Я не забочусь о выживании каждого из миров, ведь это слишком ничтожно. К тому же, раз мир существует, неизбежно наступит его разрушение, а за разрушением непременно последует возрождение — с чего бы мне переживать об этом?
У Мин замолчал. Хотя ему удалось подавить систему и привязать к себе, полностью уничтожить её не представлялось никакой возможности; он даже не мог выплеснуть на неё свой гнев. Какая досада, особенно учитывая, как жестоко система измывалась над ним прежде.
Как же это бесит.
В Тайное царство Просветления Небес отправлялись не только ученики Бессмертной Секты Юньсяо, но и представители других крупных сект и влиятельных направлений. Поэтому каждый год в Тайном царстве Просветления Небес неизменно и бесследно исчезало с десяток человек: кого-то убивали в тишине, другие гибли от лап свирепых зверей или угождали в смертельные ловушки. Из-за этого большинство адептов предпочитали держаться вместе и объединяться в группы. Бессмертная Секта Юньсяо по традиции отправляла на поиски людей целыми делегациями с каждого пика, и каждый раз их добыча оказывалась поистине богатой.
Однако У Мин вовсе не собирался сбиваться в кучу с сородичами по секте. Заметив, что Тайное царство Просветления Небес открылось, он легко оттолкнулся носками туфель от земли и мгновенно шмыгнул внутрь. Их группа прибыла первой, а потому они обладали полным правом войти в тайное царство раньше остальных.
Неподалёку Хэ Лин, увидев, как У Мин промелькнул у входа, слегка нахмурился. Собрав в теле Истинную Ци, он бросился следом за У Мином. Он ни за что на свете не уступит У Мину! Какой-то изнеженный ученик, годами тренировавшийся лишь на Пике Даоцзюнь, мог ли он тягаться с его богатейшим опытом выживания в смертельных схватках во внешнем мире?
У Мин воздвиг перед собой плотную стену из Ци, с легкостью отразив летевшую ему навстречу волну духовной энергии, и без малейших усилий очутился внутри Тайного царства Просветления Небес. Ему повезло: местом его появления оказалась огромная первозданная чаща. Пруд Целебной Росы тоже прятался где-то в этих лесах, правда, на его поиски уйдёт не меньше нескольких дней.
Конечно же, У Мин прекрасно чувствовал, что Хэ Лин тащится у него на хвосте. Хочет увязываться — пусть следует за ним, в конце концов, ничего особенного в этом не было.
Подумав так, У Мин позволил Хэ Линю делать всё, что тому вздумается. Достав из рукава компас, он принялся методично вынюхивать следы Пруда Целебной Росы. Этот пруд возникал исключительно в местах, где Инь и Ян сливались воедино, а его вода целиком состояла из сгустившейся энергии солнца и луны. Бушующий в теле У Мина холод до предела оплел его Золотое Ядро, и теперь ему до зарезу требовалась целебная энергия пруда, чтобы поочередно растворить эти ледяные путы.
У Мин прочесывал чащу целых три дня, пока наконец не отыскал на самой макушке неприступной горы Пруд Целебной Росы. На вершине пика раскинулась гладкая, отполированная ветрами скала, которая под лучами солнца излучала мягкое сияние, насквозь пропитанное густой духовной энергией.
Это и был Пруд Целебной Росы. Он превращался в водоем с целебной водой лишь в те редкие мгновения, когда на небе одновременно сменяли друг друга солнце и луна, а в остальное время неизменно принимал облик гигантского камня, впитывающего небесную благодать и накапливающего духовную мощь.
У Мин без лишних слов уселся прямо на гигантском валуне и погрузился в глубокую медитацию. В Тайном царстве Просветления Небес смена светил происходила всего раз в месяц, и оба светила задерживались в небесах лишь на полчаса. Следовательно, У Мин обязан был полностью избавиться от холода в теле за те полчаса, что существовал Пруд Целебной Росы, — впрочем, для него это не составляло особого труда.
Он чуть приподнял подбородок, подставляя лучам солнца безупречный изгиб шеи. На лице У Мина мелькнуло выражение блаженства: он любил солнце — золотое, невероятно теплое.
А притаившийся в тени Хэ Лин слегка нахмурился. Наблюдая за тем, как У Мин устроился на камне и уже несколько дней подряд предается медитации, он чувствовал себя в полном недоумении. Какой нормальный культиватор, попадая в Тайное царство Просветления Небес, не бежит сломя голову искать сокровища? Почему этот тип, едва переступив порог, уселся медитировать? Если так рассуждать, зачем вообще тащиться в секретную область?
Хэ Лин никак не мог взять в толк замыслы У Мина, но, заметив, что тот вот-вот погрузится в состояние медитации, отчего-то занервничал. Сам он явился в тайное царство ради поисков артефактов и редкостей, и тратить драгоценное время на то, чтобы пялиться на У Мина, казалось верхом глупости. К тому же признавать превосходство усердно тренирующегося У Мина не хотелось, поэтому он просто решил тайком прокрасться следом за этим парнем.
Чем дольше Хэ Лин размышлял, тем сильнее убеждался, что ему не следует задерживаться на этом месте. Однако стоило ему собраться с мыслями и сделать шаг, как гигантский камень, на котором восседал У Мин, вдруг начал меняться. Валун целиком вспыхнул ослепительным золотым светом, обвившим его со всех сторон мелкими искрами, а У Мин легко оттолкнулся носками от камня и взмыл вверх, с минуту озадаченно разглядывая небо.
У Мин протянул белые, с четко очерченными фалангами пальцы, неторопливо развязал пояс на талии, а затем легким движением спустил с плеч верхнюю одежду и избавился от нижней рубашки. Его кожа была безупречно белой, без единого изъяна, и весь его силуэт на фоне исходящего от валуна сияния казался почти неземным.
Хэ Лин, не отрывая глаз, замер на месте. Верхняя часть тела У Мина полностью обнажилась, и хотя он стоял к Хэ Линю спиной, тот от созерцания этой безупречно белой спины вдруг почувствовал странную сухость в горле.
У Мин вытащил из волос ленту, и водопад смоляно-черных волос рассыпался по плечам, не знавший никаких преград. Длинные пряди опустились прямо до колен, на семь-восемь частей прикрыв спину, после чего У Мин принялся распускать штаны.
В этот самый момент огромный валун бесследно растворился, превратившись в небольшое озеро. Вода в нем была молочно-белой, струящейся и источающей мягкое сияние.
У Мин небрежно забросил одежду на ветку ближайшего раскидистого дерева. Широкие одежды тут же повисли там, а свисающие полы заслонили его колеблющийся силуэт словно ширма.
Осторожно проверив температуру воды изящными белоснежными пальцами ног, У Мин наконец решился и шагнул вглубь пруда. Пруд Целебной Росы не поражал воображение размерами, но и крошечным не назвался бы. Как только У Мин погрузился в него, потоки яркого света со всех сторон бешеной лавиной ринулись в его тело. У Мин уже не раз переносил суровые испытания холодом, а потому был вполне способен выдержать мощнейший прилив этой духовной энергии.
Он принялся отчаянно вращать Истинную Ци, направляя духовную силу к самому даньтяню, намереваясь растопить сковывавший его лед. Однако стоило этому холоду соприкоснуться с живительной силой Пруда Целебной Росы, как он взбесился пуще прежнего: ледяные вихри безумно закружились вокруг Золотого Ядра и даже начали атаковать соседние меридианы.
Что за черт! У Мин резко распахнул глаза. По идее, колоссальная энергия Пруда Целебной Росы должна была играючи развеять этот холод, почему же она возымела обратный эффект, будто разъярила его?
Понимая, что времени на долгие раздумья у него нет, У Мин собрал всю оставшуюся духовную энергию пруда и единым яростным потоком обрушил её на собственный даньтянь.
— Кха! — У Мин выплюнул полный рот крови и, корчась от боли в водной глади, обхватил себя руками. Боль была невыносимой — казалось, его даньтянь плавился изнутри.
Что здесь творится? Неужели даже мощь Пруда Целебной Росы бессильна против этой мерзости? Может, этот холод вовсе не обычный? Черт побери, Верховный Старейшина, старый ты безответственный наставник, какого черта ты приволок эту смертельно опасную штуковину на Небесный Пруд?!
— А-а-а! — У Мин запрокинул голову, испустив полный муки крик. Ощутив, что Пруд Целебной Росы вновь собирается обратиться в бездушную глыбу камня, он сквозь зубы превозмог адскую боль, протянул тонкую белую руку к дереву, сорвал висевшую там одежду и, с трудом поднявшись, кое-как накинул её на себя, после чего без сил рухнул на снова окаменевший валун.
Ему едва удалось прикрыть одеждой самые интимные места, в то время как пара белоснежных ног осталась совершенно обнаженной. Боль заставляла его подтягивать колени к груди, а белые одежды казались единым целым с его бледной, как снег, кожей. В этот миг холодная луна целиком завладела небосводом, и её мертвенно-бледный свет, падавший на его скрюченную фигуру, делал искаженное от боли лицо еще более призрачным.
Затаившийся в темноте Хэ Лин сглотнул слюну. Он считал, что повидал на своем веку немало писаных красавцев, но ни один из них не шел ни в какое сравнение с испускающим столь соблазнительный холод У Мином. Боль придавала его лицу редкую, яркую выразительность: на обычно бесстрастной физиономии проступили черты мучения, это сдержанное, невыносимое страдание сводило с ума.
Словно зачарованный, Хэ Лин шагнул навстречу У Мину. К мужчинам он никогда не испытывал влечения; хотя он и знал, что между мужчинами тоже может всякое случиться, сам он был натуралом и прежде никогда не разделял постель с представителями своего пола, да и вожделения к ним не испытывал. Но сейчас, глядя на У Мина, он почувствовал, как внизу живота одна за другой вспыхивают волны жаркого пламени.
Он взобрался на валун. У Мин лежал там, свернувшись калачиком, и сквозь боль пытался заставить Ци циркулировать в теле, но, почувствовав чье-то приближение, резко открыл глаза и бросил на незваного гостя настороженный взгляд.
Хэ Лин опустился на колени и осторожно провел ладонью по изящной ступне У Мина. Нефритово-белая нога лежала прямо в его руке, каждый пальчик выглядел настолько миниатюрным и прелестным, что пальцы сами собой захотели сжать его до красноты. Хэ Лин чуть сильнее надавил ладонью, и на нежной коже мгновенно проступили красные следы.
— Пошел вон! — сквозь зубы процедил У Мин, догадавшись, что именно у этого гада на уме. Мысленно он выругался: главный герой и правда оказался животным, думающим исключительно нижней половиной туловища! В такой момент этот ублюдок умудрился возбудиться!
Однако Хэ Лин словно оглох: не обращая внимания на угрозы, он начал скользить пальцами вверх по щиколотке, перебираясь на икру, а затем к колену и бедру.
— Ты смеешь! — У Мин не собирался позволять какому-то мерзавцу осквернять себя в подобном положении, тем более этому отбросу!
— Лао-го, спаси! Твоего мужчину сейчас изнасилует главный герой! — У Мин в панике взмолился о помощи к системе. Он терпеть не мог главного героя и уж точно не желал иметь с ним ничего общего.
[Это не входит в мою юрисдикцию.] — раздался в голове прежний бесстрастный механический голос системы.
Черт! У Мин отчаянно забился, пытаясь ударить Хэ Лина ногой в грудь, но тот намертво перехватил его за лодыжку и, глядя на него затуманенным, одержимым взглядом, принялся жадно ее поглаживать.
— Хэ Лин, если ты сегодня посмеешь оскорбить меня, в один прекрасный день я сотру тебя в порошок! — прорычал У Мин сквозь зубы. Его тело почти полностью лишилось сил, а адская боль в даньтяне застилала сознание пеленой; сохранять крохи рассудка стоило ему невероятных усилий.
Услышав эти слова, Хэ Лин на секунду замер. Он окинул взглядом искаженное гневом лицо У Мина, с ухмылкой подался вперед и протянул руку, намереваясь сорвать с него одежды.
И тут грянуло непредвиденное. Мощнейший поток Истинной Ци с невероятной скоростью ударил точно по запястью Хэ Лина, заставив того взвыть от боли и схватиться за поврежденную руку.— А-а-а! — Этот крик оказался ничуть не тише вопля У Мина, прозвучавшего мгновенно до этого, казалось, боль пронзила его до самых костей.
— С-с-с... — Пальцы Хэ Лина тут же начали разъедать, и всего за несколько дыханий от них не осталось ничего, кроме голых белых костей, выглядевших жутко и зловеще.
У Мина к тому моменту не осталось в теле ни единой капли сил, он лишь лежал на земле, с трудом приоткрыв глаза и наблюдая за происходящим. Едва завидев, как плоть на руке Хэ Лина полностью растворяется, он даже не успел порадоваться, как его целиком окутала мощная и грозная аура.
Хэ Лина, судя по всему, тоже почуял приближение какого-то могущественного существа и, истошно завопив: «Пощадите, помилуйте!», бросился наутек. Однако рана продолжала разъедать плоть, и к тому моменту, как он полностью сбежал, от всей его руки остались лишь торчащие белые кости.
Затем вокруг воцарилась абсолютная тишина.
У Мин услышал чей-то вздох, после чего его окончательно оставили силы, и он погрузился во тьму.
Если бы он не потерял сознание, ему стоило бы лишь повернуться, чтобы увидеть стоявшего за его спиной мужчину. На безупречных белых одеждах этого человека не было ни пылинки, он замер там так неподвижно, будто весь мир вокруг застыл. Он смотрел на потерявшего сознание У Мина, которого прикрывала лишь чужая одежда, и в его взгляде читалась некая беспомощность.
Стоило ему лишь слегка взмахнуть рукой, как одежда сама аккуратно легла на тело У Мина, полностью скрыв его дивную, завораживающую плоть.
Мужчина ступил вперед на два шага, его волосы, доросшие до самых щиколоток, слегка взметнулись при ходьбе и опали обратно. Затем он чуть приподнял руку, и тело У Мина взмыло в воздух. Мужчина сделал жест, словно подхватывая кого-то, и У Мин оказался у него на руках — правда, они парили над самой пустотой, и мужчина не касался У Мина даже кончиком пальца. Опустив взгляд, он скользнул им по лицу У Мина и в конце концов замер на ярко-алой киноварной точке меж его бровей.
Мужчина шагнул вперед, и пространство перед ним тут же раскололось. С бесстрастным выражением лица он прижал к себе У Мина и ступил в разверзшуюся пустоту. За ней скрывался дворец на вершине заснеженной горы; макушка горы круглый год утогала в густых снегопадах, отчего вокруг веяло холодом и безмолвием.
Однако, стоило взглянуть на эту снежную гору сверху вниз, как открывалось удивительное зрелище: начиная с середины склона простиралось буйство жизни. Густые зеленые кроны деревьев не касались ни единой снежинки с вершины, казалось, само время года разделялось ровно с середины горы.
Будь У Мин сейчас в сознании, он бы наверняка вскрикнул от изумления, ведь это место безошибочно узнавалось как Пик Даоцзюнь, а личность спасшего его мужчины не нуждалась в представлениях.
Это был Верховный Старейшина Бессмертной Секты Юньсяо, который за весь изначальный сюжет мелькнул лишь однажды, — один из тех редких мужей, что стояли на самой вершине этого мира.
У Мин чувствовал себя так, будто погрузился в ледяную ледяную пучину. Когда всё его тело оказалось во власти холода и снега, стужа в даньтяне наконец унялась, и даже начала виток за витком залечивать крошечные трещины на поврежденном Золотом Ядре.
У Мин не знал, сколько проспал, но чувствовал себя на редкость спокойно.
Наконец он пришел в себя. Он помнил, как перед тем, как потерять сознание на том валуне, едва не подвергся надругательству со стороны Хэ Лина, и что кто-то, судя по всему, спас его. Оглядев знакомые очертания дворца, У Мин поднялся с ложа и направился к выходу.
Белый снег, холод, безмолвие и этот едва уловимый, до боли знакомый морозный аромат. Он вернулся на Пик Даоцзюнь?
— Вода в Небесном Пруду образовалась от таяния мириады лет ледяной глыбы под воздействием морозного пламени. Твоя база культивации еще недостаточно сильна, чтобы противостоять оставшейся там буйной стуже. — Раздался откуда-то сбоку прохладный голос. У Мин машинально повернул голову на звук и на мгновение замер: бессмертные этого мира, должно быть, выглядели именно так.
Смертельный путь совершенствующегося ученика.
— Учитель, — У Мин склонился в почтительном поклоне. Перед ним стоял силуэт, казавшийся еще более отрешенным, чем в воспоминаниях. Это был учитель первоначального владельца тела — Верховный Старейшина Ю Юньцзы, человек, чье сердце было отдано лишь Дао, и который не проявил бы ни капли чувств даже к ученику или в момент гибели всего мира на его глазах.
Впрочем, Ю Юньцзы было лишь его даосским именем, а истинное имя не ведал никто.
— Раз не можешь избавиться от нее, успокойся и займись плавной переработкой. — Ю Юньцзы повернулся и бесстрастно взглянул на У Мина. Черты его лица казались искусно выписанными тушью на белой рисовой бумаге — одновременно отрешенные и эфемерные.
Снежинки словно сторонились его, опадая мимо, а длинные волосы при взмахе головы легко легли на снежный покров — чистые, без единой пылинки.
— Пока не достигнешь Формирования Зарождающейся Души, не покидай пик.
Бросив эту фразу, Ю Юньцзы направился прямо к У Мину. Проходя мимо, их одежды едва слышно зашуршали от легкого соприкосновения, а невероятно длинные пряди волос невольно скользнули по руке У Мина — они напоминали мягчайший шелк, но несли в себе пронзительный, доходящий до костей холод.
У Мин простоял на месте долго-долго, пока падающий с неба снег не укрыл его с головой, скрывая следы.
Цзинь-линь... Медные колокольчики на висевших рядом ветвях ледяного дерева издали серебристый звон. У Мин скосил глаза: это ледяное дерево достигало в высоту около сажени, и У Мину пришлось запротекировать голову, чтобы разглядеть его ветви. На дереве не было ни единого листочка, казалось, оно целиком высечено изо льда, а вместо листвы на нем покачивались две нефритовые подвески, позванивая от дуновений ветра.
[Ты положил на него глаз?] Голос системы звучал всё так же механически и холодно, словно он не был способен ни на что иное.
«Если бы Ю Юньцзы тогда не подоспел, тебя бы тоже не волновало, что Хэ Лин меня поимеет?»
[С какой стати мне помогать тебе? Между нами всегда будет лишь противостояние.]
У Мин опустил взгляд. Верно. От начала и до конца у него был лишь он сам — презренный или возвышенный, но всегда только он.
«Ты не ошибся, я положил глаз на Ю Юньцзы. Этот холодный и неприступный образ... мне всегда такое нравилось». У Мин неожиданно рассмеялся, и в тот же миг истинная Ци внутри него бурно всколыхнулась. В даньтяне разлилась глухая боль, а к горлу подступил металлический привкус крови.
— Кхм. — У Мин опустился на колени прямо в снег. Боль от разрывающихся изнутри меридианов стремительно разливалась по конечностям. Он прикрыл глаза и безвольно прижался лбом к ледяному стволу, чувствуя обжигающий холод.
У Мин никогда не был склонен к самоистязанию; просто ему смертельно надоело, что его Золотое Ядро постоянно разъедает чуждая стужа. Вместо того чтобы тратить силы на поиски способов очистить эту ледяную скверну, проще было разрубить гордиев узел и напрямую избавиться от самого Золота Ядра.
Яркая струйка крови брызнула из уголка его рта, и окружающая духовная энергия с диким свистом ринулась внутрь его тела. Под натиском бушующей истинной Ци Золотое Ядро, источенное холодом, наконец не выдержало и взорвалось. Его база культивации рухнула до Закладания Основания, и существовала немалая угроза дальнейшего падения. Зато, чего нельзя было отрицать, он наконец полностью очистил даньтянь от ледяной скверны.
Как же он устал, пронеслось в голове У Мина. Обессиленно прислонившись к ледяному дереву, он позволил снегу падать еще гуще. Спустя мгновение его почти полностью занесло сугробом. У Мин позволил конечностям онеметь от пронизывающей боли, отдавшись на волю засыпавшей его метели.
Проведя у ледяного дерева целых три дня, на третьи сутки снегопад прекратился. База культивации У Мина скатилась со ступени Закладания Основания до Тренировки Ци — ничтожного уровня, едва доступного смертным-практикующим. Теперь он даже не мог запустить циркуляцию истинной Ци, чтобы согреться, а конечности, судя по всему, давно окоченели, поскольку У Мин не ощущал в них ни малейшего признака жизни и даже не мог приподняться.
Снова послышался чей-то вздох.
Из дворца вышел Ю Юньцзы и направился к У Мину. Шаги его были невесомы — даже ступая по свежевыпавшему снегу, он не оставлял за собой ни единого следа. Он шел неспешно, шаг за шагом, то ли ступая по земле, то ли скользя над ней.
— Зачем доводить себя до такого? — В голосе Ю Юньцзы звучало лишь холодное безразличие, без капли жалости или досады. Казалось, он задавал праздный вопрос, на который ему было глубоко наплевать.
Большая часть тела У Мина уже скрывалась под сугробом; он не мог пошевелиться и не собирался отвечать, лишь чуть повернул голову, глядя на него глазами, полными пустоты и выжженной пустыни.
Ю Юньцзы склонился и одарил У Мина взмахом белоснежной ладони, сметая с него весь снег. Стоило его руке приблизиться, как снежный покров сам собой рассеялся в пространстве.
Движения Ю Юньцзы были медленными и бережными, легко способными навести на мысль, что перед ним невероятно нежный человек. Когда большая часть снега была счищена, Ю Юньцзы протянул руки и осторожно подхватил У Мина, прижимая к груди. На сей раз между ними не было пустоты — тело Ю Юньцзы оказалось мертвенно-ледяным, лишенным малейшего намека на тепло, точно так же, как и пролежавшее трое суток под снегом тело У Мина.
Прижав ученика к себе, Ю Юньцзы направился обратно во дворец. Устроившись на груди Ю Юньцзы, У Мин почувствовал, как на сердце наконец снизошло долгожданное умиротворение, и прикрыл глаза, позволяя себе немного отдохнуть.
Все так же шаг за шагом — ни единого следа на снегу. Распущенные волосы мужчины водопадом струились по спине, и несколько прядей упало на щеку У Мина. Вдохнув этот неповторимый морозный аромат, У Мин поймал себя на мысли, что теперь ему стало намного спокойнее.
Ю Юньцзы отнес У Мина во внутренние покои, где располагался наполненный исключительно густой духовной энергией горячий источник. Аккуратно опустив У Мина на край, он без тени смущения принялся стягивать с него одежды.
У Мин смотрел на него: казалось, тело юноши не вызывало у мужчины ни малейшего плотского трепета. Освободив его от одежд, он бережно погрузил У Мина в целебные воды источника, после чего приложил ладонь к его спине, передавая порцию чистой истинной Ци. После того как У Мин сам подорвал свое Золотое Ядро и трое суток пролежал в ледяной крупе, его тело пребывало в наиболее хрупком, уязвимом состоянии, какое только можно вообразить.
Закончив с этим, Ю Юньцзы достал из пространства белый шелковый платок и неторопливо вытер руки.
— Следующие несколько дней тебе надлежит восстанавливать силы в духовной купели.
Не добавив больше ни единого слова, Ю Юньцзы развернулся и вышел. Быть может, в глубине души он все же испытывал к ученику мимолетную каплю сострадания, а может, действовал от скуки и по наитию, — размышлял У Мин, погруженный в целительные воды источника и не находя в себе сил гадать наверняка.
http://bllate.org/book/21658/2234890
Готово:
