Целебная წყalань была мягкой, и У Мин с комфортом и неторопливо восстанавливал в ней своё тело. Он никуда не спешил: в конце концов, в мире бессмертных всегда можно было задержаться подольше.
Прошло ещё три дня. Сейчас У Мин находился лишь на этапе Тренировки Ци и никак не мог безрассудно поглощать духовную энергию, как прежде. Все эти три дня он впитывал её очень медленно, но даже при такой неспешности за три года — вернее, за три дня — его тело полностью насытилось. Хотя раны зажили не до конца, им стало намного лучше, и, по крайней мере, его физическое состояние стабилизировалось.
У Мин с трудом смог пошевелить конечностями и поднялся из целебного источника. Стоило ему встать, как пронзительный холод теплого дворца заставил его невольно обхватить себя руками. На стадии Тренировки Ци он всё ещё был совершенно неспособен противостоять этому морозу.
Нахмурившись, У Мин вышел из источника. Его одежда по-прежнему валялась неподалёку, на ней не осело ни пылинки. У Мин подобрал вещи, накинул их на плечи и, не обращая внимания на холод и босые ноги, зашагал наружу. Стоило ему покинуть главный зал, как вокруг расстелилось сплошное белое полотно — снаружи кружил редкий, тихий снег.
У Мин стал высматривать фигуру Ю Юньцзы. Тот стоял под ледяным деревом, задрав голову и глядя на хрустальные ветви. На самой дальней из них покачивались две нефритовые подвески, издававшие при каждом порыве ветра чистый, звонкий перезвон.
Особенно выделялись волосы Ю Юньцзы, доходившие ему до щиколоток. Он запрокинул голову, и несколько прядей упали на снег, напоминая тушь, растекающуюся по белой бумаге — отрешённо и безмятежно.
У Мин робко ступил на снег, оставив после себя отчётливый след, и медленно направился к Ю Юньцзы. Тот уже знал, что У Мин приближается, поэтому обернулся и посмотрел на него без малейшего выражения на лице. Заметив, что ученик накинул лишь верхнюю одежду, Ю Юньцзы слегка приподнял руку, и на У Мине тут же появилась белая одежда из небесного шёлка, а на ногах — туфли с вышитыми скрытыми узорами.
— Учитель, — голос У Мина прозвучал немного неестественно, из-за последних событий он слегка охрип.
— Сосредоточься на культивации, отбрось страсти и желания, — медленно произмолвил Ю Юньцзы. Его голос по-прежнему звучал ровно, без единой ряби, а выражение лица оставалось невозмутимым.
— С чего это вдруг учитель появился в Тайном царстве Просветления Небес? — У Мин посмотрел на Ю Юньцзы взглядом одновременно равнодушным и чуть рассеянным.
Ю Юньцзы не ответил. Он лишь повернулся и снова посмотрел на две нефритовые подвески среди ветвей:
— Я никогда не исполнял долг наставника должным образом. Не таишь ли ты обиду на меня?
В своё время, после того как прежний владелец тела вступил на Пик Даоцзюнь, Ю Юньцзы сразу же уединился для медитации, выдав новому ученику лишь несколько свитков базовых техник. Позже, вскоре после выхода из затворничества, он отправился странствовать по свету, практически не контактируя с этим своим подопечным.
— Ученик не проявлял должной сыновней почтительности. Не таит ли учитель обиду на меня? — У Мин посмотрел на Ю Юньцзы.
— Раз уж между нами лежат узы учителя и ученика, отныне я буду должным образом обучать тебя, — взгляд Ю Юньцзы оставался холодным, однако он задержался на У Мине на несколько мгновений.
— Благодарю учителя, — У Мин поклонился Ю Юньцзы, а затем перевёл взгляд на те нефритовые подвески. — У этого нефрита особая история?
Ю Юньцзы кивнул и тихо сказал:
— Я нашёл их на Крайнем Севере, в Землях Ледяного Мрака. Они выточены самой лютой бурей и ледяными водами. Мне некуда было их деть, вот я и повесил их на дерево.
— Правда? Очень красиво.
У Мин смутно разглядел, что по форме одна подвеска напоминала луну, а другая — солнце. Природа порой бывает столь удивительна, создавая нечто неожиданно и потрясающе прекрасное.
Ю Юньцзы немного подумал, протянул руку и заставил обе подвески парить у него на ладони. Одну он небрежно повесил себе на пояс, а вторую взял в пальцы и медленно приблизился к У Мину, чтобы повязать её тому на пояс.
Тело У Мина слегка напряглось. Он ощущал уникальный прохладный аромат, исходивший от Ю Юньцзы, и пропитывавшую до мозга костей ауру. У Мин повидал немало людей, но ещё ни один не шёл ни в какое сравнение с Ю Юньцзы — разгадать хотя бы малую толику его мыслей было совершенно невозможно.
Раз у него лунная подвеска, то нефрит на поясе Ю Юньцзы, разумеется, был солнечным. Тонкий аромат струился вокруг, а мысли уносились в неведомую даль.
Путь саморазрушения ученика, ищущего бессмертия.
— Благодарю учителя, — У Мин посмотрел на нефритовое украшение у себя на поясе и впервые слабо улыбнулся Ю Юньцзы. Эта улыбка распустилась так непроизвольно, чистая и совершенно безобидная.
— Мм, — Ю Юньцзы повернулся и направился обратно во дворец, его характер всегда оставался холодным и отстранённым. — Успокой разум и займись культивацией.
У Мин стоял на месте, выдыхая морозный воздух. Культивация не казалась ему такой уж сложной задачей. После всех пережитых потрясений его раны затянулись на семь-восемь из десяти. Пусть уровень культивации и упал, У Мин считал это пустяком: при врождённом таланте прежнего владельца тела пройти путь культивирования заново не составит труда.
А вот Хэ Лин... Хех, У Мин издал насмешливый фыркающий звук. Никто не смеет принуждать его к тому, что ему не по душе. После взлома системы он уже давненько не испытывал столь полного унижения. У Мин поклялся, что собственными руками убьёт Хэ Лина — в конце концов, он с самого начала не испытывал симпатии к подобным главным героям.
Пока У Мин совершенствовался на Пике Даоцзюнь, в Тайном царстве Просветления Небес тоже стряслась беда. Хотя угнетающие сюжетные повороты, связанные с У Мином, исчезли, изначальный сюжет разворачивался тютелька в тютельку. Демонические практики начали исподтишка убивать заклинателей, вот только на сей раз ложное обвинение пало именно на Хэ Лин. Он ни с того ни с сего лишился руки и вдобавок внезапно объявился на месте преступления, так что подозрения естественным образом пали на него.
Спасаясь бегством, Хэ Лин пустил в ход множество собственных сокровищ, что тут же привлекло завистников. Поскольку он не держался вместе с людьми из Бессмертной Секты Юньсяо, каким бы мощным ни был его протагонистический ореол, двум кулакам было не справиться с толпой, и всю дорогу на него вели ожесточённую охоту.
К тому моменту, когда он наконец разыскал сородичей по секте, от его жизни осталась едва ли половина. И как раз тогда демонические практики снова вылезли наружу и принялись истреблять учеников в Тайном царстве. Все эти юноши и девушки были свежей кровью основных секты, поэтому старейшины и главы пиков бесчисленных объединений тут же бросились в тайное царство на спасение.
Бедняга Хэ Лин только-только успел перевести дух, как демонаки тут же уставились на него, и погоня возобновилась. Хэ Лин чувствовал себя так, будто его изнасиловала сама судьба: его удача всегда была невероятно бешеной, почему же в Тайном царстве Просветления Небес он столкнулся с такой чёрной полосой?
Когда люди из крупных сект наконец прибыли в тайное царство и со всем разобрались, Хэ Лин решил, что уже почти возносится на небеса. Он честно отдохнул денёк, собираясь возвращаться в Бессмертную Секту Юньсяо, как вдруг какой-то старейшина взял его под стражу. Причиной назвали то, что он безжалостно убил соучеников и тяжело ранил ученика Верховного Старейшины — У Мина.
Хэ Лин едва не выплюнул кровь от возмущения. Он-то полагал, что даже если он изнасиловал У Мина, тот из соображений собственной репутации не станет раздувать скандал повсюду. К тому же в тот момент у него самого затуманился рассудок — с чего вдруг это превратилось в убийство сородичей? И вообще-то пострадал он сам! Разве они не заметили, что его рука пуста? Самое странное было то, что плоть никак не желала регенерировать, и рука не отрастала ни одним из известных способов.
Старейшина лишь холодно глянул на него:
— Таков приказ Верховного Старейшины. Можешь вернуться в Бессмертную Секту Юньсяо и держать ответ на Пике Даоцзюнь.
Верховный Старейшина... У Хэ Лина внутри всё оборвалось. Тогда он даже толком не разглядел, чьих это рук дело, знал лишь, что перед ним стоял невероятно могущественный небожитель. Значит, это был Верховный Старейшина? Пусть Хэ Лин и считал себя сливками нового поколения, до подобных высот ему было ещё как до луны.
Одолеваемый самыми тревожными предчувствиями, Хэ Лин в составе основных сил вернулся в Бессмертную Секту Юньсяо. Теперь он был закрытым учеником главы секты, так что Верховный Старейшина наверняка проявит хоть какое-то уважение к главе, верно? К тому же У Мин ради сохранения собственного доброго имени точно не станет болтать об этом инциденте. В худшем случае его просто посадят под замок. Более того, раз в тот день вмешался Верховный Старейшина, значит, У Мин жив, откуда вообще взялось обвинение в убийстве соучеников?
Однако из-за слов старейшины о том, что Хэ Лин убил соратников по секте, а также помня о том, как Хэ Лин вечно норовил потягаться с У Мином силами, репутация Хэ Лин в Бессмертной Секте Юньсяо покатилась по наклонной. Даже Нин Минсян беззвучно отдалилась от него.
Нин Минсян находила, что хотя Хэ Лин и был хорош в постели, умом он явно не блистал. Поколебавшись немного, чаша весов, прежде склонявшаяся в его сторону, качнулась в сторону У Мина. Разумеется, обдумывая всё это, она попутно общалась и с другими своими запасными вариантами — иметь побольше заготовок всегда означало иметь больше путей к отступлению.
Вернувшись в Бессмертную Секту Юньсяо, Хэ Лин за преступление в виде убийства соучеников был немедленно отправлен на Пик Тюрьмы. Пик Тюрьмы совсем не походил на другие пики, изобиловавшие духовной энергией: там царил мрачный холод и сырость, а все камеры подверглись особой обработке, из-за чего использовать Истинную Ци там было решительно невозможно. Стоило переступить порог, как Хэ Лин почувствовал себя так, будто на него обрушился груз в тысячу цзиней.
А У Мин тем временем даже не подозревал, что Хэ Лин вернулся в Бессмертную Секту Юньсяо. Он с головой ушёл в культивацию. Его уровень упал до Тренировки Ци, и сейчас его можно было назвать слабейшим учеником всей Бессмертной Секты Юньсяо. И при этом он числился учеником Верховного Старейшины! Если эта новость расползётся, репутация его учителя наверняка будет испорчена им подчистую.
К счастью, прежний владелец обладал неплохими задатками, да и у самого У Мина накопилось немало опыта, так что он очень быстро прорвался к стадии Закладки Основания. Хотя его база культивации пока ещё хромала, кое-какая сила у него уже появилась.
Понимая, что при дальнейшем пребывании на Пике Даоцзюнь его уровень будет расти черепашьими темпами, У Мин заявил Ю Юньцзы, что хочет отправиться на поиски закалки в бою.
Ю Юньцзы слегка кивнул:
— Я пойду с тобой.
В последнее время их отношения стали гораздо ближе. У Мин понял, что хотя Ю Юньцзы порой сложен для понимания и холоден нравом, в глубине души он всё же испытывал к нему кое-какие чувства, пусть и прятал их за недоступностью.
Но У Мин и не думал отказываться. С его уровнем Закладки Основания его могли прикончить в два счёта стоило ему показаться за пределами секты, так что иметь рядом столь могущественного учителя было только на руку. К тому же к самому Ю Юньцзы У Мин питал вполне определённые, далеко идущие чувства.И в то время как У Мин и Ю Юньцзы покинули Бессмертную Секту Юньсяо, у Хэ Лина произошли перемены. За Хэ Лина всецело переживала одна маленькая демоница; услышав о Тайном царстве Просветления Небес, она тут же потеряла голову от безумия и во главе целой армии демонических практиков вызволила Хэ Лина из Пика Тюрьмы Бессмертной Секты Юньсяо. Нрав у маленькой демоницы был крутой и властный, и, не спрашивая, хочет ли сам Хэ Лина, она во что бы то ни стало пожелала, чтобы этот человек остался рядом с ней.
Хотя Хэ Лин и терзался из-за такой импульсивности маленькой демоницы, вскоре его поразил другой удар — его уровень культивации оказался полностью разрушен!
Он-то первоначально думал, что его Истинная Ци запечатана и лишена силы лишь потому, что он находился на Пике Тюрьмы, но, стоило ему выйти оттуда, как выяснилось: неизвестно в какой момент его культивация была уничтожена на корню. В этот миг у него не осталось даже слабейшей ступени Тренировки Ци, и от этой новости Хэ Лин так разозлился, что его прямо вырвало кровью.
Маленькая демоница торопливо обняла его и принялась утешать: Ничего, потерял культивацию — так начнёшь заново, только не калечь себя. А эту твою руку я велю исцелить самым лучшим лекарям, ты уж успокойся и оставайся со мной. Разницы между праведным путем и демоническим почти нет, давай-ка лучше переходи на сторону демонов.
Как мог Хэ Лин встать на путь демонов? Нынче демонических практиков, может, и не били наотмашь все подряд, но в мире бессмертных им определенно были не рады. Если бы он ступил на демоническую тропу, кто знает, какие неприятности поджидали бы его в будущем. Впрочем, сейчас он мог лишь уповать на то, что маленькая демоница залечит его руку, а потому ему оставалось лишь мягко и вежливо растолковывать ей свои резоны.
Маленькая демоница давным-давно была предана Хэ Лину всей душой: хоть характер у нее и был дикий, принуждать его к тому, чего он не желал, она не хотела. Поворчав немного, она в конце концов уступила Хэ Лину.
И вот эти двое, несмотря на совершенно разные помыслы, на удивление гармонично прожили вместе довольно долгое время.
Что же касается У Мина и Ю Юньцзы, то у них атмосфера тоже царила вполне приятная. Покинув Бессмертную Секту Юньсяо, они направились прямиком на восток. Технику культивации, по которой занимался У Мин, дал ему Ю Юньцзы; сам У Мин не мог до конца раскусить этого человека, однако в последнее время тот действительно вел себя как самый настоящий добропорядочный наставник.
У Мин не стал ни в чём сомневаться и, взяв переданную технику, сразу же принялся за практику. Стоило признать: раз Ю Юньцзы сумел подняться до столь высокого уровня, его сокровища и тайные знания никак не могли оказаться плохими. Прозанимавшись всего месяц, У Мин уже полностью укрепил свою культивацию и чувствовал, что с этой техникой сможет достичь прежнего уровня гораздо быстрее, чем предполагал.
Проведя в пути почти два месяца, они наконец вышли к бескрайнему восточному морю. В морских глубинах обитали представители различных водных племен, народа русалок и прочих, но не было лишь расы драконов. И хотя эти инородные племена не слишком тесно контактировали с человеческими практиками, открытой вражды тоже не питали. Ю Юньцзы прекрасно понимал, что некоторую удачу можно лишь дожидаться, но нельзя торопить, а потому он решил остановиться с У Мином на постой в небольшом прибрежном городке.
Ю Юньцзы полностью скрыл свою ауру, начисто стерев любое проявление незримого давления. У Мину же, напротив, со столь низкой ступенью культивации вовсе не требовалось ничего скрывать. Сам У Мин ничего особенного не ощущал — в такие моменты ему было достаточно просто сохранять вежливую улыбку.
Они прибыли как раз вовремя: в городке как раз гремело грандиозное торжество. Каждый год в марте в этом пограничном городе распускались все цветы до единого, и среди них выделялся самый необычный — цветок под названием Лунное Лицо. Этот цветок рос исключительно в здешних местах, причем в радиусе десяти чжанов вокруг любого куста Лунного Лица не мог вырасти ни один второй такой же цветок. Растение позволяло другим цветам соседствовать со своим стеблем, но категорически не терпело рядом собратьев: Лунное Лицо отличалось столь ослепительной красотой, что, если бы поблизости красовалось лишь оно одно, оно бы по праву считалось прекраснейшим в мире.
Кое-кто некогда пытался засеять Лунным Лицом целый участок земли, но все эти попытки неизменно терпели крах — настолько этот цветок был своенравным и гордым, не выносящим вокруг себя никого с такой же красотой.
Нынешнее торжество тоже устраивалось главным образом ради любования цветами. Из-за здешнего особого климата все цветы распускались исключительно в марте, а в остальное время года сыскать здесь хотя бы один живой бутон было невозможно.
Когда У Мин с Ю Юньцзы добрались до места, до праздника оставалось всего несколько дней, так что городок ожидаемо кишел народом и шумел. Вечером, от скуки, У Мин даже выбрался наружу поглазеть на ночной рынок.
У Мин не стал предупреждать об этом Ю Юньцзы, хотя по уровню культивации тот наверняка прекрасно знал, куда он направился. К тому же У Мин был совершенно уверен, что Ю Юньцзы ни за что не пойдет на ночной рынок: такой человек, как он, казалось, вовсе не должен был нуждаться в простой человеческой пище и земных радостях.
Поздним вечером на улице то тут, то там виднелись люди с фонарями в руках. Фонари поражали воображение разнообразием форм, но все до единого выглядели необыкновенно изящно и красиво. У Мин не удержался и тоже приобрёл один бумажный фонарик. С безмятежным выражением лица он неспешно прогуливался по оживленной улице; шаги его были легки, однако он неизменно избегал любых случайных столкновений с прохожими, а его белые, словно снег, одежды никогда не покрывались даже малейшей пылинкой.
Добравшись до берега реки и глядя на плывущие по воде гирлянды из бесчисленных ярких фонарей, он чуть заметно улыбнулся уголкам губ. Это зрелище напоминало целое море огней, и фонари плыли по речной глади бесконечной сияющей чередой.У Мин опустил свой фонарик в речную воду, закрыл глаза, сложил ладони вместе и тихо прошептал:
— Боюсь лишь, что во сне праздный человек уронит цветы, наполовину из-за того, что всё рассеялось, наполовину из-за того, что всё обратилось в ничто.
[Сентиментальненько.]
— Нет, погоди, сейчас я покажу тебе, что такое настоящая сентиментальность.
[Знаю я, ты положил глаз на Ю Юньцзы и наконец-то решил перейти в наступление.]
— Раньше я был слишком зациклен. Система, ты всегда умеешь преподать мне самый наглядный урок именно тогда, когда я начинаю относиться к тебе проще. Это уже во второй раз, и третьего раза больше не будет.
[Всё равно ведь не твоё тело.]
— Верно, всё равно не моё тело.
На лице У Мина промелькнула горькая усмешка, но он тут же взял себя в руки — двух преподносимых судьбой уроков с него было вполне достаточно.
У Мин повернулся, собираясь уходить, но замер на месте. Неизвестно когда Ю Юньцзы оказался позади него и теперь отрешенно смотрел на плывущие по воде фонарики, не испытывая никаких мирских желаний.
— Учитель, — тихо позвал У Мин.
— Не цепляйся за прошлое, — тихо произнес Ю Юньцзы. Последние дни он замечал, что У Мин пребывает не в лучшем духе, но, поскольку сам он извечно ко всему был равнодушен, особого значения этому не придал.
— Раньше ученик был излишне упрям, но после сегодняшнего дня всё останется в прошлом, — ответил У Мин, глядя на Ю Юньцзы, и сделал к нему несколько шагов. — Учитель, вы когда-нибудь испытывали страсть?Ю Юньцзы просто смотрел на У Мина, смотрел с полным спокойствием.
У Мин усмехнулся, подошел к Ю Юньцзы и, протянув руку, мягко закрыл ему глаза. Ю Юньцзы был выше его ростом, так что У Мину даже пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться. Задрав голову, он осторожно приблизился к Ю Юньцзы, затем чуть склонил голову набок и коснулся губами тех ледяных губ.
Они оказались холоднее, чем он представлял — ни малейшего намека на тепло. Очень мягкие, но прохладные.
У Мин лишь легко прикоснулся к ним, тут же отстранился, убрал руку с глаз Ю Юньцзы и, опустив взгляд, тихонько встал рядом.
Ю Юньцзы молчал очень и очень долго, судя по всему, еще не до конца осознав, что вообще произошло. Несмотря на всю глубину его культивации, никто и никогда не позволял себе вести себя с ним так, как только что поступил У Мин. Спокойно глядя на У Мина, Ю Юньцзы лишь спустя долгое время повернулся и зашагал прочь. У Мин послушно последовал за ним по пятам.
Ю Юньцзы не испытывает к нему отвращения — отлично, первый исторический шаг сделан.
Как У Мин и говорил, прошлое осталось в прошлом, да и сам он не был из тех, кто долго предается унынию. Вот только Ю Юньцзы оказался слишком трудным орешком. У Мину уже доводилось сталкиваться с холодными, неприступными натурами, но еще ни один человек не был столь непостижим, как Ю Юньцзы.Оба они оставались в городке, пока не завершилась церемония, и лишь после этого решили выйти в открытое море. Ю Юньцзы сорвал бамбуковый листок, сложил из него маленькую лодочку и бросил её в воду. Тотчас же лодка увеличилась в размерах и превратилась в простое судно. Взобравшись на борт, Ю Юньцзы уселся на носу и погрузился в медитацию, а корабль уверенно поплыл по глади океана. У Мин стоял на корме и, глядя на медитирующего Ю Юньцзы, слегка склонил голову набок.
Похоже, тот совершенно забыл о поцелуе, которым У Мин наградил его в ту ночь, и с тех пор между ними не было никаких дальнейших шагов — казалось, будто та ночь и впрямь никогда не случалась.
У Мин выдохнул, повернулся, сел на корму и, глядя на бескрайнее море, погрузился в задумчивость. Судя по прошлому опыту, у него в запасе было по меньшей мере десять лет пребывания здесь, так что спешить не стоило — в конце концов, ещё не было случая, чтобы человек, на которого он положил глаз, ускользнул от него.
Иногда У Мин и сам задавал себе вопрос: почему в каждом мире он непременно ищет себе любовника? Всё потому, что У Мин боялся одиночества. Одиночества он страшился больше кого бы то ни было.
Поэтому ему нравилось играть с чужими чувствами. Ему нравилось наблюдать, как в человеке сплетаются любовь и ненависть к нему — это ощущение мучительной недосягаемости, смешанной с бушующей злобой, было поистине упоительным.
— Хех.
У Мин невольно усмехнулся. Ему так хотелось узнать: какое выражение появится на лице Ю Юньцзы — этого воплощения холодной неприступности — если сначала заставить его влюбиться, а потом бросить? Гнев? Или напускное бесстраствие? А может, он сотворит какое-нибудь безумство?
У Мин любил ходить по краю пропасти, балансируя на самой грани. Ему до скрежета зубов хотелось увидеть, каким человеком окажется Ю Юньцзы, если содрать с него все покровы и заглянуть в самые сокровенные глубины его души. Он не мог разгадать Ю Юньцзы до конца, но был вполне способен вынудить того показать своё истинное «я».
Настроение было прекрасным. Достав из пространственного кольца древний цинь, У Мин положил его перед собой и принялся перебирать струны. Способов выразить возбуждение существовало множество, и порой У Мин позволял себе побыть утончённым романтиком.
Звуки циня лились плавно и мелодично, в их переливах сквозила какая-то липкая, томительная нежность. Сидевший на носу Ю Юньцзы открыл глаза. Глядя на морские волны, он чувствовал, как рябь идёт и по его собственному сердцу.
Ю Юньцзы отродясь не был человеком, способным дать себе волю. Собравшись с мыслями, он всецело сосредоточился на культивации, но в то же время оставил крошечную частицу своего разума начеку, чтобы вовремя отразить внезапное нападение подводных обитателей, если те вздумают атаковать.
Целый месяц блуждали они по морским просторам, пока наконец не показался первый одинокий остров.
Бросив взгляд на сушу, Ю Юньцзы обратился к У Мин:
— Это твоё первое испытание. Ступай.
http://bllate.org/book/21658/2234891
Готово:
