Он думал об этом, но, пытаясь высвободить руку, с удивлением обнаружил, что противник держит его мертвой хваткой. Этот молодой человек, обладающий лишь ранней стадией Становления Божества, не мог даже пошевелиться.
Культивация Хо Шана едва достигла Золотого Ядра. Пусть он и обладал редчайшим Духовным корнем грома, он никак не мог обладать такой подавляющей силой против Чжан Иня, который уже перешел на ранняя стадия Превращения Бога.
Золотое Ядро и Зарождающаяся Душа — это совершенно разные уровни, а между поздней стадией Зарождающейся Души и ранней стадией Зарождающейся Души лежит колоссальная пропасть. Что уж говорить о могущественном мастере, вошедшем в ранняя стадия Превращения Бога: чтобы подавить практика Золотого Ядра, ему достаточно было лишь моргнуть.
Если только у этого парня не было древнего бессмертного артефакта! Или демонического артефакта, не уступающего по силе ранней или даже средней ступени Превращения Бога!
В памяти Чжан Иня не было никаких сведений о том, что Хо Шан обладал подобной вещь. Откуда она у него?!
Гунлян Си тоже заметил, что Чжан Инь не может пошевелиться. В глубине его глаз мелькнуло замешательство, и он произнес: — Цинчжу, давай обойдемся без резких движений и все спокойно обсудим. Здесь все свои, люди из Секты Дэнчун. Если ты чем-то недоволен, скажи мне, скажи своему наставнику, но ни в коем случае нельзя поднимать руку на соучеников.
Чжан Фэн нахмурился: — Хо Шан, кто тот человек, что только что потерял сознание на земле?
— Мастер Цинъюань! — сквозь слезы зарыдала та самая ученица Гунлян Си с нежным голоском. — Вы непременно должны восстановить справедливость для наших братьев! Старший брат Цинши, старшая сестра Цинмэн, старший брат Цинъюнь, младший брат Циншэн, младший брат Цинъяо, младшая сестра Цинмэй...
Девушка всхлипывала и говорила очень невнятно, но с каждым новым именем лицо Чжан Фэна бледнело все сильнее.
Запинаясь, ученица назвала больше десятка имен. Чжан Фэн чувствовал, как у него начинает раскалываться голова. Понятия не имея, какую именно историю написал Хо Нянь, он тем не менее знал по двум предыдущим книгам: персонаж Хо Няня не был настолько злодейским! Если только кто-то не задел его по-настоящему, а единственной причиной, способной переступить его черту, был... он сам.
...Не слишком ли самонадеянно с его стороны так думать?
Столкнувшись с обвинениями соученицы, Хо Шан ничуть не смутился и холодно бросил: — Они все заслужили смерть.
Чжан Фэн поспешно воскликнул: — Что вообще произошло, объясни толком! Никто из нас не умеет читать чужие мысли! Ты что, ждешь, пока мы постижим истину благодаря духовной энергии неба и земли?!
Хо Шан словно впервые услышал подобный упрек от наставника. Он на мгновение замер, а затем произнес: — Даже если я скажу, поверит ли мне учитель?
— Почему бы и нет? Ты еще ничего не сказал, а уже заранее уверен, что я не поверю?
Хо Шан засомневался, но тут же снова холодно ответил: — Нет, учитель мне, конечно же, не поверит. По сравнению со мной, старший брат Цинхуай и остальные — твои соученики, а я всего лишь маленький нищий, которого подобрали на обочине.
Чжан Фэн: — ...
У него было такое чувство, будто он смачно выругался.
Гунлян Си произнес: — Раз ты не хочешь говорить, тогда я доложу об этом главе секта, и пусть он принимает решение!
К чему приведет решение главы секты, всем присутствующим было прекрасно понятно. Либо секту очистят от позора, лишив Хо Шана культивации и выбросив обратно в мир смертных — пусть выживает как знает; либо его навечно запрут под восемьдесят восьмым ярусом Зала Нарушений, лишив всякой свободы.
Учитывая масштаб устроенного побоища, второй вариант был куда более вероятным.
Чжан Фэн торопливо сказал: — Старший соученик! Здесь явно какое-то недоразумение!
Гунлян Си, казалось, заранее знал, что тот станет выгораживать Хо Шана. Тон его остался прежним, но в глубине глаз на мгновение мелькнул огонек торжества: — Младший соученик, что бы ты сейчас ни говорил, защитить его уже не удастся!
Однако Чжан Фэн на этот раз не стал прибегать к самоистязанию в качестве разменной монеты, а прямо спросил: — Позволь спросить, старший соученик, мы ведь прибыли на место с разницей в пару мгновений. Почему ты с такой уверенностью заявляешь, что все это дело рук Цинчжу, и начал допрос, даже не задавшись вопросом, что здесь произошло?
Гунлян Си опешил: — Что... он же сам во всем признался...
— То, что он признался, — это его дело, но, старший соученик, я спрашиваю тебя, — произнес Чжан Фэн. — Даже я, его наставник, еще толком не понял, что здесь стряслось, но ты, едва появившись, сразу же принялся допытываться у Цинчжу, зачем он это сотворил. Скажи на милость, откуда тебе было знать, что это сделал именно он? Или ты получил весть заранее?
Гунлян Си молча посмотрел на Чжан Иня, заставляя себя сохранять спокойствие: сейчас нельзя было портить все из-за минутной оплошности и давать повод заметить изъян.
— Разумеется, мне сообщили об этом заранее, — ответил Гунлян Си. — Цинлань только что прибежала ко мне и сказала, что Цинчжу напал на соучеников. Вот я и примчался.
— Вот как? — Чжан Фэн кивнул, а затем перевел взгляд на Хо Шана: — Цинлань была здесь раньше?
— Ее здесь не было, — уголки губ Хо Шана приподнялись. Почувствовав, что наставник стоит на его стороне, он заметно повеселел, и даже его суровое лицо смягчилось. — Если бы она была здесь, то с ее жалкими силенками уже валялась бы без чувств вместе с остальными.Цинлань привыкла к вседозволенности и всегда относилась к Хо Шану свысока, помыкая им как вздумается. Но впервые услышав, как он отзывается о ней, словно о какой-то дворовой собаке или кошке, она затряслась от ярости. Однако ее тут же испугал его безжалостный и жестокий ореол, из-за чего она не смела действовать необдуманно.
Вы слышали, старший соученик? — спросил Чжан Фэн.
Гунлян Си ответил: Младший соученик, ты веришь его словам?
Он уже признал, что всё это дело — его рук дело, есть ли смысл лгать в столь незначительной вещи?
Цинлань, которую назвали незначительной вещью, покраснела от злости до самых корней волос: Истинный мастер Цинъюань! Цинчжу уже натворил бед! Вы так покрываете его и при этом во всём ущемляете моего учителя, разве это не заставит моего учителя разочароваться?
Боюсь лишь, что тем, кто разочаровался, на самом деле окажусь я, — с досадой произнес Чжан Фэн.
Гунлян Си на мгновение замер, после чего умолк и, взмахнув рукой, приказал: Остановите их.
Тут же выступило множество учеников. Чжан Фэн тяжело вздохнул и обратился к Хо Шану, который уже собирался применить силу: Сколько еще людей ты намерен ранить? Сделай одолжение учителю, позволь мне самому разобраться с этим, ладно?
Хощан замер, и этой заминки хватило, чтобы остальные ученики снаружи возвели Барьер, собираясь запереть их двоих внутри.
Хо Шан холодным взглядом окинул окружающих. Не желая причинять вреда учителю, он был вынужден поднять руку и сорвать тускло-красный, с виду крайне зловещий Талисман, который давным-давно был прилеплен к спине его учителя. Чжан Фэн тут же почувствовал, как давившая на него сила исчезла.
И правда, этот сорванец раздобыл какую-то мощную штуковину…
Едва обретя свободу, Чжан Фэн тут же вскинул руку и извлек из рукава цитру. Окутанная сиянием, древняя цитра увеличилась с ладони до обычных размеров. Чжан Фэн взмахнул рукой, ветер пронесся по струнам, и резкий звон мгновенно разрушил Барьер. Но прежде чем Чжан Фэн успел предпринять что-то еще, Хо Шан воспользовался моментом, подхватил Чжан Иня на руки и бросился бежать.
Не прошло и мгновения, как их фигуры полностью исчезли.
Все прибывшие сюда для поимки нарушителей ученики были доверенными лицами Гунлян Си, преследовать беглецов они не стали, а лишь повернулись к своему учителю.
Пусть уходят, — кроткий и обходительный образ Гунлян Си перед людьми стал постепенно исчезать, на его красивом лице проступили нотки высокомерия и самоуверенности. Уголки его губ изогнулись в ледяной улыбке, а прекрасные глаза сузились: — Как бы Чжан Инь ни сторонился мирских дел, тот факт, что Хо Шан — его ученик, ему никогда не смыть. Вини во всем лишь то, что он, будучи умным всю свою жизнь, подобрал такого мерзкого ученика. Раз Небеса хотят его погибели, что мы можем поделать?Говоря это, он противно захихикал. А в глубине леса маленький мальчик, который тайком скрывал свою едва заметную каплю культивации, до боли закусил губу, сжал кулаки и твердо решил помочь оклеветанному истинному мастеру Цинъюаню.
Хо Шан вместе с Чжан Инем пустился в бега. Они мчались по небу, покрывая по тысяче ли в день, а спустя пять дней и вовсе приняли облик обычных смертных и укрылись в шумном городе в миру.
Хо Шан купил небольшой дворик и поселился там вместе с Чжан Инем. Словно опасаясь, что тот попытается сбежать, он вновь прилепил темно-красный талисман к спинам Чжан Иня.
Ощутив, что его духовная сила снова подавлена, Чжан Фэн решил полностью умерить свое дыхание и послушно зажил жизнью простого смертного.Лишившись поддержки духовной силы и уровня культивации, он вновь погрузился в кромешную тьму. Целыми днями он опирался на вырезанную Хо Шаном деревянную палку и ощупью шарил вокруг себя одной рукой.
Этот Хо Шан и впрямь оказался таким, как говорил тот мальчик: немногословным и молчаливым. Его характер находился за милю от нрава Хо Няня, но неизменным оставалось лишь одно — он относился к Чжан Иню чрезвычайно хорошо. Даже не чувствуя уровня культивации и духовной энергии Хо Шана, Чжан Фэн точно знал: куда бы он ни направился, Хо Шан непременно следовал за ним по пятам.Еще несколько дней назад Чжан Фэн всё норовил зайти издалека, пытаясь вытянуть из него слова, но, видя, что Хо Шан не отвечает, просто бросил это занятие и вместо этого зашёл слишком далеко на пути освоения роли слепца.
Соседи поблизости принимали их за братьев и, заметив, что Чжан Инь лицом красив и точен чертами, да вот беда — слеп, вечно носили им еду по доброте душевной. Чжан Фэн же, не имея дел, усаживался на стул у порога, грелся на солнышке и болтал с местными тетушками и соседями.
Дни текли на удивление праздные и безмятежные.
На самом деле уровень культивации Чжан Иня уже давно застыл на месте. Быть может, всё дело было в тяжёлых ранах, полученных в прошлый раз, когда он защищал своего драгоценного ученика, а может, и в чём-то ещё — как ни уходил он в затворничество на долгие годы, никаких сдвигов к лучшему не наблюдалось.
Чжан Фэн не слишком тревожился: раз прорваться через границы не удаётся, можно и побездельничать — в конце концов, в ближайшее время он всё равно не умрёт.
Что же до Хо Шана, то он всё больше недоумевал по поводу учителя, который находит радость в ежедневной болтовне ни о чём. Казалось, учитель ни капли не боится, что люди из Секты Дэнчун выйдут на их след, не опасается, что он причинит ему вред, и больше не расспрашивает о том, что же на самом деле произошло тогда в лесу.
Когда Чжан Инь спрашивал, он молчал, боясь, что стоит ему ответить — и учитель разочаруется в нём, перестанет с ним общаться и бросит его; но когда Чжан Инь перестал задавать вопросы, он испугался пуще прежнего: вдруг учитель уже остыл к нему душой и больше о нём не заботится.Такое состояние — ни сказать ни помолчать — изводило Хо Шана хуже некуда. Но еще сильнее его мучило другое: глубокой ночью, глядя на то, как учитель сидит в спальне с закрытыми глазами и погружается в медитацию, в нем поднималась целая буря тревожных, полных раскаяния и жгучих чувств.
Ему смутно казалось, что связь между ним и учителем не должна быть столь отчужденной, они должны быть… много ближе.
Но стоило только подумать об этом, как в голове тут же начинало невыносимо раскалываться от боли, и в конце концов ему приходилось оставлять попытки докопаться до истины.
Снова посреди ночи Хо Шан проснулся от кошмара. С покрасневшими глазами, с вздувшимися на лбу венами он сел на кровати, тяжело и прерывисто дыша, а затем резким прыжком соскочил с постели и бросился в соседнюю комнату.
Чжан Фэн не мог уснуть. Просидев с закрытыми глазами в медитации долгие часы, он размышлял о том, не заставили ли его действия в последние дни этого парня хоть немного ослабить бдительность, как вдруг услышал, с каким грохом распахнулась от удара нога дверь.
— ???
Чжан Фэн машинально открыл глаза и, хотя ничего не видел, все же повернулся на звук:
— Хо Шан?
Не успело замереть эхо его слов, как партнер внезапно навалился на него, прижав к постели. Обжигающее дыхание пахнуло в лицо, и Хо Шан жадно впился в его губы поцелуем.
Не зная, стоит ли ломать голову над тем, чей это поцелуй — Хо Няня или самого Хо Шана, Чжан Фэн едва не замер с выражением полного оцепенения на лице. Он уперся обеими руками в плечи парня, но прежде чем успел оттолкнуть его, Хо Шан сам немного отстранился и произнес свирепым, исполненным злобы голосом:
— Кто такой Хо Нянь?
Чжан Фэн: «???»
Хо Шан легонько прикусил Чжан Фэна за щеку и возмущенно выпалил:
— Мне приснился ты! Ты был со мной, но звал совсем не мое имя!
Чжан Фэн: «……»
И как, позвольте спросить, это объяснять?
Черт побери, ситуация складывалась донельзя неловкая.
Чжан Фэн на мгновение погрузился в размышления философского толка: например, пусть его целует и не Хо Нянь, а Хо Шан, но раз уж этот сосуд изначально принадлежал Чжан Иню, то вряд ли это можно считать изменой? Просто воплотился канон из оригинального романа?
Да нет же, погодите-ка, с какой стати он вообще первым делом подумал об измене?
— Что тебе приснилось? — Чжан Фэн решил поговорить о жизни с этим молчаливым, но донельзя чувствительным учеником и, изо всех сил стараясь изобразить мягкое выражение лица, произнес: — Расскажи-ка учителю, ну?
— ……
Хо Шан свысока долго вглядывался в лицо Чжан Иня. Заметив, что наставник не выказывает отвращения, он наконец расслабил напряженное и тревожное сердце и заговорил:
— Мне приснилось… будто я собрал множество вещей учителя, а учитель рассердился, ругал меня и все повторял: Хо Нянь, Хо Нянь…
Хо Шан прижал пальцы к вискам, скривившись от боли. Не заметив, что тот шевельнется, Чжан Фэн протянул руку, попытался оттолкнуть парня и, приподнявшись, сел. Он поправил сбившиеся воротники и сказал:
— Это был всего лишь дурной сон, с чего бы учителю тебя ругать?
Хо Шан подумал и решил, что это звучит разумно, но какая-то часть его души все равно чувствовала подвох. Он возразил:
— Но ведь учитель и в последние дни звал меня Хо Нянем.
— Тебе послышалось, — наотрез отмахнулся Чжан Фэн.
Хо Шан: «……»
Хо Шан считал, что еще не дожил до возраста, когда начинают страдать тугоухостью, и молвил с немым укором:
— Учитель, кажется, вы что-то от меня скрываете.
— А ты? — ухватившись за это словно за улику, тут же парировал Чжан Фэн. — Что в конце концов произошло в лесу? Будешь ты говорить или нет?
— ……
— Опять за свое? Снова прикидываешься глухим? — хмыкнул Чжан Фэн. — Как удобно: учитель — слепец, а ученик — глупец, так и играйте в молчанку. Все равно твой наставник ничего не видит, вот ты и думаешь, будто им легко помыкать.
— Вовсе нет! — испуганно переполошился Хо Шан и поспешно принялся оправдываться: — Я вовсе так не думал, я не хотел обманывать учителя!
— Тогда скажи, что в конце концов произошло? — потребовал ответа Чжан Фэн. — Я велел тебе вернуться и дать отдых ногам, и что потом? Ты взял и избил своих соучеников?
Хо Шан: «……»
Непонятно почему, но нынешний учитель казался ему совсем не таким, каким он запечатлелся в его памяти.
Разве учитель раньше говорил так непринужденно? Казалось, он должен быть куда… более сдержанным и молчаливым?
Не подозревая, до чего озадаченное выражение застыло сейчас на лице Хо Шана, Чжан Фэн продолжил:
— Говори правду, Гунлян Си этот негодяй снова подослал кого-то, чтобы тебя унизить?
Хо Шан: «‼!»
Хо Шан изумленно ахнул:
— Учитель, вы знаете?
— Ха, я угадал?
Хо Шан: «……Вы угадали?»
— А то как же?
Чжан Фэн пару раз хмыкнул и, не заботясь о манерах, скрестил руки на груди:
— Я так и знал. Выкладывай давай, неужели Гунлян Си позавидовал твоему двухстихийному духовному корню и захотел тебя уничтожить?
Хо Шан: «……Учитель, он завидует вам, а не мне».
Чжан Фэн: «……»
Ладно, Чжан Инь обладал Трехстихийным духовным корнем и к тому же находился на ранняя стадия Становления Божества — пожалуй, у него действительно были все основания вызывать зависть.
— Тогда почему измывались над тобой, а не над мной? — Чжан Фэн, видимо, уже слишком долго находился в чужом теле, и его мысли слегка путались: он даже не сразу сообразил в чем дело.
Хо Шан вздохнул:
— Да найдется ли в этом мире кто-хто, кто смог бы запросто издеваться над учителем?
Чжан Фэн брякнул не задумываясь:
— Разве ты не только что измывался?
Хо Шан: «……»
Чжан Фэн тут же хлопнул себя по губам — иногда его язык работал быстрее, чем он успевал его остановить.
— Кхе-кхе… — Чжан Фэн поспешно попытался сменить тему, но Хо Шан не позволил. Протянув руку, он притянул Чжан Иня к себе в объятия и с робкой надеждой в голосе произнес: — Учитель, вы ведь не испытываете отвращения, верно?
Чжан Фэн: «……»
Видя, что тот молча опустил голову, Хо Шан принял это за смущение и тут же радостно выпалил:
— Учитель, я… я уже очень давно всем сердцем люблю вас.
Чжан Фэн: «……»
— С того самого дня, как вы меня подобрали, я мечтал прислуживать вам всю жизнь. Я… я поначалу не смел открывать вам свои чувства, ведь я недостоин вас. Вы так высоки, словно одинокое облако в небесах, вы — чистый цветок на вершине горы, к которому не прикасается мирская грязь. А я всего лишь оборванец с улицы, и пусть во мне есть капля таланта, рядом с вами он не стоит и гроша.
Чжан Фэн: «……» Хо Нянь, когда ты писал эти реплики, тебе правда ни капельки не было стыдно?
— Я думал лишь о том, чтобы повсюду следовать за вами, куда бы вы ни направились, но… — Хо Шан, вспомнив что-то, произнес это с едва сдерживаемым скрипом зубов. — В Секте Дэнчун почти не осталось хороших людей! Учитель, вы никогда не интересовались делами нашей обители и не ведали, что Гунлян Си давно прибрал всю власть к рукам. Вскоре после того, как вы уединились для закрытой медитации, он заманил главу секты в некое Тайное царство, откуда тот уже не вернулся. А двум другим старейшинам он неведомо какими дурманящими чарами запудрил мозги, так что они теперь в упор не замечают всего того бесчинства, что он творит в стенах секты!
Чжан Фэн нахмурился. Слушая, как дрожит от унижения голос сидящего перед ним мужчины, он на мгновение смягчился и протянул руку, чтобы коснуться его щеки.
Как жаль, подумалось ему, что в такой момент он ничего не видит — не может разглядеть того самого всегда собранного, жесткого и властного мужчину в минуты, когда его прижали к самому краю и охватили жгучая злость и отчаяние.
— Учитель, он уже давно точил на вас зуб, но пока был жив глава, не смел и пальцем вас тронуть, — продолжал Хо Шан. — Знаете ли вы, что он повсюду чинил мне препятствия лишь затем, чтобы уничтожить вас? Когда из-за меня вы получили тяжелые ранения, я наконец понял, что угодил в его ловушку. Учитель, неужели вы и впрямь думали, что младшего брата Цинляня убил я? Его Золотое Ядро кто-то разбил, он уже едва дышал, когда они просто воспользовались моментом и переложили всю вину на меня!
В памяти Чжан Иня все улики указывали на то, что убийцей был Хо Шан, однако сам Хо Шан тогда не стал оправдываться.
Чжан Фэн спросил:
— Почему же ты не защитил себя?
— Да как я мог защититься? Все улики были против меня, у меня не было возражений! А если бы я вздумал сопротивляться, страшно и подумать, каким унижениям Гунлян Си подверг бы вас!
Он никогда не забудет: закрыв глаза, учитель со всей силой ударил себя в грудь, и струйка алой крови потекли из уголка его рта, капля за каплей окрашивая воротник на груди.
И когда он, бледный как полотно, молил Гунлян Си пощадить его, тот смотрел на него свысока, а в уготках его губ таилась едва заметная улыбка сожаления.
Хо Шан крепко сжал зубы, а кулаки — так сильно, что побелели костяшки:
— Лишь для того, чтобы больше не давать ему повода строить против вас козни, я тогда мог сделать только одно…
Пока он оставался в Секте Дэнчун, ему приходилось бы терпеть чужие издевательства и побои.
Цинлань как-то передал слова Гунлян Си: мол, если тот не желает сносить подобные унижения, пусть убирается на все четыре стороны, и Секта Дэнчун удерживать его не станет.
Но он прекрасно знал: у учителя из верных учеников остался лишь он один. Стоит ему уйти, как Гунлян Си запрет двери перед этим глупым наставником, который умел лишь культивировать, и сожрет его заживо кусок за кусочком.
Разве мог он после этого уйти!
Сквозь недосказанные слова Хо Шана Чжан Фэн в общих чертах догадался о первопричине и следствии. Внезапно его охватило странное чувство: пройдя сквозь три книги, персонаж, отведенный ему, всегда неизменно защищал Хо Нянь. Пускай этот герой терпел обиды и попадал в ловушки чужих интриг, в конце концов Хо Нянь неизменно возвращал ему долги.
Истории всегда отражают подсознательные истинные стремления человека — будь то самоуничижение, трусость, самодовольство или сокровенные желания.
И Хо Нянь на подсознательном уровне неизменно наделял его роль защитника, готового принять на себя любые бури и непогоду, в то время как персонажу Чжан Фэна, чье поведение вечно менялось и шло вразрез с каноном, полагалось лишь радоваться жизни.
Пусть это казалось не совсем справедливым и отдавало излишним героизмом, но кто посмеет отрицать ту искренность, с которой этот человек даже на страницах книги не желал позволить ему причинить хоть малейшую боль?
К тому же все те обиды и несправедливые обвинения, что выпали на его долю прежде, в сравнении с тем, через что прошел нынешний Хо Шан, и вовсе не стоили упоминания.
Чжан Фэн глубоко вздохнул, с досадой понимая, что у него просто не осталось сил злиться на этого человека по всей строгой справедливости. За что его упрекать?
За то, что он не открыл правду Чжан Иню раньше?
http://bllate.org/book/21665/2235432
Готово:
