у него пробудилась пространственная способность?
http://bllate.org/book/21677/2236177
Готово:
