Сейчас по деревне ходят всякие сплетни, и если у тебя осталась хоть капля совести, ты должен уйти, — с мрачным лицом произнес Шао Чунь. Хотя в сердце его и зародились некоторые подозрения, он всё же не мог до конца разгадать истинные намерения Сы И. К тому же происхождение самого Сы И оставалось неясным, так как же Шао Чунь мог довериться ему?
— Раз у меня есть совесть, уходить тем более нельзя, — ответил Сы И.
Шао Чунь слегка приподнял бровь, ожидая продолжения.
— Мне нравится Нин-гэр, я хочу прожить с ним всю жизнь, — сказал Сы И.
— Всю жизнь? — усмехнулся Шао Чунь. — Ты человек с туманным прошлым, неужели ты думаешь, что я осмелюсь доверить тебе Нин-гэр? Убирайся!
— Я не уйду! — упрямо заявил Сы И. Если он что-то для себя решил, то никогда легко не отступался.
— Не уйдешь? Хорошо! Тогда ответь мне: откуда ты родом, кто у тебя остался из родных и чем ты зарабатываешь на жизнь? — потребовал Шао Чунь.
— Я пришел из столицы, родители давно умерли, дома я один. Что же до моего заработка... об этом я не могу говорить. — Заметив, как потемнело лицо Шао Чуня, Сы И торопливо добавил: — Но я клянусь вам: когда всё это закончится, я останусь здесь, обеспечу Нин-гэр спокойную жизнь и буду до конца дней заботиться и о нем, и о Юэ-гэре. Слово не нарушу!
Взгляд Сы И был столь тверд и исполнен решимости, что невольно внушал доверие.
Тон Шао Чуня немного смягчился:
— Моё слово здесь решающего значения не имеет, всё зависит от того, что скажет сам Нин-гэр. И всё же предупреждаю: у Нин-гэр мягкий нрав, но при этом он человек жутко упрямый. Раз уж он расторг брак с Шао Цзыцзе, боюсь, желания выходить замуж во второй раз у него нет. Думай сам, что делаешь.
Видя, что Шао Чунь смягчился, Сы И улыбнулся:
— Вода и камень точит, веревка и дерево перепилит — я всегда смогу дождаться, пока он согласится.
Шао Чунь долго молча всматривался в лицо Сы И, а напоследок тяжело вздохнул. Этот Сы И с виду казался настоящим, крепко стоящим на ногах мужиком, вовсе не похожим на Шао Цзыцзе. Тот лишь прикидывался благородным ученым, а на деле оказывался на редкость эгоистичным ничтожеством. Будем надеяться, что он не ошибся в человеке, иначе... Шао Чунь даже не смел думать о том, что будет иначе.
Что касается того, чем именно промышляет Сы И, Шао Чунь никак не мог взять в толк. В нем не чувствовалось учености книжника, зато сквозила некая суровая, пронзительная властность. Если он не ошибался, те выбитые зубы Госпожи Ван — дело именно его рук. Человек, приехавший из столицы, прекрасно владеющий боевыми искусствами и не имеющий возможности назвать свое ремесло, принадлежал к числу тех, чью истинную суть им знать не положено. Раз так, то дальнейшие расспросы со стороны Шао Чуня были бы верхом бестактности. Оставалось лишь уповать на то, что Сы И сдержит слово и подарит Нин-гэр тихую и сытую жизнь. В конце концов, сам он уже в годах, сколько еще он сможет присматривать за Нин-гэр?
Происхождение Сы И действительно было исключительным. Он состоял в Ведомстве Шэньча, подчинявшемся лично нынешнему императору. О простом упоминании этого ведомства не смел заикаться не только Шао Чунь с односельчанами, но даже многие столичные князья и аристократы — они знали лишь само название, но понятия не имели, кто именно входит в состав этой структуры.
Когда прежний император скончался, наследник престола назначен еще не был. Оставшиеся в столице принцы вели ожесточенную борьбу за трон, во дворец воцарился полный хаос.
Нынешний император покинул дворец и обзавелся собственным имением еще в юношеские годы, не испытывая ни малейших вожделений к верховной власти. Однако вдовствующая императрица, некогда носившая титул благородного супруга, внезапно обратилась к нему за помощью, умоляя о спасении: она и младший брат императора, Шангуань Юй, оказались в ловушке, и их жизни висели на волоске.
Беспокоясь за матушку-воспитательницу и младшего брата, император во главе верных отрядов двинулся к столице. Но к его удивлению, городские ворота оказались наглухо заперты, а войти внутрь разрешили лишь ему одному.
Вынужденный подчиниться, император в одиночку отправился навстречу смертельной опасности. Во дворце выяснилось, что вдовствующая императрица и его младший брат вовсе не находились в смертельной опасности, как утверждалось в письме. Разгневанный обманом и в то же время обрадованный тем, что близкие живы и невредимы, он попытался увезти их с собой, но вдовствующая императрица прибегнула к хитрости и насильно втянула его в борьбу за драконий трон.
Не имея за спиной ни единого солдата, император оказался в крайне опасном положении. К счастью, он был сыном почтительным: еще до отъезда из столицы он оставил для защиты вдовствующей императрицы и Шангуань Юя отряд личных тайных стражей, вышколенных им лично. Кто бы мог подумать, что именно благодаря этому отряду ему в конце концов удастся взойти на престол? Сы И же был бессменным главой теневого подразделения той самой императорской стражи, что ныне звалась Ведомством Шэньча, оставаясь в тени для всех остальных. И явился сюда он исключительно ради Шангуань Юя.
Вдовствующая императрица безумно баловала младшего сына. Во время борьбы за престол она вместе с Шангуань Юем палец о палец не ударила, чтобы помочь нынешнему императору, а будучи схваченной, даже лицемерно призывала его сложить оружие, называя мятежником и злодеем. Стоило же императору победить, как она потребовала от него уступить трон семилетнему на тот момент Шангуань Юю.
Император, разумеется, ответил отказом. Тогда вдовствующая императрица потребовала объявить Шангуань Юя наследным принцем. Охваченный ледяным разочарованием от материнского фаворитизма, император в гневе взмахнул рукавом и удалился. С той поры отношения между ним и вдовствующей императрицей оставались натянутыми до предела, пока Шангуань Юй не достиг возраста, когда полагается даровать удельный титул. Лишь тогда вдовствующая императрица была вынуждена пойти на примирение, хотя делала это лишь ради того выпросить для Шангуань Юя богатое и плодородное владение.
Будучи кровными братьями, император вовсе не желал притеснять Шангуань Юя: он пожаловал ему титул Князя Цин и отдал в его ведение Цинчжоу. Однако из-за вмешательства вдовствующей императрицы он предусмотрительно оставил брата без военных полномочий.
Понимая, что сейчас заводить разговор о войске с императором было бы слишком опрометчиво, вдовствующая императрица промолчала об этом. Зато позднее она стала исподволь увеличивать расходы двора Князя Цин. Сначала император не придавал этому особого значения, но со временем бесцеремонность вдовствующей императрицы привлекла его внимание, и он отдал тайный приказ Сы И во всем разобраться.
В владениях Шангуань Юя Сы И не обнаружил ничего подозрительного, зато зацепился за ниточки, тянувшиеся от законного супруга Князя Цин, и потянул их дальше — вплоть до уезда Хэтай, подчиненного Цинчжоу.
Уездный начальник Хэтая по имени Кан Чуаньгэнь приходился родным братом дяде законного супруга Князя Цин. Вместе с супругом они воспитывали сына по имени Кан Юйсюань. Поговаривали, что несколько лет назад тот тяжело заболел и с тех пор никак не может поправиться. Кан Чуаньгэнь созвал к нему множество лекарей, поселив их в большом имении в поселке Синьчан уезда Хэтай, принадлежавшем дяде супруга Князя Цин. И загвоздка крылась как раз в этих самых лекарях.
Понаблюдав за ними, Сы И выяснил, что все они до единого владеют боевыми искусствами. Раз они не были настоящими целителями, значит, болезнь Кан Юйсюаня вполне могла оказаться всего лишь прикрытием.
Проведя около месяца в наблюдении за имением, где лечился Кан Юйсюань, Сы И заметил, что оттуда почти никто не выходит. Сам же Кан Юйсюань и вовсе сидел взаперти безвылазно: за весь месяц Сы И видел его всего трижды. И хотя юноша выглядел болезненным и хилым, его стопы стояли на земле твердо и уверенно — явный признак человека, тренированного в боевых искусствах. Когда же Сы И попытался рассмотреть его получше, то случайно задел скрытый механизм в поместье. Если бы не молниеносная реакция, стрела пронзила бы его сердце.
Проведя эти дни в лечении и едва оправившись от ран, он сразу же отправил весть назад. Несколько дней назад пришел ответ: император направил сюда еще нескольких лучших мастеров из числа тайных стражей, и со дня на день они должны были прибыть.
— Кто там?! — едва переступив порог комнаты после возвращения из двора Шао Чуня, Сы И ощутил чье-то присутствие. Не задумываясь, он швырнул подобранный с земли камешек, и с балки немедленно рухнула какая-то фигура.
Это был человек с детским лицом и двумя пучками волос на голове. Плюхнувшись на пол, он крошечным комочком принялся растирать ушибленную макушку и сердито уставился на Сы И:
— Главарь, ты чего?!
— А ты зачем в разбойники на балки полез? — приподнял бровь Сы И.
Незваный гость тут же умолк, вскочил с пола и стремительно бросился на Сы И. Творения легким движением уклонился, и нападавший со всего маху врезался в дверь, не в силах подняться.
Сы И вздохнул:
— Хватит притворяться. Докладывай, сколько человек в этот отряд вошло.
— Угу, — послушно поднимаясь на ноги, ответил тот. Ростом он едва доходил до четырех чи, и если бы не его стремительные движения и голос, лишенный детской звонкости, его вполне можно было бы принять за шести- или семилетнего ребенка.
Его звали У Лин. Среди тайных стражей императора он уступал в мастерстве боевых искусств лишь самому Сы И и лучше всех владел искусством внезапного нападения.
В раннем детстве У Лин тяжело заболел, и с тех пор на протяжении более чем десятка лет его тело так и осталось застывшим в детском обличье.
Усевшись на табурет рядом с Сы И, он принял серьезный вид:
— Помимо меня, прибыли И Ян и Гэн Шао.
— Вот как? — Сы И приподнял бровь и с усмешкой осведомился: — А Мэй Сяосянь не увязался за вами?
Мэй Сяосянь был единственным мужчиной-гэром среди тайных стражей. И хотя ему уже стукнуло двадцать лет, его осанка и манеры обладали таким очарованием, с которым не могли тягаться молодые гэры.
Мэй Сяосянь обладал редкой красотой, и многие тайные стражи заглядывались на него, но он намертво втемяшил себе в голову У Лина и преследовал его по пятам, неотступно следуя за ним повсюду, где бы тот ни прятался.
Было очевидно, что У Лин отправился на это задание в том числе и для того, чтобы скрыться от Мэй Сяосяня, вот только оставалось загадкой, когда именно Мэй Сяосянь сумеет выследить его.
Что же касается И Яна и Гэн Шао, их прибытие действительно обещало быть полезным: И Ян мастерски разбирался в любых механизмах, а Гэн Шао лучше всех умел добывать нужные сведения. Потому Сы И тут же спросил:
— А они где?
— Наверное, завтра будут, я опередил их на шаг, — У Лин почесал затылок и смущенно усмехнулся. Сы И лишь беспомощно покачал головой. На самом деле У Лин тоже был неравнодушен к Мэй Сяосяню, но из-за собственного комплекса неполноценности чувствовал себя недостойным его, поэтому и бегал от него от самого начала.
Едва они успели переброситься этими словами, как снаружи послышались шаги. Переглянувшись, У Лин мгновенно взмыл вверх и зацепился за балки, а в следующую секунду до них донесся звонкий детский голос:
— Дядя Сун И, я принес тебе еды!
Сы И подошел и распахнул дверь: на пороге стоял Юэ-гэр с подносом в руках, на котором лежали приготовленный им самим горный фазан и несколько овощных блюд.
Сы И нахмурился:
— Почему принес всё целиком?
— Аму сказал, что нельзя принимать чужие благодеяния просто так, — ответил Юэ-гэр.
— Но ведь аму Юэ-гэра спас твоего дяДю, и если дядя не отблагодарит его, разве это не значит, что он проявил неблагодарность? — возразил Сы И.
Юэ-гэр склонил голову набок, раздумывая. Логика Сы И казалась ему весьма убедительной, но ведь и слова аму звучали правильно, так что мальчик мгновенно растерялся, не зная, чью сторону принять.
Видя это, Сы И оторвал одну куриную ножку, убрал с подноса всё остальное, оставив почти целую птицу, взял поднос в одну руку, а второй протянул ладонь Юэ-гэру:
— Пошли, дядя проводит тебя домой.Юэ-гэр неподвижно сидел на месте, слегка сжав большую руку Сы И. Поколебавшись немного, он спросил:
— Дядя Сун И, они говорят, что ты хочешь стать моим папой. Это правда?
Сы И на мгновение замер, а затем потрепал Юэ-гэра по голове:
— А Юэ-гэр хочет, чтобы дядя Сун И стал твоим папой?
Юэ-гэр задумался и спросил:
— Дядя Сун И будет хорошо относиться к Аму?
Сы И с серьезным видом кивнул:
— Я буду хорошо относиться к Аму Юэ-гэра и к самому Юэ-гэру.
Юэ-гэр подумал еще немного и снова спросил:
— И не заставишь Аму ходить в горы в такую холодную погоду, и не дашь ему голодать, ведь так?
— Да, — ответил Сы И.
— Ну ладно! — Юэ-гэр единолично решил судьбу Вэнь Чэ. — Тогда я согласен, чтобы ты стал моим папой.
Сказав это, Юэ-гэр звонким и чистым голосом позвал:
— Папа Сун И!
Сы И опешил на секунду, а затем широко улыбнулся и громко отозвался:
— А!
Нарадовавшись вдоволь, он не забыл дать наказ:
— Юэ-гэр, зови меня так только по секрету, смотри не ляпни при своем Аму, а то твой Аму рассердится и больше не захочет знаться с папой Сун И.
— Хорошо!
Юэ-гэр никогда раньше не испытывал отцовской любви. Это казалось ему и удивительным, и невероятно радостным — ведь теперь у него с новым папой появился маленький секрет, о котором знали только они двое.
Когда Сы И провожал Юэ-гэра домой, Вэнь Чэ ждал их у ворот. Увидев идущего позади Сы И, он замер, а на его лице промелькнула растерянность.
Сы И протянул Вэнь Чэ поднос со словами:
— Вы с Юэ-гэром такие худые, впредь не смей отказываться.
С этими словами он развернулся и ушел.
Вэнь Чэ посмотрел на курицу, у которой не хватало всего одной ножки, и тяжело вздохнул про себя.
Даже в те времена, когда Шао Цзыцзе относился к Се Нину лучше всего, он никогда не делился с ним большей частью еды. Напротив, он подавал ее едва ли не как милостыню — самую малость, — а сам при этом без конца твердил о том, как хорошо заживет с ним, когда добьется успеха и славы. К несчастью, до этого заветного дня дело так и не дошло: Шао Цзыцзе увлекся другим.
Когда Сы И вернулся обратно, У Лин уже почти доел всю еду. Увидев пустые тарелки и объедки, Сы И разозлился:
— Ты что, паршивец, голодным пришел? Какого черта ты мою еду сожрал?!
У Лин, едва заметив Сы И, швырнул палочки и бросился наутек. Он запрыгал по крыше, но в конце концов Сы И все равно поймал его и задал хорошую трепку.
У Лин зажал голову руками и завопил:
— Ой-ой-ой! Стоит обзавестись суженым-гэром, как братья сразу становятся не нужны! Ой-мамочки, босс, побей полегче!
Как только Сы И отпустил его, У Лин тут же забыл о боли, стоило затянуться синякам, и принялся расспрашивать о Вэнь Чэ.
Выслушав рассказы обо всем, что связано с Вэнь Чэ, У Лин поднял большой палец и восхищенно произнес:
— Наш гэр — просто загляденье! И босс под стать, настоящий мужлан! Босс и гэр — идеальная пара, просто идеальная! Хе-хе!
Поскольку И Ян и Гэн Шао должны были приехать на следующий день, после ужина Сы И вместе со всеми отправился в поселок искать ночлег.
Подыскав жилье, Сы И, тоскуя по Вэнь Чэ и Юэ-гэру, оставил У Лина ждать в поселке, решив вернуться на рассвете, и поспешил домой.
На следующий день рано утром Сы И прибыл в поселок. Сначала он зашел в лавку одежды и купил по два комплекта новых нарядов и обуви для матери и сына, а затем прикупил для Юэ-гэра его любимых сладостей, после чего направился к снятому дому.
Когда он пришел, И Ян и остальные уже были на месте. Сы И не стал тратить слов понапрасну и сразу перешел к распределению дел. Но не успел он все объяснить, как снаружи послышались шаги, и в комнату вошел Гэн Шао.
Переведя взгляд с вошедшего Гэн Шао на того «Гэн Шао», который сидел за столом вместе с ними, У Лин взвыл и попытался дать драку попятную, но сидевший рядом двойник тут же прижал его к полу.
Голос «Гэн Шао» резко отличался от только что прозвучавшего глуховатого баритона — сейчас он звучал звонко и чисто. Проведя рукой по лицу, он мгновенно сбросил личину, обнажив очаровательное личико, и крепко обнял У Лина, утыкаясь носом ему в шею:
— У Лин, я так по тебе соскучился!
Сы И посмотрел на барахтающуюся на полу парочку и вздохнул:
— Мэй Сяосянь, твое искусство маскировки снова вышло на новый уровень.
Мэй Сяосянь поднял голову, бросил на Сы И взгляд и гордо заявил:
— По-моему, мое мастерство маскировки уже достигло такого совершенства, что развиваться дальше просто некуда.
Все четверо мужчин в комнате дружно умолкли.
— Ладно, раз уж пришли, беритесь за дело как следует, — произнес Сы И, обращаясь к У Лину и Мэй Сяосяню. — У Лину больше не бегать, Мэй Сяосяню не обижать У Лина.
Мэй Сяосянь поджал губы, поднялся с пола, сгреб У Лина в охапку и выпалил:
— Слушаюсь босса!
Сы И закончил последние распоряжения и собрался идти домой, прихватив по дороге купленного мяса.
Едва переступив порог двора, Сы И нос к носу столкнулся с кем-то.
Силенок у того человека было мало, и от толчка Сы И он едва не рухнул на землю. Сы И мгновенно подался вперед, обхватил его за талию и, крутанувшись, надежно зафиксировал в вертикальном положении, однако руки свои с его талии убирать не стал.
Рано утром Вэнь Чэ отправлял Юэ-гэра отнести еду Сы И, но мальчик сказал, что дома никого нет. Вэнь Чэ сам заглядывал туда пару раз до полудня, однако в доме по-прежнему было пусто. Вот и сейчас, когда уже перевалило за полдень, Вэнь Чэ решил заглянуть туда, чтобы сперва осмотреться, а уже потом готовить обед, — кто же знал, что он вот так столкнется с Сы И лицом к лицу.Вэнь Чэ с неудовольствием заерзал, пытаясь высвободиться, но Сы И послушно отпустил его и с улыбкой произнес:
— Ты меня искал?
Вэнь Чэ невнятно угукнул в ответ и промолвил:
— Главное, что ты вернулся, а я пойду приготовлю ужин.
— Подожди! — Сы И в испуге попытался схватить Вэнь Чэ за руку и случайно коснулся его ладони. Почувствовав грубую кожу и легкие мозоли на ладони, он вздрогнул от едва уловимого волнения и мысленно решил выпросить у Мэй Сяосянь ее заживляющий крем для рук, с которым та никогда не расставалась.
Вэнь Чэ шевельнул рукой, и Сы И тут же разжал пальцы, протягивая ему сверток из ткани:
— Скоро Новый год, это тебе и Юэ-гэру.
Вэнь Чэ даже не стал заглядывать внутрь и наотрез отказался:
— Ты и так слишком много всего отдал мне и Юэ-гэру, я не могу это принять.
— Как бы много ни было, оно не идет ни в какое сравнение со спасенной жизнью...
Не успел Сы И договорить, как Вэнь Чэ перебил его:
— Из горы тебя спустил братец Шао Фань, а лечил и выхаживал Та-момо. По сравнению с ними я сделал совсем немного.
Сы И слегка приоткрыл рот и спустя мгновение тихо проговорил:
— Я отблагодарю их за доброту, но ты — совсем другой человек.
Услышав это, Вэнь Чэ невольно задышал чаще. Неужели он собрался признаться в чувствах? Вэнь Чэ сглотнул слюну и, притворившись непонимающим, произнес:
— Оба раза — спасение жизни, какая же тут разница?
— Ты мне нравишься.
Сы И выпалил это напрямую. Он-то собирался сначала создать подходящую романтическую обстановку, но сколько ни создавай, сказать об этом прямо сейчас — куда уместнее.
Вэнь Чэ удивленно посмотрел на Сы И, а его сердце заколотилось о грудную клетку так яростно, будто собиралось выпрыгнуть наружу. Вэнь Чэ знал: этот бешеный стук принадлежал ему самому, а вовсе не Се Нину.
Подождав какое-то время и видя, что Вэнь Чэ молчит, Сы И невольно занервничал. Глубоко вздохнув, он позвал:
— Нин-гэ...
— Хозяин, следи за образом, не ломай характер персонажа! — почувствовав неладное, Сяо Цзянь тут же выскочил наружу и завопил во всю мочь, боясь, что Вэнь Чэ потеряет голову от любви.
— Я... — Вэнь Чэ только собрался ответить, как оклик Сяо Цзяня мгновенно привел его в чувство, и по его спине побежал холодный пот. Избегая взгляда Сы И, он вернул ему сверток и сбивчиво произнес:
— Мне пора готовить ужин.
Сы И посмотрел на так и не врученный сверток и тяжело вздохнул. Раз уж идти в лобовую атаку на врага бесполезно, придется прибегнуть к обходному маневру.
Сы И тихонько подошел к двору Шао Чуня и увидел, что Юэ-гэр как раз возится во дворе. Сы И позвал его вполголоса:
— Юэ-гэр, Юэ-гэр.
Юэ-гэр на звук обернулся к Сы И, и его глаза мгновенно засияли. Только он собрался окликнуть его, как Сы И приложил палец к губам, призывая к тишине, и поманил его выйти.
Юэ-гэр торопливо кивнул и украдкой выбежал со двора.
— Папа Сун И! — выкрикнул Юэ-гэр и бросился в объятия Сы И. Тот подхватил мальчика на руки, крутанул и только после этого опустил на землю.
— Папа Сун И, куда ты уходил? Аму очень переживал за тебя, — надув губки, с обидой произнес Юэ-гэр.
Глаза Сы И вспыхнули, и его душа тут же переполнилась ликованием:
— Твой аму и правда переживал за меня?
Юэ-гэр кивнул. Хоть он был еще мал, но в доме Шао Цзыцзе на него никто не обращал внимания, поэтому с ранних лет он привык заглядывать людям в лица и улавливать их настроение. И хотя в чувствах взрослых он не разбирался, прекрасно понимал, что Вэнь Чэ беспокоится о Сы И.
Получив от Юэ-гэра подтверждение, Сы И заулыбался еще шире. Он сунул сверток мальчику в руки и сказал:
— Здесь новая одежда, которую папа Сун И купил для тебя и твоего аму. Твой аму брать ее отказывается, так что эта трудная задача — заставить аму надеть обновку — ложится на твои плечи. Справишься?
Юэ-гэр, в глубине души считавший Сы И своим настоящим отцом, ни капли не засомневался и звонко ответил:
— Справлюсь!
— Умница! Быстро беги обратно! — Сы И погладил Юэ-гэра по голове, вспомнил про купленное мясо и поспешно велел мальчику забрать и его, после чего вернулся в комнату.
Юэ-гэр сначала отнес сверток с одеждой в комнату, а затем отнес мясо на кухню и доложил:
— Аму, это принес дядя Сун И.
Взглянув на принесенное мальчиком мясо, Вэнь Чэ нахмурился, но всё же принял его, мысленно решив приготовить из него отдельное блюдо и отправить всё до крошки Сы И.
Увидев, что Вэнь Чэ принял подарок, Юэ-гэр почувствовал, что первый маленький шаг выполнен, облегченно выдохнул и послушно принялся помогать Вэнь Чэ на кухне.
Когда ужин был готов, Вэнь Чэ велел Юэ-гэру отнести еду Сы И. Мальчик бросил на Вэнь Чэ взгляд и осторожно прощупал почву:
— Аму не любит дядечку Сун И?
Вэнь Чэ на мгновение замер и бесстрастно ответил:
— Нет.
Юэ-гэр перевел дух: раз не не любит, значит, любит! Как хорошо, что он сболтнул лишнего, иначе папа Сун И наверняка бы расстроился.
В этот раз Сы И снова съел лишь чуть-чуть мяса, а остальное велел Юэ-гэру унести обратно. Глядя на почти нетронутую тарелку мяса, Вэнь Чэ на этот раз не стал отправлять Юэ-гэра обратно.
http://bllate.org/book/21654/2234654
Готово:
