В студии звукозаписи это не ощущалось, но стоило Гунсунь Шоси выйти на улицу, как она поняла, насколько там холодно.
Наступила глубокая осень, сезон затяжных дождей. Обычный пронизывающий ветер и без того пробирал до костей, а тут еще эта мелкая морось, которая, ударяясь о лицо, заставляла дрожать всем телом.
Если посмотреть вдаль, на безупречно чистой улице, помимо редких листьев, гонимых ветром, не было ни души.
Впрочем, неудивительно. В такую скверную погоду все стараются без лишней нужды не выходить из дома.
Гунсунь Шоси остановилась перед закрытым рекламным щитом и посмотрела на небо, где клубились все более тяжелые грозовые тучи. Ее взгляд на мгновение затуманился. Спустя время она тяжело вздохнула, плотнее закуталась в одежду, прижала к груди недавно купленную сумку и бросилась вперед, к дороге, уже залитой дождевой водой.
Путь от студии до станции метро был неблизким, требовалось пересечь несколько перекрестков. Гунсунь Шоси крепко сжала зубы и, не обращая внимания на то, что одежда и лицо промокли насквозь, продолжала бежать вперед. В этой окутанной туманом пелене проливного дождя она думала, что на улице никого не будет, да и сама торопилась домой, поэтому, опустив голову, не глядя под ноги, она не заметила, как сменился сигнал светофора.
Внезапно на повороте из-за угла вылетела машина. Оглушительный рев мотора заставил ее вздрогнуть. Она рефлекторно отпрянула в сторону, но автомобиль все же задел ее, окатив с ног до головы грязью.
— С-с-с…
От резкой боли Гунсунь Шоси судорожно вдохнула воздух. Она опустила взгляд на свою правую ногу: на капроновых колготках красовался кровавый разрез, который выглядел особенно жутко под потоками дождевой воды.
Но больше всего ее расстраивала одежда — испачканная грязью, она выглядела просто жалко.
— Почему ты вышла из дома без зонта?
В тот момент, когда она стояла, опустив голову и вздыхая, она вдруг почувствовала, что дождь странным образом перестал ее мочить. Она замерла, и тут над головой раздался мягкий упрек. Ее тело, и без того окоченевшее от холода, напряглось еще сильнее. Она медленно подняла голову и увидела изящное лицо Бэйгун Ян. А за ее спиной, с улыбкой глядя на нее, стояла Гунсунь Иси, державшая прозрачный зонт с золотой окантовкой. Рядом с ними красовался серебристо-белый автомобиль.
Дождь усиливался, превращаясь в плотную стеклянную завесу, окутавшую весь мир. Посиневшие от холода губы Гунсунь Шоси дрогнули. Глядя на Бэйгун Ян, которая все еще держала над ней зонт, она выдавила из себя слабую улыбку:
— Утром слишком торопилась и забыла. Не тратьте на меня время. Скоро начнется банкет в честь дня рождения госпожи, разве вы не опоздаете? Разве господин не рассердится?
На ее лице застыла бледная улыбка, губы посинели, а промокшая одежда, облеплявшая худощавое тело, продолжала капать. Бэйгун Ян, глядя на это, невольно сжала рукоять зонта так сильно, что побелели костяшки пальцев, а ногти впились в ладони. Она лишь слегка улыбнулась уголками губ, и в ее светло-голубых глазах отразился облик стоящей перед ней девушки.
— Мы не торопимся. Шоси, хочешь поехать с нами? Я как раз на машине.
— Точно! Сестрица Шоси, Сяо Ян редко берет свою любимую лимитированную спорткар. Может, поедешь с нами? Не придется толкаться в метро, сэкономишь время.
Гунсунь Иси, подошедшая к ним, подняла свой зонт и с невинной улыбкой посмотрела на Гунсунь Шоси. В конце своей фразы она обхватила Бэйгун Ян за руку и начала ластиться:
— Ведь так, Сяо Ян?
Бэйгун Ян улыбнулась, покачала головой, а затем снова посмотрела на Гунсунь Шоси и искренне произнесла:
— Шоси, садись в мою машину.
Тон ее был таким, словно не она предлагала, а умоляла.
Сегодня на ней был темно-синий плащ, и она выглядела аккуратной и красивой, словно небожитель из сказки. Гунсунь Иси, стоявшая рядом, была одета по последней моде, красивая и статная, как принцесса. Две такие девушки улыбались ей.
Гунсунь Шоси равнодушным взглядом скользнула по припаркованному на обочине шикарному серебристо-белому спорткару, который Гунсунь Иси назвала любимой лимитированной машиной Бэйгун Ян, затем опустила глаза на свою грязную, мокрую одежду. Она выпрямилась, посмотрела на Бэйгун Ян, все еще ждавшую ответа, и слабо улыбнулась:
— Не стоит беспокоиться. Отсюда до станции недалеко, я не привыкла ездить на машинах. Просто одолжите мне свой зонт, этого будет достаточно.
— Шоси…
— Тогда этот зонт останется у сестрицы Шоси. Сяо Ян и мне хватит одного. Время не ждет, сестрица Шоси, поторопись домой, а мы поехали.
Не давая Бэйгун Ян вставить и слова, Гунсунь Иси выхватила зонт из ее рук, бесцеремонно сунула его в руки Гунсунь Шоси и сладко улыбнулась:
— Сестрица Шоси, не забудь переодеться перед банкетом, иначе мама снова будет недовольна.
Сказав это, она, не оглядываясь, потащила за собой Бэйгун Ян, которая все еще смотрела на Гунсунь Шоси, усадила ее в машину и захлопнула дверь.
Автомобиль взревел, шины прокрутились, и машина рванула с места, оставив после себя лишь облако белого дыма и брызги грязной воды.
Проводив взглядом исчезающий на горизонте автомобиль, Гунсунь Шоси пошевелила пальцами, опустила ресницы и крепче сжала рукоять зонта, прижимая его к своей промокшей груди.
Ветер продолжал выть, время от времени бросая капли дождя на нее. И хотя снаружи было пронзительно холодно, она отчетливо чувствовала тепло, исходящее от рукояти зонта.
Горячее. Обжигающее.
В этом мире тысячи звуков и тысячи языков, голос человека тоже может быть изменчив. Но то, что она действительно хотела сказать, было спрятано в самом уголке ее сердца, в ожидании, что кто-то обнаружит это, вытащит наружу, позволит ей произнести это без всяких колебаний.
Такие слова, на каком бы языке они ни были сказаны, всегда трогают душу, волнуют сердце, легкие, как лебяжий пух.
Люблю тебя.
Госпожа клана Гунсунь всегда любила шумные сборища. Редкий день рождения, естественно, отмечался с большой помпой. Однако господин Гунсунь не любил суеты, поэтому, найдя компромисс, пригласили лишь близких друзей и коллег на этот праздник, который можно было назвать семейным вечером.
Небо еще не успело окончательно потемнеть, а в особняке клана Гунсунь уже вовсю горели огни. Гости постоянно прибывали, чокались бокалами, рассказывали о своих делах и выражали хозяевам свою признательность за теплый прием.
Гунсунь Шоси вернулась в особняк за мгновение до начала банкета. Разумеется, у нее не было времени переодеться, так как она добиралась на метро.
Идя вперед с зонтом в руках, Гунсунь Шоси не обращала внимания на удивленные взгляды проходящих мимо гостей. У нее сильно кружилась голова, она хотела лишь одного — снять мокрую одежду, ни на что другое у нее не было сил.
— Гунсунь Шоси, ты в таком виде собралась показываться гостям? Я учила тебя манерам, и ты все так быстро забыла?! Как невоспитанно! А ну, быстро извинись перед гостями!
Резкий голос ударил по барабанным перепонкам. Она медленно перевела взгляд и увидела хозяйку дома, главную героиню вечера, мать Гунсунь Иси — госпожу Чжан Синь. Та гневно сверлила ее взглядом, и по маске, которую она еще не успела полностью смыть с лица, было понятно, насколько она в ярости.
— Госпожа, зачем так злиться? Шоси весь день работала, наверное, очень устала, пусть сначала отдохнет. Здесь только наши друзья и родственники, незачем устраивать такой официоз.
Видя, как строго жена отчитывает старшую дочь, Гунсунь Чжи не удержался и нахмурился. По лицу дочери было видно, что она измотана работой, к тому же одежда была мокрой. Если она не переоденется немедленно, то может заболеть.
— Хм, что это за работа такая? Озвучка! По-моему, даже разнорабочий в отеле зарабатывает больше. Целыми днями занимается ерундой, и еще оправдывается! Ты, старшая сестра, хоть бы поучилась у своей младшей. Иси, хоть и молода, но посмотри, как она каждый день общается со мной, развлекает, радует, проявляет сыновнюю почтительность. А ты? Только и знаешь, что зарываться в этой своей студии! Посмотрела я на твою зарплату — даже на сумку, которая мне приглянулась, не хватит! Ты же старшая дочь клана Гунсунь, посмотри, во что ты одета! Эта вещь…
Продолжая ворчать, Чжан Синь, наряженная как светская львица, подошла на своих каблуках к молчаливо стоявшей Гунсунь Шоси, вырвала из ее рук сумку, которую та прижимала к себе, бросила на пол и с презрением наступила на нее. Дешевый материал не выдержал давления каблука, и сумка с треском лопнула.
— Посмотри, чем ты пользуешься! Если кто-то увидит этот ширпотреб, что скажут о вкусе нашего клана Гунсунь!
Гунсунь Шоси, которая до этого покорно слушала упреки, не выдержала, когда у нее отобрали сумку. Она резко подняла голову, ее взгляд стал острым. Она уже собиралась сделать шаг вперед, чтобы вступить в спор с Чжан Синь, как вдруг чьи-то руки мягко обхватили ее.
— Тетушка, от ваших слов мне самой стало неловко.
Мягко накрыв своей ладонью руку Гунсунь Шоси, Бэйгун Ян слегка похлопала ее по тыльной стороне ладони, давая понять, чтобы та успокоилась. Она вышла из-за спины Шоси, прикрывая ее собой, и с улыбкой обратилась к смущенной ее появлением Чжан Синь:
— Я привыкла к свободной жизни, и, поразмыслив, пришла к выводу, что озвучка — единственная профессия, которая мне подходит. Но теперь, услышав вас, я действительно почувствовала, что занимаюсь ерундой и подвожу своих родителей.
— Ой, Сяо Ян, не говори так. Хотя твои родители за границей, они очень довольны тобой.
Ругая Гунсунь Шоси, Чжан Синь забыла, что Бэйгун Ян, чей статус ничуть не уступает их семье, тоже занимается озвучкой. Увидев мягкую улыбку Бэйгун Ян, Чжан Синь смутилась и поспешила замять разговор. Она прошептала своему мужу, который продолжал хмуриться:
— Я пойду посмотрю, что нужно гостям. А ты, пока Бэйгун Ян здесь, хорошенько ее проучи. Эта негодная девчонка, просто доводит меня до бешенства!
Несмотря на полноту, Чжан Синь передвигалась довольно быстро и вскоре растворилась в толпе гостей.
Бэйгун Ян проводила ее взглядом, медленно обернулась к девушке, которую все это время защищала, и нежно прошептала:
— Все хорошо, она ушла.
http://bllate.org/book/21668/2235610
Готово:
