Линь Шэнь сглотнул, услышав, как этот человек прямо в главном зале, на глазах у императора и всех сановников, разразился бранью в его адрес:
— Ты... ты самый настоящий дикий разбойник!
Стоило этим словам прозвучать, как и без того напряженная атмосфера стала еще тяжелее, а лицо императора помрачнело.
— Ты поднял на меня руку при всех, а потом еще и ограбил... Как у тебя, разбойника с большой дороги, вообще хватило наглости явиться сюда?
Сказав это, он рухнул на колени, несколько раз ударился лбом об пол и со слезами на глазах принялся обличать Линь Шэня, требуя справедливости.
Линь Шэнь окаменел... Он же не главная героиня, в конце концов!
Разбойник? Да где вы видели такого красавца-разбойника? Формулировки никуда не годятся! Просто абсурд!
Император рявкнул, назвав происходящее фарсом, а затем вытянул свою пухлую драконью лапу, указывая на Линь Шэня:
— Ты! Выходи!
Линь Шэнь, собравшись с духом, под насмешливыми взглядами присутствующих вышел в центр зала, опустился на колени и, склонив голову, замер в молчании.
Пухлая лапа императора с грохотом опустилась на стол, и он прорычал:
— Дерзость! Мой банкет по случаю дня рождения — не место для таких проходимцев, как ты! Чжао Дэань говорит, что этот разбойник обладает недюжинной силой, раз сумел уложить на землю нескольких стражников. А седьмой принц привел такого человека на мой праздник! Интересно, что же он этим замышляет?
Сюй Хэнъань вновь перевел стрелки на Сюй Цинъи. Множество глаз впились в этого небожителя в белых одеждах, словно голодные волки, готовые разорвать его на части.
Эта неловкая пауза была подобна ситуации, когда пришел в туалет, а бумаги с собой не оказалось.
Линь Шэнь поднял голову, посмотрел в это грозное лицо и произнес низким голосом:
— Ваше Величество, я всего лишь обычный стражник при дворе принца. А в устах молодого господина Чжао я вдруг превратился в разбойника.
Сказав это, он повернулся к Чжао Дэаню:
— Господин Чжао, у вас во рту случайно не кровь? Как вы можете говорить такие вещи, порочащие мою репутацию?
— Я порочу твою репутацию? Ты сделал это и хочешь отпереться? Полгода назад на улице ты ударил меня и отнял деньги! Мои слуги все видели! Если не признаешься, я вызову их сюда, пусть они посмотрят тебе в глаза. Смеешь ли ты?!
— Господин Чжао, эти слова — ваш подарок императору на день рождения? Вы так забавно шутите, чтобы разрядить обстановку? — Линь Шэнь говорил уже холоднее. — Я всего лишь стражник, а вы только что оклеветали меня. Но я хотел бы спросить: на улице было столько людей, почему я должен был ограбить именно вас?
Чжао Дэань усмехнулся, посчитав вопрос глупым:
— Потому что у меня есть деньги!
— Откуда мне было знать, что вы богаты?
— Ну что за глупости! Я был хорошо одет, за мной следовали слуги — сразу видно, что я из знатной семьи!
Линь Шэнь улыбнулся и кивнул:
— Ваши слова имеют смысл.
На лице Чжао Дэаня отразилось торжество, а в глазах блеснул огонек мстительного удовлетворения.
Но в следующую секунду тон Линь Шэня изменился:
— Раз вы сами считаете, что выглядите как богатый наследник... Я не слепой и с головой дружу, как я мог, зная, что ваша семья столь влиятельна, добровольно нарываться на неприятности? Ради нескольких монет, что были у вас при себе, я должен был рисковать жизнью и грабить вас средь бела дня на оживленной улице?
Только дурак поступил бы так. Сколько денег может носить с собой даже самый богатый господин? Стал бы грабитель рисковать ради мелкой наличности, нападая на сына знатного рода?
Все присутствующие поняли этот довод. Температура в зале опустилась до точки замерзания, воздух словно застыл.
Чжао Дэань был в ярости, его лицо налилось багровым цветом. Он тыкал пальцем в сторону Линь Шэня, заикаясь и не находя слов. Он не мог признаться, что сам домогался женщины, а этот человек лишь проучил его! В зале было слишком много людей, и если бы он опозорил себя и отца, это было бы слишком дорогой ценой.
— Господин Чжао, я вижу, вам есть что добавить?
Угроза в голосе Линь Шэня была столь явной, что Чжао Дэань проглотил свои слова.
Император, наблюдая за переменами на лице Чжао Дэаня, ударил по столу:
— Чжао Дэань, говори прямо, если есть что сказать! Не скрывай ничего! Я восстановлю справедливость!
Чжао Дэань сглотнул, взглянул на этого красноречивого стражника и, наконец, неохотно пробормотал:
— Ваше Величество, это была моя ошибка, я обознался.
Раз уж даже император вмешался, а этот человек оказался таким трусом, окружающие, зная о дурной славе Чжао Дэаня, все поняли и решили не продолжать.
Император махнул рукой, нахмурившись:
— Ступайте на свои места.
Затем он посмотрел на Сюй Цинъи:
— Цинъи, посмотри, кого ты воспитал! Говорит так дерзко! Как хозяин, ты должен понести наказание. В этом году на юге засуха, казна пуста из-за расходов. Я вижу, в твоем поместье средств предостаточно — выдели часть из своих запасов в государственную казну.
Сюй Цинъи склонил голову, сложил руки в приветственном жесте и тихо ответил:
— Сын осознает свою вину и непременно исполнит волю Вашего Величества.
Линь Шэнь вернулся на свое место и замер за спиной Сюй Цинъи.
Вероятно, из-за того что император был в дурном расположении духа, второстепенные персонажи не стали устраивать сцен, а главная героиня Цзян Нань сидела в углу, не привлекая к себе внимания.
Император небрежно махнул рукой:
— Я считаю, что принц Юй и четвертая дочь из дома премьер-министра — прекрасная пара. Их свадьбу назначить на конец следующего месяца, без возражений.
Не спрашивая мнения сторон, император просто поставил точку в этом вопросе.
Линь Шэнь опустил голову, искоса поглядывая на Сюй Цинъи. Тот оставался невозмутимым, никак не отреагировав на известие о свадьбе.
Неизвестно, есть ли у этого человека сердце, раз он может оставаться в стороне от всего. И интересно, какое выражение лица скрывается под этой всегда улыбающейся маской?
Когда банкет закончился и гости разошлись, Линь Шэнь повез Сюй Цинъи по прямой дворцовой дорожке. Вскоре позади послышались шаги — это был Сюй Хэнъань... этот прилипчивый сумасшедший, который не мог прожить и дня без пакостей.
Линь Шэнь поджал губы и скрепя сердце поклонился ему.
— Седьмой брат, я тут слышал от матушки, что дворец Юцин уже снесли. Угадаешь, зачем?
На лице Сюй Хэнъаня играла издевательская усмешка, а его язвительный тон вызывал отвращение. В этот раз он вел себя иначе: в его глазах читалась злорадная жестокость, а в поведении сквозила уверенность в собственной победе.
В следующую секунду Линь Шэнь понял, в чем заключалась эта уверенность.
Потому что на этот раз всегда спокойный Сюй Цинъи явно потерял самообладание. Его и без того бледное лицо стало совсем белым, в глазах мелькнула боль, а невольно сжавшиеся пальцы выдали его напряжение.
Сюй Хэнъань наслаждался оцепенением Сюй Цинъи. Он приподнял бровь и изогнул губы в улыбке:
— На дворцовой кухне не хватает места для кур, уток и гусей. Матушка посчитала, что дворец Юцин отлично подойдет для скота, и упомянула об этом отцу, а тот, не раздумывая, согласился. Скоро дворец Юцин станет загоном для животных. А ведь это было место, где жила твоя покойная мать, и где ты провел свое детство...
Сердце Линь Шэня сжалось. Он посмотрел на Сюй Цинъи: тот застыл, его тонкие губы слегка дрожали, выдавая попытку сдержать невыносимую боль.
Сюй Хэнъань, видя это, лишь сильнее вошел во вкус и спросил:
— Цинъи, у тебя такой вид, будто ты не согласен с решением отца?
На длинной дворцовой аллее были только они двое. Вокруг было пусто и тихо. Фонари светили тускло, а высокие дворцовые стены давили, словно тюремные решетки.
Тишина.
Поднялся ветер, зашумели листья.
Наконец Сюй Хэнъань громко рассмеялся, и этот смех долго эхом отдавался в пустоте.
Линь Шэнь проводил его взглядом и опустил голову. Длинные ресницы Сюй Цинъи скрывали его взгляд, но уголки его губ слегка приподнялись в слабой, горькой улыбке, похожей на безмолвную насмешку над самим собой.
У Линь Шэня перехватило горло. Не зная, что сказать, он молча повез Сюй Цинъи к дворцовым воротам.
Вдруг раздался резкий, надрывный кашель.
Сюй Цинъи кашлял так, словно хотел выплюнуть собственные внутренности. Его лицо покраснело, а хриплые звуки напоминали дыхание раненого зверя — это вызывало одновременно страх и жалость.
Линь Шэнь наклонился, чтобы помочь ему перевести дыхание, но, не успев коснуться его, замер под холодным взглядом Сюй Цинъи.
В его глазах, подобных фениксу, сквозил холод — он смотрел на Линь Шэня так, словно тот был неодушевленным предметом.
Этот ледяной, скрывающий угрозу взгляд заставил Линь Шэня отступить и замереть.
Холодный лунный свет делал лицо Сюй Цинъи еще более божественным, недосягаемым, словно цветок на вершине горного пика, к которому нельзя прикоснуться.
Линь Шэнь был человеком простым, и эта внешность Сюй Цинъи приводила его в восторг. Его аура также манила подойти ближе, пожалеть его.
Он вывез Сюй Цинъи из дворца и помог пересесть в карету.
Тот тихо произнес:
— Тебе не обязательно садиться.
Сюй Цинъи хотел побыть один, и Линь Шэнь это понимал. Поджав губы, он молча отступил.
Вернувшись в поместье, Линь Шэнь отправился к Сюэ Жу принять наказание плетью.
Ощущения от Кнута Пылающего Солнца не были преувеличением — боль пронзала до самых костей, и уже после пары ударов ноги Линь Шэня ослабли, он едва не рухнул на колени.
Пот градом катился по вискам, стекая к подбородку, а искаженное от боли лицо выглядело пугающе.
Сжав зубы, он изо всех сил старался не издать ни звука. Когда десять ударов наконец закончились, Линь Шэнь пошатнулся и чуть не упал, но успел ухватиться за стену.
Сюэ Жу, глядя на него, с долей сочувствия произнесла:
— Отдыхай как следует, раны затянутся.
Под разорванной одеждой спина Линь Шэня была в крови, пропитавшей ткань, и в воздухе стоял тяжелый запах крови.
Единственной мыслью в его голове было: если на спине останутся шрамы, не станет ли Сюй Цинъи брезговать им?
Добравшись до своей комнаты, Линь Шэнь не мог уснуть от боли, но четко обдумывал план дальнейших действий.
Семь дней спустя.
— Господин, сегодня утром пришло известие от нашего человека: второй принц...
Сюй Цинъи поднял глаза на Ю Фэна, давая знак продолжать.
— Его оскопили...
Прошлой ночью Сюй Хэнъань проснулся от невыносимой боли, обнаружив, что лишился мужского достоинства — острый клинок сделал свое дело.
Это был величайший позор, и Сюй Хэнъань не мог позволить огласке распространиться. Даже лекаря, обрабатывавшего его раны, вскоре убили. Сейчас он искал виновного, но, опасаясь за свою репутацию, не мог действовать открыто.
Услышав это, Сюй Цинъи невольно вспомнил об одном человеке.
— А с Чжао Дэанем что-то случилось?
Ю Фэн удивился, почему принц вспомнил о нем, но ответил с почтением:
— С ним все в порядке.
Странно. Если это был Линь Шэнь, то почему он, осмелившись напасть на принца, пощадил Чжао Дэаня?
Сюй Цинъи задумался, и улыбка на его губах застыла. Затем он взял себя в руки и спросил:
— В последние дни Гюй приходил к Сюэ Жу за наказанием?
— Да, получил десять ударов плетью, — ответил Ю Фэн.
— В ближайшие дни пусть будет рядом со мной.
Хоть он и слишком дерзок, но, похоже, на него можно положиться.
— И еще, приставь людей к Цзян Нань, — Сюй Цинъи выглядел утомленным, он закрыл глаза и умолк.
Когда Линь Шэнь вошел в кабинет, он увидел дремлющего Сюй Цинъи.
Солнечный свет, пробивавшийся сквозь окно, озарял его лицо, делая его еще прекраснее. Линь Шэнь, вновь пораженный его красотой, медленно подошел, но нечаянно разбудил его.
Сюй Цинъи, едва открыв глаза, начал сильно кашлять. Линь Шэнь, не задумываясь, подошел и принялся нежно поглаживать его по спине.
Сюй Цинъи взглянул на него, сбиваясь с дыхания:
— Раны зажили?
— Да, — улыбнулся Линь Шэнь.
— Непослушный.
Линь Шэнь, услышав его голос, почувствовал, как внутри все смягчилось.
— Значит, снова плеть? — спросил он.
Сюй Цинъи улыбнулся:
— А как ты думаешь?
Линь Шэнь прикусил губу:
— У меня спина еще болит, если повторить, я точно не выдержу...
— Ты же такой смелый, неужели боишься нескольких ударов? — в голосе Сюй Цинъи слышалась насмешка.
— Боюсь.
Тон Линь Шэня был странным. Сюй Цинъи даже на миг растерялся.
— Раз так, зачем нарывался? — спросил Сюй Цинъи.
Линь Шэнь про себя подумал: я хотел, чтобы ты пожалел меня, может, тогда ты бы проявил заботу.
— Ты слишком смел, если решился на такое. Если узнают, никто тебя не защитит.
Неужели он знает? Линь Шэнь просто не мог стерпеть наглости Сюй Хэнъаня и, как только пришел в себя, решил отомстить негодяю. Стоя рядом, он опустил голову, чувствуя себя провинившимся ребенком.
Его робкий и смущенный вид показался Сюй Цинъи довольно милым.
— Перестань кусать губы, — сказал Сюй Цинъи. — Так и до крови недалеко.
Линь Шэнь, который действительно грыз сухую кожу на губах, неловко почесал затылок:
— Не могу удержаться. У меня привычка такая.
Из-за того что он грыз губы, на них выступила кровь, что выглядело странно притягательно. Сюй Цинъи улыбнулся:
— Не можешь — учись, иначе получишь плетью.
Линь Шэнь мгновенно избавился от своей привычки.
— Ты все следы замел? Если найдут доказательства, мне тоже не поздоровится.
Сюй Цинъи сделал глоток чая. Звучало так, будто он беспокоится, но выглядел при этом совершенно безмятежным.
Хитрый. Линь Шэнь усмехнулся:
— На самом деле тебе ведь тоже приятно, правда?
Этот человек не раз оскорблял Сюй Цинъи и его мать, любой нормальный человек на его месте был бы в ярости. Оскопление — это еще мало, такой человек заслуживает смерти. Но Линь Шэнь понимал, что нельзя переходить черту, чтобы не подставить Сюй Цинъи.
Сюй Цинъи замер с чашкой в руках.
На самом деле тебе тоже приятно, правда?
Да, это так.
Сюй Хэнъаня пока нельзя было убить, и Сюй Цинъи терпел его выходки. Но этот способ — оскопление — он сам бы не придумал. Это было чувство, которое он никогда раньше не испытывал... удовлетворение.
— Ну ты даешь... — Сюй Цинъи не сдержал смеха.
Этот смех был громче прежнего, в нем слышалось искреннее удовольствие. Если раньше его смех был как весенний ветерок, то теперь он напоминал опьянение от хорошего вина.
— Наклонись, — сказал Сюй Цинъи.
Линь Шэнь, «опьяненный» его смехом, послушно наклонился.
Раздался легкий хлопок — Сюй Цинъи ударил его книгой по голове. Это было почти не больно, скорее щекотно.
Линь Шэнь удивленно поднял голову, а Сюй Цинъи небрежно отбросил книгу в сторону.
— Ты ударил меня! — Линь Шэнь нахмурился, выражая недовольство.
Сюй Цинъи приподнял уголки губ:
— Разве я не могу тебя ударить?
Это что... он сейчас хвастается? Сначала сбил с толку смехом, потом ударил ни за что, а теперь еще и спрашивает, можно ли ему это делать! Это же чистой воды злоупотребление властью!
— Ты такой непослушный, заслужил, — сказал Сюй Цинъи, глядя на его рассерженное лицо с улыбкой.
— Непослушный? Да я ради тебя старался! Если бы он не обижал тебя, я бы не пошел на такой риск, даже не успев залечить раны на спине!
Линь Шэнь фыркнул и отвернулся, дуясь.
Услышав это, улыбка Сюй Цинъи стала менее естественной.
Линь Шэнь, не в силах сдержать обиду, решил пожаловаться:
— Я свою месть отложил, чтобы с твоими делами разобраться. Оскопил Сюй Хэнъаня, пробрался во дворец, заблудился, да еще и змея укусила!
А в ответ — никакой благодарности, никакой похвалы... даже доброго слова не дождешься, так еще и ударил!
— Во дворце? И что ты там еще натворил? — Сюй Цинъи прищурился, постукивая пальцами по столу. Несмотря на мягкий вид, он явно был готов проучить его.
Ну конечно, его не волнует, почему его укусила змея, его волнует лишь то, не натворил ли он дел, которые могут его скомпрометировать...
Линь Шэнь продолжал отворачиваться, не желая смотреть на Сюй Цинъи, и молчал, готовый стоять на своем.
Они молчали некоторое время.
Наконец Сюй Цинъи произнес без тени эмоций:
— Даже если ты разогнал тех тварей змеями, дворец Юцин все равно снесли. Если его не используют для птиц, то просто забросят или найдут другое применение.
http://bllate.org/book/21630/2231728
Готово:
