Его единственным утешением было то, что после проявления чувств у Бай Шияня снова болел зад.
Вэнь Синчжи крепко прижал Хэ Ци к себе. Линия его спины выглядела невероятно красиво, и Вэнь Синчжи обожал наблюдать, как тот запрокидывает голову.
— Плохой мальчик.
От этого внезапного обращения по спине Бай Шияня пробежала дрожь. Он вздрогнул и сжался еще сильнее. Вэнь Синчжи был в восторге от его тела — они идеально подходили друг другу. Бай Шиянь чувствовал, как Вэнь Синчжи медленно склонился, целуя его в спину.
— Плохой мальчик, поплачь для меня.
На самом деле Бай Шияню и самому хотелось плакать, но он никак не ожидал, что Вэнь Синчжи нравится подобное. Не дождавшись ответа, Вэнь Синчжи начал двигаться еще интенсивнее. Бай Шиянь, чье тело и так обмякло после недавнего пребывания в воде, не смог сдержать слез. Его тихие всхлипы, казалось, лишь доставляли Вэнь Синчжи удовольствие.
В этот момент Чжачжа сообщил Бай Шияню, что показатель Вэнь Синчжи снизился до девяноста. Когда Бай Шиянь, вымотанный до предела, уже готов был провалиться в сон, он продолжал думать: в следующий раз надо постараться выгнуться сильнее и, конечно, побольше поплакать.
В восемь часов утра дядюшка Цюань все еще не решался подняться наверх, чтобы разбудить Четвертого господина. Он служил семье Вэнь с тех пор, как Вэнь Синчжи был ребенком, а когда тот начал самостоятельную жизнь, последовал за ним в усадьбу. В его памяти за все эти годы, с того дня, как молодой господин ступил на этот путь и принял на себя бремя главы, не было ни одного утра, чтобы он проспал или чтобы в восемь часов в его спальне царила такая тишина.
А-Чжун тоже ждал, не зная, что делать — на утро были запланированы дела. Ребята поймали человека, и Четвертый господин должен был его допросить, но от него не было ни звука. Он посмотрел на дядюшку Цюаня, но тот лишь покачал головой. Дядюшка Цюань был тертым калачом: у господина всегда были свои правила, и сегодня он явно действовал по собственному усмотрению — никто не смел ему перечить.
— Тетушка Ван, подогрейте кашу еще раз.
Но кашу разогревали снова и снова. Она остывала, ее грели, она снова остывала, и в конце концов ее пришлось просто вылить.
Девушки, убирающие коридор, слышали, как из комнаты доносились приглушенные мужские рыдания и тяжелое, сдержанное дыхание другого мужчины. Их лица мгновенно заливались краской. Тетушка Ван, проработавшая с Четвертым господином больше десяти лет, заметив, как покрасневшие девушки убегают вниз, тут же отправила их к управляющему за наказанием — подслушивать за хозяевами было дурной привычкой.
Вэнь Синчжи всегда был под охраной. Обычно люди стояли у дверей, но вчера вечером он приказал им заниматься своими делами. Все знали, что Четвертый господин решил как следует проучить маленького господина Хэ, но когда стоны Хэ Ци стали слышны даже в коридоре, охранникам стало не по себе.
Бай Шияня разбудил сам Вэнь Синчжи, который его растирал.
— Проснулся?
Бай Шиянь одарил его презрительным взглядом. Еще бы, ты же, черт возьми, изо всех сил пихаешь в меня мазь, как тут не проснуться? Вэнь Синчжи продолжал свои манипуляции, выглядя при этом весьма сосредоточенным.
— Четвертый господин, не надо больше мазать, через пару дней само пройдет.
— М-м. Я хочу, чтобы ты был в порядке уже сегодня вечером.
Бай Шиянь закатил глаза. Ну конечно, у тебя же энергии хоть отбавляй, ты просто зверь.
— На самом деле, зад у меня болит не из-за тебя, а из-за того, что меня напугали те две собаки.
Вэнь Синчжи не прекращал движений. Бай Шиянь чувствовал, как будто внутрь втирают охлаждающий бальзам — ощущения были просто божественными.
— У тебя болит зад именно из-за меня.
Бай Шиянь молча выдохнул, смирившись с тем, что тот продолжает вводить мазь. Но вскоре он почувствовал что-то неладное.
— Четвертый господин… вам не обязательно доставать свой «драгоценный жезл», чтобы нанести мазь…
— Так она проникает глубже.
Бай Шиянь: …
***
Проснувшись, Бай Шиянь осознал, что его статус кардинально изменился. Он чувствовал себя наложницей Ян-гуйфэй, на которую пролилась исключительная милость.
После обеда Вэнь Синчжи уехал вместе с А-Чжуном. Бай Шиянь не рискнул оставаться в его спальне, боясь случайно вляпаться в еще какие-нибудь неприятности. Он отправился во внутренний двор и после долгих поисков нашел тот самый куст, который недавно заклеил скотчем. Цветок еще не опал.
Показатель Вэнь Синчжи опустился до восьмидесяти девяти, и Бай Шиянь был вполне доволен. Прогресс шел медленно, и, судя по всему, ему придется провести в этой усадьбе лет десять, а то и восемь.
От нечего делать Бай Шиянь слонялся по территории и в итоге вернулся во второй флигель. Все обитатели флигеля уже знали, что маленький господин Хэ всю ночь услаждал Четвертого господина, и их мучения закончились только к одиннадцати утра. Теперь каждый старался ему польстить. Бай Шияню не было нужды заводить друзей, ведь рано или поздно ему предстояло уйти. Он лишь слегка кивнул и направился обратно.
Внезапно Бай Шиянь замер в оцепенении. На него неслись две огромные овчарки. От испуга он не знал, что делать. Раньше он слышал, что если бежать от собаки, она будет преследовать тебя еще яростнее. Поэтому он не двигался, лишь кричал, чтобы кто-нибудь их оттащил. Однако собаки были личными питомцами Вэнь Синчжи, и они были настолько крупными, что смотрители не могли за ними угнаться.
Бай Шиянь воочию видел, как они приближаются, и в голове уже рисовал картину, как его разрывают на части. Собаки неслись прямо на него, но, подбежав вплотную, вдруг жалобно заскулили и легли у его ног, словно их кто-то отчитал. Бай Шиянь опешил: собаки Вэнь Синчжи оказались на редкость умными — неужели они поняли, что теперь его так просто не запугать?
Подоспевшие смотрители принялись усердно извиняться:
— Господин Хэ, простите, пожалуйста, я не уследил… Хорошо, что вы не пострадали.
Бай Шиянь был настолько напуган, что не мог вымолвить ни слова, лишь дрожащей рукой указал увести псов. Когда прибежали двое крепких парней, Бай Шияня уже отвели во второй флигель.
— Господин Хэ, вы так напуганы, с вами все в порядке?
Бай Шиянь поднял на них глаза и молча покачал головой.
Когда А-Чжун получил сообщение об этом, Вэнь Синчжи был на совещании. Поразмыслив пару секунд, он решил не рассказывать обо всем Четвертому господину.
Лежа в комнате, Бай Шиянь хотел позвонить Вэнь Синчжи, но у него не было его номера. Те собаки не могли прибежать просто так. За все время, что он жил во втором флигеле, никто никогда не приводил сюда овчарок. К тому же, тот смотритель смотрел на него не с уважением, а с едва скрываемым презрением. Бай Шиянь заподозрил, что этот человек — шпион, подосланный Юй Шуаном.
Он смутно догадывался, почему собаки его не растерзали: утром Вэнь Синчжи был с ним, а из-за боли в заднем проходе Бай Шиянь не стал тщательно мыться, и на нем остался запах хозяина.
Когда Вэнь Синчжи вернулся, его лицо оставалось непроницаемым. Бай Шиянь посмотрел на А-Чжуна. Он сразу догадался, что этот А-Чжун с самого начала его невзлюбил и никогда бы не рассказал обо всем Вэнь Синчжи. Но если он сам начнет жаловаться, Вэнь Синчжи может надумать себе лишнего.
Бай Шиянь перевел взгляд на двух охранников-здоровяков. Вэнь Синчжи сегодня был занят — вероятно, из-за того, что все утро провел в постели, и после ужина ему пришлось наверстывать упущенное. Он занимался делами, связанными с легальным бизнесом банды, обычно в кабинете. Когда Вэнь Синчжи был там, никто не смел его беспокоить.
Когда в дверь постучали, Вэнь Синчжи нахмурился, но в глубине души почувствовал радость.
— Входи.
Вошли двое охранников, сопровождавших Бай Шияня. Лицо Вэнь Синчжи мгновенно помрачнело.
— Зачем вы пришли?
Те опешили. Разве Четвертый господин не их звал? Неужели послышалось? И почему у него такой… разочарованный вид? Ладно, неважно, надо говорить о деле.
— Четвертый господин, мы пришли просить наказания.
Вэнь Синчжи замер. Эти двое должны были следовать за Хэ Ци, за что им наказание?
— Четвертый господин, сегодня по нашей халатности господин Хэ был напуган, мы готовы понести наказание.
Вэнь Синчжи прищурился:
— Напуган?
Охранники, решив, что господин в ярости, согнулись в поклоне на девяносто градусов:
— Четвертый господин, мы были у главной усадьбы, думали, что господин Хэ в своей комнате, поэтому не беспокоили его. Но потом получили сообщение из второго флигеля, что господин Хэ был напуган вашими овчарками.
Вэнь Синчжи слегка нахмурился:
— Как это произошло?
— Мы точно не знаем, но говорят, что смотритель не уследил, и собаки бросились на господина Хэ. Потом случилось что-то непонятное — собаки, видимо, почуяли, что господин Хэ — ваш человек, и легли на землю. Но господин Хэ, кажется, сильно испугался.
Только теперь Вэнь Синчжи понял, почему Хэ Ци почти не притронулся к еде за столом — оказывается, он был напуган.
— Идите к управляющему, пусть каждый получит по пять ударов.
Парни напряглись и, ответив, поспешили прочь. Пять ударов — это не шутки, как минимум три дня с постели не встать. Видимо, маленький господин Хэ был прав: если признаться самому, дадут пять, а если бы Четвертый господин вспомнил сам — было бы не меньше восьми.
Как только они ушли, Вэнь Синчжи вызвал А-Чжуна.
— Четвертый господин, вы звали?
А-Чжун поднял голову и краем глаза заметил, как господин крутит кольцо на мизинце. У него запульсировало в висках.
— А-Чжун, сколько лет ты со мной?
— Девятнадцать лет, Четвертый господин.
Вэнь Синчжи прикрыл глаза, он выглядел уставшим.
— Девятнадцать лет. И ты все еще не понимаешь моего характера? С каких пор ты решаешь за меня, что мне знать, а что нет?
А-Чжун внутренне сжался, понимая, что господин обо всем догадался.
— Четвертый господин, я не хотел скрывать, просто подумал, что раз господин Хэ не пострадал, не стоит вас беспокоить.
Вэнь Синчжи поднял глаза. Он сидел в тени, и от этого его вид казался еще более зловещим.
— Стоит? В моем доме ты решаешь, что стоит, а что нет? А-Чжун, сказать, что ты заботишься обо мне, или что ты уже выбрал Юй Шуана своим хозяином?
А-Чжун в ужасе упал на колени.
— Четвертый господин, у меня нет других мыслей! Я правда думал так только потому, что с господином Хэ все в порядке!
Вэнь Синчжи холодно хмыкнул:
— Если бы у тебя были другие мысли, я бы не оставил тебя до сегодняшнего дня. Просто знай: не лезь в дела, в которых не тебе решать. Сейчас же иди и извинись перед ним.
А-Чжун застыл. Четвертый господин заставляет его извиняться перед этим шпионом из-за такой мелочи?! Вэнь Синчжи, видя, что тот не двигается, приподнял бровь:
— Что, не хочешь? Если не хочешь, можешь прямо сейчас убираться из усадьбы.
А-Чжун столько лет следовал за ним и никогда не видел, чтобы господин так поступал с ним из-за кого-то другого. Даже когда Юй Шуан был в фаворе, господин не вмешивался, если А-Чжун делал ему замечание. А сейчас… А-Чжун сжал кулаки:
— Слушаюсь, я сейчас же пойду.
Он дошел до двери, но Вэнь Синчжи окликнул его:
— А-Чжун, помни, кто ты есть. И еще — я все знаю.
А-Чжун замер, глаза защипало.
— Слушаюсь, Четвертый господин, я запомнил.
— Иди.
Вэнь Синчжи сидел в кресле, потирая кольцо. Кажется, я слишком тебя разбаловал.
Комната Бай Шияня была через несколько дверей от кабинета, и он не мог услышать, что там происходит. Внезапный стук в дверь чуть не оглушил его.
— Господин Хэ.
Голос А-Чжуна? Этот человек ведь всегда на меня косо смотрел?
Бай Шиянь поспешно прыгнул в кровать, включил лампу и сделал вид, что читает.
— Входи.
А-Чжун вошел, даже не взглянув на него, и, опустив голову, начал извиняться:
— Из-за моей халатности вы были напуганы. Я самовольно решил не сообщать об этом Четвертому господину, прошу прощения.
Бай Шиянь, глядя на его недовольную физиономию, с трудом сдерживал смех — ясно, Вэнь Синчжи его пропесочил, вот он и пришел извиняться.
— Да ладно, брат Чжун, не стоит таких церемоний. Ничего не случилось, это Четвертый господин слишком разволновался. Прости, что доставил хлопот.
А-Чжун поднял взгляд на лицо Хэ Ци. В комнате горел только ночник, было полумрак. Хэ Ци полулежал в кровати с книгой, и его улыбка казалась искренней. А-Чжуну вдруг стало жарко.
— Раз вы не в обиде, я пойду.
Бай Шиянь кивнул, изображая благовоспитанность. А-Чжун вышел, прижимая руку к груди, в полном недоумении.
Бай Шиянь долго ждал, но Вэнь Синчжи не пришел — а он ведь так хотел разыграть испуг. Раз он не идет, придется идти самому. Бай Шиянь спустился вниз, подогрел молоко и постучал в дверь кабинета.
— Входи.
Бай Шиянь изо всех сил ущипнул себя за бедро, и на глазах тут же выступили слезы.
— Четвертый господин.
Вэнь Синчжи поднял голову:
— Почему ты пришел?
— Я увидел, что вы не вернулись, и решил принести теплого молока, оно помогает заснуть.
Вэнь Синчжи посмотрел на него странным взглядом, но ничего не сказал. Бай Шиянь понял, что тот не собирается его оставлять, а навязываться он не хотел, боясь, что его заподозрят в шпионаже. Пришлось уйти, проклиная свое ущипнутое бедро.
— Постой. А-Чжун извинился?
— А, да, брат Чжун заходил. Четвертый господин, зачем вы заставили его извиняться, я же в порядке.
Вэнь Синчжи, глядя на его осторожность и наигранную покорность, едва не рассмеялся:
— О? А я думал, ты специально послал тех двоих охранников ко мне, чтобы пожаловаться на А-Чжуна.
Бай Шияню стало стыдно — оказывается, он все знал, а все равно заставил А-Чжуна прийти, не иначе как издевается.
— Раз вы все знаете, я не буду притворяться. Если бы мне сегодня… кхм, если бы не повезло, я бы уже был растерзан вашими псами.
Вэнь Синчжи посмотрел на него — в этом споре он выглядел по-настоящему живым.
— Почему же не повезло? На тебе был мой запах.
— Значит, лучше бы таких случаев было побольше, после них тебе даже мыться не обязательно — пусть мой запах остается.
Бай Шиянь одарил его выразительным взглядом:
— Но от вас, Четвертый господин, не очень приятно пахнет.
Улыбка Вэнь Синчжи мгновенно исчезла.
***
Утром, ощупав свой зад, Бай Шиянь увидел, что Вэнь Синчжи уже встает. Показатель над его головой сменился на восемьдесят. Прошло уже три месяца, а осталось восемьдесят, но для такой сложной цели, как Вэнь Синчжи, Бай Шиянь должен был благодарить небо, что остался жив.
Вэнь Синчжи оделся, достал из тумбочки тюбик мази и протянул ему:
— Намажь сам, у меня дела. В обед не вернусь, дома не бегай где попало.
Бай Шиянь взял мазь, лениво протянув:
— Понял. Куда я побегу, вы же меня не выпускаете.
Вэнь Синчжи был странным человеком — Бай Шиянь его раздражал, но в то же время казался таким соблазнительным, что если бы не дела, он бы непременно прижал его к кровати еще раз.
Как только Вэнь Синчжи ушел, Бай Шиянь встал. Он десять минут простоял перед шкафом, раздумывая, не одеться ли побогаче, чтобы Юй Шуан не смотрел на него свысока. Но в итоге выбрал привычный свитер и повседневные брюки. Он знал, что сегодня Юй Шуан приедет на обед.
Вэнь Синчжи был непостижим: собрать двух своих любовников за одним столом, самому не появиться — разве это не прямой призыв к битве? Но Юй Шуан тоже хорош — раз Бай Шиянь его потеснил, мог бы и не приходить.
Тетушка Ван и матушка Ли все утро были как на иголках. Маленький господин Хэ постоянно расспрашивал их о господине Юе. Но в усадьбе главное правило — держать язык за зубами, как они могли сплетничать? Пока неясно, кого Четвертый господин ценит больше, они не могли позволить себе оплошность.
Не добившись толку, Бай Шиянь заскучал и стал ждать Юй Шуана. Юй Шуан узнал два дня назад, что новичка Хэ Ци поселили в главной усадьбе. Конечно, он был в ярости, но знал: Вэнь Синчжи любит тех, кто не доставляет хлопот. Он не верил, что проиграет человеку, который появился всего пару месяцев назад, да еще и с темным прошлым и непонятными целями. Он не мог показать гнев, нужно быть элегантным и сдержанным, чтобы Четвертый господин не разочаровался.
Юй Шуан приехал с легким макияжем. Бай Шиянь, глядя на его очки и помаду, почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Господин Юй, проходите, пожалуйста.
Юй Шуан слегка оторопел: этот Хэ Ци с порога ведет себя как хозяин? Он усмехнулся, прошел в дом и направился на кухню:
— Тетушка Ван, матушка Ли. Эй, Четвертый господин сказал, что господин Хэ дома, почему я его не вижу?
Тетушки похолодели: плохо дело, началось. Бай Шиянь, стоявший позади, усмехнулся — приемы у него так себе. Он спокойно вышел вперед, не выказывая ни капли мелочности:
— Господин Юй, я Хэ Ци.
Юй Шуан медленно повернулся, изображая вину:
— Ой, прошу прощения, господин Хэ, сразу вас не узнал.
— Ничего. Четвертый господин вчера предупредил, что вы приедете уставшим с дороги, и просил позаботиться. Присядьте, обед скоро будет готов.
Лицо Юй Шуана слегка изменилось, но он подавил недовольство и вежливо улыбнулся:
— Благодарю, господин Хэ.
Бай Шиянь ушел на кухню и, подавая блюда, украдкой разглядывал Юй Шуана. Тот недавно получил титул «актера года», и теперь стало ясно, что Вэнь Синчжи просто завалил его деньгами. Юй Шуан был красив — типичный «свежий цветочек», популярный в наше время. В каждом его жесте сквозила женственность. Но он не был таким от природы, скорее всего, пытался стать элегантным и утонченным, чтобы угодить Вэнь Синчжи.
Бай Шиянь даже посочувствовал ему: сколько же он вытерпел ради Вэнь Синчжи, но так и не смог занять место того человека, который живет в его сердце. Именно поэтому, поняв это, он позже переметнулся к врагам Вэнь Синчжи.
Бай Шиянь одного не мог понять: Вэнь Синчжи никогда не любил Юй Шуана, почему же после предательства тот стал злодеем? Впрочем, судя по тому, как он ведет себя сейчас, Вэнь Синчжи и сам был злодеем до мозга костей. То, что он творил с Бай Шиянем, нормальный человек бы не выдержал.
Впрочем, хорошо, что они оба — не совсем люди.
http://bllate.org/book/21660/2235059
Готово:
