За прошедшие несколько дней от того таинственного человека не было ни слуха ни духа, словно избиение в тот день оказалось всего лишь плодом собственного воображения.
В глазах Чжоу Тянье мелькнуло раздражение, его терпение иссякло. Нахмурившись, он резко оттолкнул заискивающего и пытающегося угодить мальчика.
— Ты уверен, что это обязательно?
Е Цзинли нахмурился, глядя, как Син Ебай отрывает кусок от нормальной пижамы.
— Таковы правила Острова Чэнь. — Син Ебай нахмурился, завязывая полоску ткани на лбу и завязывая на затылке узел причудливой формы. — Разве не до жути глупо? Но эти старые консерваторы ни за что не хотят менять правила.
Е Цзинли пожал плечами и предельно прямолинейно ответил:
— У меня есть внешность, мне не страшно.
Сильно нахмуренные брови Син Ебая внезапно разгладились. Улыбнувшись, он притянул его к себе и помог завязать повязку:
— Нашего горючего не хватит, а это лучшее место для посадки. На закате будет корабль до Острова Хайцинь — это очень известный курорт, оттуда мы сможем напрямую улететь самолетом на родину.
Была и еще одна причина, которую он не озвучил, но Е Цзинли знал: они оба прекрасно всё понимали.
Среди людей Син Ебая явно завёлся предатель, а вертолет улетал довольно шумно — даже если поначалу они не догадались, то теперь уже должны были сообразить.
А значит, в любых других местах, где они могли бы приземлиться, вполне могла ждать засада.
Только здесь, на Острове Чэнь, славящемся своим хаосом и опасностью, чужие щупальца пока не могли дотянуться.
Когда они вышли из леса, небо только-только сменило черноту на рассвет.
Однако этот погружающийся во тьму остров уже шумел тысячами голосов.
Судя по информации, добытой Супер-Икс, и рассказам Син Ебая, Остров Чэнь носил название «погружающийся», но при этом не выказывал ни малейших признаков заката.
Это был свободный рынок без государства, законов и правил, где царило лишь кровопролитие. Здесь вовсю процветала торговля оружием, наркотиками, контрабандой и запрещенными товарами — это был настоящий рай для преступников и наемников.
Чистейшая зона вне досягаемости любых законов.
— Здесь все так рано встают?
Е Цзинли приподнял бровь. Такая оживленность с самого рассвета — они что, на утренний рынок пришли?
Син Ебай скрестил руки на груди и усмехнулся:
— В такую рань выставляют лишь всякие занятные вещицы, а полдень и вечер принадлежат оружию и наркотикам — если не открыться пораньше, им просто негде будет вести дела.
С этими словами Син Ебай скосил взгляд на Е Цзинли:
— Прогуляемся?
Е Цзинли встретился с ним взглядом на пару секунд и бесстрастно произвел:
— Ни гроша за душой.
Смеясь и покашливая, Син Ебай все же не удержался, закинул руку на плечо Е Цзинли и притянул его за шею ближе к себе.
Низкий, исполненный веселья голос прозвучал прямо над ухом:
— У тебя есть парень, бояться нечего.
— Вот это ты называешь интересными вещицами? — Е Цзинли указал на детеныша в клетке неподалеку, понизил голос и посмотрел на Син Ебая с несколько ошарашенным выражением лица.
Если память ему не изменяла, эта тварь давным-давно вымерла?
— Всего лишь технологии темного мира, да и продают их не для этого. — Син Ебай стоял рядом, скрестив руки на груди, и тоже говорил вполголоса. — Это вывеска, намек покупателям, что у лавки широкие каналы поставок.
Е Цзинли понимающе кивнул и отвел взгляд, не испытывая к зрелищу особого интереса.
Эта длинная улица была совсем небольшой, а стены домов по обеим сторонам покрасили в яркие, милые цвета, что совершенно не вязалось с обитавшими здесь свирепыми головорезами.
Странное место.
Купив несколько мелочей, которые могли пригодиться для их плана, Е Цзинли уже собирался двинуться дальше, как вдруг заметил, что Син Ебай замер на месте.
Оглянувшись, Е Цзинли проследил за его взглядом, от которого буквально веяло ледяной крошкой.
Какой-то мужчина в свободных одеждах и с точно такой же странной повязкой на лбу, как у них, с улыбкой стоял неподалеку и разглядывал их.
— Сегодня я не настроен с тобой соревноваться, — холодно произнес Син Ебай, слегка развернувшись и заслоняя собой Е Цзинли от взглядов мужчины.
Мужчина с улыбкой приближался. Казалось, он улыбался всегда — уголки его губ застыли в неизменном приподнятом изгибе. На нем было совершенно простое, скромное одеяние, зато в ушах красовались массивные, затейливо украшенные женские серьги, которые ослепительно сверкали в лучах солнца.
Е Цзинли на мгновение даже ослепило от этого блеска, и он молча спрятался за спиной Син Ебая, наблюдая, что же задумал этот тип.
— Я не к тебе пришел, — с улыбкой пояснил Син Ебай тот мужчина, переведя взгляд на стоявшего за его спиной Е Цзинли. — Я к нему.
Е Цзинли приподнял подбородок:
— Ко мне?
— Не хочешь померяться силами? — Глаза мужчины, уставившиеся на Е Цзинли, сияли так ярко, что почти соперничали с висящими у него в ушах серьгами.
Е Цзинли изогнул губы:
— Нет.
— ... — Мужчина на секунду опешил, видимо, не ожидая, что кто-то откажется напрямую, даже не спросив, в чем суть соревнования. Помолчав, он снова заговорил: — Победитель получит всю дневную выручку Острова Чэнь. Ты даже не спросишь, в чем состязание?
Е Цзинли наигранно сокрушенно моргнул:
— Мой парень очень богат, я ни в чем не нуждаюсь.— Ка! — вовремя кашлянув, Син Ебай протянул руку и обнял Е Цзинли за талию, демонстрируя права парня.
Мужчина снова потерял дар речи. Его взгляд упал на наглую руку Син Ебая. Помолчав добрую минуту, он наконец поднял голову, но фирменная улыбка уже исчезла с его лица:
— Син Ебай, тебе нравятся мужчины?
— Нет, я… — Син Ебай внезапно осекся, его брови яростно сошлись на переносице. Переведя взгляд через плечо мужчины и его вычурные серьги, он холодно и недовольно бросил: — Что это такое?!
В тот момент, когда мужчина инстинктивно обернулся, рука Син Ебая на талии Е Цзинли слегка сжалась, и они оба обменялись понимающими взглядами.
— Бежим!
Обладая длинными ногами, быстрой реакцией и отменной физической подготовкой, Син Ебай крепко схватил Е Цзинли за руку. Они успели отбежать на четверть квартала, прежде чем им в спину донеслись разъяренные ругательства.
— Ты еще радуешься, разгуливая в таком жалко-растрепанном виде?
Сидя в обветшалом маленьком кабачке, Е Цзинли в ожидании заката бросил косой взгляд на Син Ебая, который всю дорогу сиял от радости.
Черт пойми кто этот мужик, но когда раздался тот гневный крик, оживленная улица заволновалась, словно капли воды брызнули в раскаленное масло. Син Ебай вел его какими-то круга́ми, пока они не нырнули в этот заброшенный трактир, который, судя по виду, закрылся уже целую вечность назад. Только так и удалось оторваться от злобных преследователей.
— Чему не радоваться? — Син Ебай потирал пальцы Е Цзинли, и с тех пор, как схватил его за руку, он ее больше не отпускал.
Разве можно найти предлог взять за руку, если не убегать и не прятаться?
Под таким пронзительным, сияющим взглядом у Е Цзинли вдруг запылали кончики ушей. Он отвернулся, поднял чашку и сделал глоток.
Успешно сев на корабль, отплывающий с Острова Чэнь, ровно в тот момент, когда солнце начало клониться к закату, они вместе с остальными развязали повязки на головах. К тому времени, как судно наконец пристало к Острову Хайцинь, светило как раз скрылось за горизонтом.
Два острова — столь близкие друг к другу, но являющиеся совершенно разными мирами.
На песчаном пляже полыхали костры, молодые парни и девушки водили хороводы, распевая песни и танцуя. Звуки веселья и смеха не умолкали ни на минуту.
— Пойдем поедим, — бросив лишь беглый взгляд на эту полную молодого задора толпу, Син Ебай потащил Е Цзинли к кострам, над которыми жарилась еда.
Весь день у них не было во рту ни крошки нормальной еды, и теперь его единственной целью было наполнить их животы.
А затем найти гостиницу и как следует выспаться.
Или, возможно, осуществить второстепенную цель — обнять любимого человека и сладко уснуть рядом.
Вот только добиться этой цели оказалось не так-то просто.
Разгоряченные алкоголем парни и девушки выглядели буйными и страстными, а уровень адреналина в их крови, казалось, зашкаливал.
Когда захмелевшая девушка бросилась прямо на него, Е Цзинли почти инстинктивно отскочил в сторону.
Однако в руки ему всё же сунули бутылку пива.
— Целуй! — Поцелуй его!
Спланированные заранее вопли и визги взмыли ввысь. Е Цзинли опустил глаза на пиво в руке, а затем перевел взгляд на раскрасневшуюся девушку напротив.
Син Ебай с невероятным чувством собственничества резко притянул Е Цзинли в объятия, длинной рукой выхватил у него бутылку и, запрокинув голову, жадно припал к горлышку.
Капли алкоголя покатились по напряженным линиям шеи, маняще блестя в танцующих языках пламени.
В глазах Е Цзинли разгорался огонь.
Опустевшую бутылку с грохотом швырнули на землю, толпа подхватила новые крики одобрения, а Син Ебай с улыбкой склонил голову, заглядывая в полыхающие глаза Е Цзинли.
Трудно было сказать, кто сильнее сжал чужие плечи — Е Цзинли, вцепившийся в Син Ебая, или сам Син Ебай, притянувший его за затылок.
Закрыв глаза, Е Цзинли отчетливо чувствовал аромат солода и алкоголя. Их сбитое дыхание смешивалось на самом близком расстоянии, словно по телу пробегал слабый электрический разряд, который вместе с током крови мчался прямо к сердцу, зажигая трепетные искорки желания.
Вопли толпы, казалось, готовы были пронзить небеса.
Е Цзинли опустил голову, сдувая тонкий слой пыли с письменного стола — вид у него был такой, будто он совершенно не замечал злобных взглядов, бросаемых ему в спину.
Каникулы подошли к концу, студенты со всех уголков страны снова съехались вместе, и притихший на несколько дней кампус наполнился молодежным гамом.
Двери и окна общежития и балкона были распахнуты настежь, и легкий ветерок со стороны озера приносил желанную прохладу.
Телефон в кармане внезапно завибрировал.
Достав его, Е Цзинли почувствовал, как плотно сжатые губы сами собой растягиваются в улыбке.
На экране красовалась фотография: мужчина стоял против света, а его нереально длинные ноги занимали весь экран, затмевая даже солнце позади.
Вспомнив, как этот человек ухитрился выкроить минутку в своем плотном графике и заставил подчиненных позировать ради удачного кадра, Е Цзинли в прекрасном настроении отправил ответ:
— За такие ноги можно отдать жизнь, подтверждаю.Положив телефон в стороне, Е Цзинли поочерёдно вытер всю пыль в щелях и углах. Вид у него был весьма довольный, чего нельзя было сказать о человеке, который украдкой за ним наблюдал.
Чжоу Ян сидел, прислонившись спиной к изголовью кровати и подложив под неё книгу. Делая вид, что увлечён чтением, он исподлобья, свысока, искоса поглядывал на Е Цзинли.
Они были соседями по комнате почти год, но некоторые люди просто на дух не переносят друг друга. Чжоу Ян скривил губы, отвёл взгляд и вытащил только что купленный телефон.
— Уважаемый Се, Цзян Чжоу принял твои ухаживания?
Отправив сообщение, Чжоу Ян не стал откладывать телефон. Напротив, он выпрямился и, листая фотоальбом на экране, стал ждать ответа.
По мере того как пальцы скользили по стеклу, на экране быстро мелькали фотографии.
Все до единой были снимками Цзян Чжоу, сделанными исподлобья с самых разных ракурсов.
Вскоре телефон завибрировал.
— Цзян Чжоу в общежитии? Фото.
Чжоу Ян оторвался от экрана, бросил на Цзян Чжоу мимолётный взгляд и противно усмехнулся.
— А деньги…
— По прежнему тарифу.
Довольно улыбнувшись, Чжоу Ян открыл камеру и навел объектив на ничего не подозревающего Цзян Чжоу.
Он ненавидел Цзян Чжоу всей душой с самого первого дня, как переступил порог этой комнаты. Кто бы мог подумать, что теперь он сможет делать деньги на его секретах и фотографиях — можно сказать, нашел применение бесполезному мусору.
При этой мысли в душе Чжоу Яна медленно поднималось какое-то смутное, неописуемое чувство превосходства. Настроение его стало ещё лучше, и рука с телефоном сама собой высунулась за защитный бортик кровати.
Если сделать снимки ближе и чётче, мистер Се, возможно, останется доволен и отсыплет ещё немного денег. Жаль только, что Цзян Чжоу редко ночует в общежитии, а если и остаётся, то сидит в библиотеке до самого отбоя, так что никак не удаётся сделать кадры поинтимнее. Иначе…
Такой сказочно богатый человек — ему бы хватило на любые развлечения даже того, что случайно просыпается сквозь пальцы. Смотришь, после отправки этих фотографий как раз наберётся на новый компьютер…
Уставившись на экран, Чжоу Ян старался выбрать удачный ракурс. Палец уже занёсся над кнопкой, но вдруг изображённый на дисплее Цзян Чжоу неожиданно обернулся и посмотрел прямо на него.
Сердце отчаянно ёкнуло. Чжоу Ян в панике дёрнул руку назад, впопыхах со всего маху задев запястьем о бортик кровати. Телефон выскользнул из ослабших пальцев и камнем полетел вниз.
Е Цзинли едва заметно изогнул губы, и в глубине его глаз на мгновение мелькнула насмешливая улыбка.
Сунь Кай, спавший на соседней с Чжоу Яном койке и в этот момент смотревший видео в наушниках, автоматически протянул руку и подобрал телефон, когда тот со стуком прокатился по полу и уткнулся ему в ногу.
— Какого чх… Этого ещё не хватало! — сквозь запылившееся стекло Сунь Кай без труда узнал фигуру на снимке. В шоке сорвав с головы наушники, он задрожавшими пальцами машинально перелистнул пару страниц.
Каждый кадр… сплошной скрытой камерой снятый Цзян Чжоу…
Аудитории, библиотека, общежитие и даже столовая!
Листая альбом всё быстрее и быстрее, Сунь Кай раскрывал рот всё шире, и слова застряли у него в горле.
Прошло несколько секунд, прежде чем Чжоу Ян наконец пришёл в себя. Возиться и паниковать он начал одновременно с тем, как скатился с кровати и с яростью вырвал телефон прямо из рук Сунь Кай.
Сунь Кай ошеломлённо поднял голову. На Чжоу Яна он смотрел с таким изумлением и странной брезгливостью, в которых сквозило растерянное неверие.
— Что случилось? — Е Цзинли спрятал ледяную улыбку на дне глаз и нарушил неловкую тишину.
Стоило безмолвию рухнуть, как Чжоу Ян поймал на себе презрительный и чудной взгляд Сунь Кая. Его лицо исказилось от судорогой сведённых чувств: кипящая внутри из-за неловкости злость и обида на незаслуженное подозрение рвались наружу, но выхода не находилось, и парня едва не стошнило кровью.
Эта ситуация казалась тупиковой, живьём заперев его в липком коконе позора. Ему безумно хотелось заорать на Сунь Кая, объясняя, что всё совсем не так, как тот подумал! Но полный альбомом телефон наливал его лицо багровым румянцем, намертво сковывая челюсти.
Заявить, что он вовсе не одержимый извращенец-сталкер, а всего лишь продаёт снимки Цзян Чжоу ради наживы?
Мало того что подобное оправдание никому не назовёшь в здравом уме, так ещё и сам мистер Се не оставил бы его в покое.
В этот миг ему захотелось взмолиться о повороте времени вспять.
Глядя на побагровевшего, жалко выглядящего Чжоу Яна, Е Цзинли ловил взглядом медленно застывающие в ледяные осколки искры холода.
Если появление Се Юаня столкнуло Цзян Чжоу в бездну, то Чжоу Ян был тем самым человеком, который притаился за спиной, чтобы толкнуть в спину, а напоследок принялся радостно швырять булыжники.
На людях он слыл отзывчивым и правильным парнем, но втайне вёл себя подобно крысе из сырого подземелья.
Мало того что он втихаря наживался на личной жизни Цзян Чжоу, так позже, когда тот лишился красоты и подвергся травле со стороны шайки Чжоу Тянье, этот лицемер усердно распускал по кампусу грязные слухи о том, что Цзян Чжоу якобы был бесстыдным любовником и поделом схлопотал такое наказание. Одновременно с этим он суетился повсюду, науськивая ничего не понимающих преподавателей и студентов и требуя, чтобы университет выгнал столь морально разложившегося ученика.
Задрав обе руки вверх, он упивался ролью неподкупного борца за справедливость и радостно выплёскивал на Цзян Чжоу всю гниль своей внутренней мерзости.
Как он тогда выразился?
Е Цзинли слегка склонил голову, не отрывая покрытого ледяной коркой взгляда от Чжоу Яна.
— Посмотрите! Вот что вас всех ждёт!
Посмотрите, вот что вас всех ждёт.
Е Цзинли с удовлетворением наблюдал, как белки глаз Чжоу Яна постепенно наливаются кровью, и медленно приподнял уголки рта.
В мёртвой тишине липкое смущение сгущалось всё сильнее, заставляя задыхаться. Наконец тонкая струна здравого смысла лопнула под ударами обуянной ярости и стыда. Сверля Сунь Кая покрасневшими глазами, Чжоу Ян в бешенстве повысил голос:
— Без моего разрешения! С какой стати ты полез в мой телефон?!
— Охренеть!
Этот яростный крик в мгновение ока вернул Сунь Кая к реальности. Его лицо выражало абсолютный крах всех привычных устоев; резко вскочив на ноги, он брезгливо бросил, даже не задумываясь:
— Ты ещё смеешь пасть открывать, грязный извращенец-соглядатай!
— Кого ты назвала извращенцем-соглядатаем!
Разъярённый до кровавых пятен в глазах, Чжоу Ян бросился вперёд и вцепился в воротник Сунь Кая. Его лицо исказилось до предела — казалось, он готов живьём проглотить того, кто только что сорвал с него тайные покровы.
Сунь Кай вовсе не собирался пасовать. Если говорить о росте и физической силе, он, круглый год гонявший мяч на баскетбольной площадке, превосходил Чжоу Яна на голову, а уж сейчас его боевой дух подпитывала сама аура справедливости.
Вспомнив, что его случайный поступок спас крошку Цзян Чжоу и оградил того от дальнейших посягательств мерзкого соседа-извращенца, Сунь Кай наотмашь перехватил запястье Чжоу Яна и, вложив всю мощь переполнявшего его благородного гнева в удар, со злостью врезал тому кулаком в лицо.
Получив тяжелейший удар, Чжоу Ян выкатил глаза. Стыд от публичного разоблачения и многолетняя ревнивая зависть к Цзян Чжоу слились в единый огонь. Оттолкнув Сунь Кая со злобным рыком, он с налитыми кровью глазами с кулаками набросился на Е Цзинли.
Е Цзинли лишь легко коснулся ладонью летящего к нему запястья и изящно отшагнул в сторону. Налетевший изо всех сил Чжоу Ян потерял равновесие и по инерции вылетел через распахнутую дверь прямо в коридор.
В коридоре как раз толпилась группа привлечённых шумом студентов.
Стоило этим любопытным, оценивающим взглядам упасть на него, как захваченный гневом разум Чжоу Яна понемногу стал возвращаться.
В подобных делах лучше всего держаться тихо и заметать следы. Драка с Сунь Каем, конечно, позволила выплеснуть сиюминутное раздражение и стыд, но если поднять шумиху, ему ни за что не удастся всё замять!
Узнай университет о его делишках с мистером Се…
Сунь Каю было плевать, почему тот застыл столбом. Воплотившись в карающую десницу правосудия, он чувствовал себя непобедимым; бросив успокаивающий взгляд на «испуганного» Е Цзинли, Сунь Кай с криком ринулся следом.
Когда Чжоу Яна сбил с ног мощный пинок, он внезапно осознал, что за какие-то пару секунд покрылся липким потом.
— Сегодня этот господин преподаст тебе урок того, чего делать нельзя!
Сунь Кай безжалостно продолжал осыпать Чжоу Яна пинками, сопровождая каждый удар звонкой руганью.
— Прекратите! Что здесь происходит?!
Увидев издалека эту картину, запоздавший староста комнаты швырнул куда-то баскетбольный мяч, подбежал и мёртвой хваткой вцепился в Сунь Кая.
Чжоу Ян наконец смог перевести дыхание. Однако под прицелом множества глаз он смертельно боялся, что несдержанный Сунь Кай сболтнёт лишнего о его делишках, поэтому, убоявшись толпы зевак, поспешно потащил своё разбитое, ноющее тело прочь, кое-как раздвигая зевак.
Какая-то изящная и сильная рука подбросила упавший неизвестно когда на пол телефон.
Е Цзинли резко вскинул брови:
— Ты как здесь оказался?
В тускло освещённом коридоре шумная потасовка вокруг Сунь Кая контрастировала с глухим затишьем, в котором, казалось, замёрз даже воздух.
Мужчина, который мгновение назад ещё позировал подчиненным для снимков, просто стоял там во весь свой внушительный рост, невольно излучая присущую лишь ему мощную ауру. Волосы его были коротко острижены, но это не придавало ему ни капли той нелепости, что обычно сопровождает свежие стрижки; напротив, это лишь подчёркивало глубокие черты лица и суровые линии скул, а хмурый взгляд, устремлённый на телефон, источал поистине свирепую угрозу.
— Соскучился. Просто проходил мимо.
Син Ебай бросил хмурый взгляд на толпу неподалёку, где Сунь Кай, отвечая на вопросы подоспевшего старосты и зевак, с пеной у рта объяснял причины своей расправы над Чжоу Яном.
— Да если бы не то обстоятельство, что этот извращенец не успел снять что-то действительно серьёзное, я бы его так легко не отпустил!
Сунь Кай гневно взмахнул кулаком:
— Ему конец! Увижу — всыплю ещё раз!
— Неужели ты всерьёз думал, что я ничего не замечаю? — Е Цзинли незаметно шагнул ближе и кончиком пальца разгладил морщинки на его нахмуренном лбу.
Взгляд скользнул по чуть изогнутым губам Е Цзинли, пересекшись с его глубокими, полными скрытого смысла глазами.
Вспомнив все те загадочные особенности этого парня, из-за которых тот совсем не походил на обычного студента, инстинктивно всколыхнувшееся в груди желание защитить его наконец утихло. Син Ебай последовал за мягким движением прохладных пальцев и расслабил брови.
http://bllate.org/book/21656/2234781
Готово:
