Словно в иллюзорном сне: проснешься — и уже ничего не исправить.
Как же тоскливо.
Когда ей стало скучно, и она задумалась, не закончить ли всё прямо сейчас и не отправиться ли в следующий мир, раздался стук в дверь.
Забыв снять фартук, Чжао Шу сразу же направился к двери и открыл её.
На пороге стоял Чэн Но. В руке он держал большой ланч-бокс с изображением милой Hello Kitty на розовой крышке — да уж, весьма сентиментально.
Подойдя к Юнь Фэйфэй, Чэн Но открыл ланч-бокс и поставил его на журнальный столик. Внутри лежали одни только пельмени.
На его лице читалось послушание и желание заслужить похвалу — точно щенок, который ждет одобрения хозяина:
— Я всё сам слепил своими руками.
Чэн Хао с трудом выписался из больницы, и поскольку вся семья собралась вместе, они решили вместе налепить пельменей — за разговорами и смехом можно еще больше укрепить семейные узы.
Стоило пельменям свариться, как он тут же сложил их в ланч-бокс и принес сюда, желая отведать их вместе с Юнь Фэйфэй.
Юнь Фэйфэй на мгновение замерла, с внезапной ностальгией вспомнив, как каждый год на зимнее солнцестояние менеджер обязательно варила ей порцию пельменей. У нее не было родителей, но недостатка в отцовской и материнской любви она никогда не испытывала.
— Пойдем, поедим пельменей, — вновь погрузившись в воспоминания, Юнь Фэйфэй подхватила на руки обоих котиков, встала и потащила Чэн Но на кухню. — Дядя Чжао, не надо готовить, сегодня вечером мы едим пельмени!
К чему думать осточертелое? Лучше просто проживать каждый сегодняшний день.
Увидев, что на ее лице снова засияла улыбка, Чжао Шу невольно выдохнул с облегчением. Последние дни Юнь Фэйфэй выглядела заметно уставшей и тревожной; он не знал, что произошло, и не смел расспрашивать, но теперь, когда она вновь обрела жизненную силу, его собственное тревожное сердце наконец успокоилось.
Клан Чэн.
Чэн Хао беспомощно вздохнул: тетушка с таким трудом привезла обратно и мужа, и ребенка, а Чэн Но взял и сбежал. Глядя на то, как тот счастлив, Чэн Хао не смог найти в себе силы останавливать его и позволил катиться на все четыре стороны.
Вновь полная энергии Юнь Фэйфэй не стала возвращаться к прежней работе: все исследования сыворотки эволюции она передала военным, а сама вместе с Чэн Но отправилась путешествовать по миру.
Когда Чэн Хао женился, они на время вернулись. В свое время он отверг Чжао Юэлань, но кто знает, о чем он думал, раз в итоге сам побежал ухлестывать за ней.
Чжао Юэлань и так была к нему неравнодушна, так что обошлось без особых препятствий — оба быстро погрузились в пучину любви и два года спустя зарегистрировали брак. Чэн Но даже побывал у него шафером.
После этого Юнь Фэйфэй почти не возвращалась на родину — лишь в тридцать семь лет она наконец приехала навестить страну. Чжао Шу к тому времени уже постарел, а поскольку ни жены, ни детей у него не было, он продолжал жить с Юнь Фэйфэй; когда её не было рядом, он превратился в настоящего одинокого старика — хорошо хоть дома оставались две надоедливые кошечки, иначе от скуки можно было взвыть. С тех пор она осталась в стране, чтобы составить компанию Чжао Шу.
Когда они с Чэн Но гуляли по магазинам, кто-то узнал в Юнь Фэйфэй ту самую актрису, что играла Янь Фэйфэй.
Сама Юнь Фэйфэй никак не ожидала, что спустя с лишним десяток лет она вновь громко заявит о себе благодаря роли Янь Фэйфэй. Разумеется, не обошлось и без прибавки к весу ее статуса председателя Группы Линь.
Но еще больше удивились ее фанаты: спустя столько лет исполнительница роли Янь Фэйфэй словно бы купалась в лучах благосклонности времени — ее лицо не старело, а сама она стала еще изысканнее. Вмиг все вокруг задохнулись от зависти, ревности и злобы.
В сорок лет Юнь Фэйфэй учредила благотворительный фонд, чьи главные проекты были направлены на помощь аутистам, сиротам, оставленным без попечения детям и девочкам.
Будучи председателем Группы Линь и главой Биогенетической лаборатории Минчжи, Юнь Фэйфэй везде встречала самый теплый прием. Позже, во время зарубежной поездки с речью, она случайно столкнулась с Цзи Шиюй, скрывавшейся под псевдонимом Ли Юэ.
Быть может, слова Юнь Фэйфэй заставили ее прозреть, а может, работа с психотерапевтом позволила постепенно выбраться из тени прошлого, но Цзи Шиюй, выйдя из тюрьмы, сменила имя и фамилию и уехала за границу за углубленным образованием. Теперь ее карьера процветала, а в личной любви царил порядок: ее мужем стал профессор того же университета, а ребенок, унаследовавший черты обоих родителей, рос наивным, милым, умным и живым.
Снова увидев Юнь Фэйфэй, Цзи Шиюй не стала ничего говорить — лишь слегка кивнула ей со сцены, выражая благодарность.
Когда-то она барахталась в топи и даже не осознавала этого: стоило лишь приподнять ногу, чтобы выбраться на сушу, но она лишь глядела на людей, идущих вдоль дороги, снедаемая завистью, и тешила себя безумными надеждами утащить за собой в грязь и других. Отбросив тени прошлого, отбросив крайнюю гордыню и самоуничижение, она поняла, что ей вовсе не нужно завидовать окружающим — она может добиться куда большего, чем они, и прожить жизнь намного лучше.
Юнь Фэйфэй не стала завязывать с Цзи Шиюй новых знакомств. Продолжая путешествие, она навестила поместье Одерла, чтобы обсудить с ним прогресс их совместного проекта, и по пути заглянула проведать Е Си.
Жилось Е Си сейчас несладко. Второй муж предал ее, променяв на более молодую и страстную уроженку Ф.
Обнаружив измену мужа, некогда прекрасная и кроткая Е Си вновь скатилась в истерику, устраивая скандалы целыми днями. Супруг и без того устал от нее, а после таких сцен и вовсе перестал появляться дома.
Позже, заглянув навестить ребенка, он заметил на теле малыша синяки и, расспросив обо всем, выяснил, что Е Си бьет сына. Она по-прежнему, как и много лет назад, вымещала весь свой гнев на ребенке.
Похоже, помимо неизлечимой склонности растворяться в штанах, она ничем особенным не отличалась от Фан Юнь — неудивительно, что та проявляла к ней столь широкую и слепую терпимость.
Вот только ее муж оказался вовсе не таким сговорчивым, как клан Чэн: он не раздумывая заявил в полицию, и Е Си на несколько месяцев упрятали за решетку за жестокое обращение с ребенком. Когда она вышла на свободу, муж уже успел создать новую семью и уехал вместе с сыном, оставив Е Си лишь тот самый дом, полный некогда счастливых воспоминаний.
Теперь Е Си осталась совсем одна; ее повзрослевшая дочь прекрасно помнила, как мать лупасила ее по щекам так, что та опухали и синели до потери способности говорить и есть. А потому, не считая положенных по закону алиментов, та больше ни разу не навестила ее.
Постепенно скатываясь в безумие, Е Си превратилась в ту самую жуткую бабку, которой пугали детей во всей округе.
В конце концов кто-то заметил, как она поднимает руку на чужих детей, и заявил в полицию — после этого Е Си угодила в психиатрическую лечебницу, откуда уже не вышла.
Юнь Фэйфэй вместе с Чэн Но заглянули на нее посмотреть, но Е Си по-прежнему не узнала Чэн Но и до самой смерти не вспомнила о брошенном ею ребенке.
Будучи ее родным сыном, Чэн Но все же испытывал к ней кое-какие чувства, а потому оставил психиатрической лечебнице крупную сумму денег, надеясь, что за ней будут хорошо ухаживать.
Об этом узнала дочь Е Си. Она напрямую разыскала Чэн Но и, узнав об их с Е Си прошлом, горько и язвительно усмехнулась, после чего закатила рукав, обнажив руку со следами от двух ожогов сигарет, которые казались уже довольно старыми.
Сводные брат и сестра перекинулись парами фраз о своем детстве, после чего в психиатрической больнице Е Си больше никто не навещал.
Сотрудничество Юнь Фэйфэй с Одерлом принесло свои плоды: вскоре свет увидел созданный усилиями двух лабораторий биомиметический робот, призванный помогать детям-аутистам.
Это было создание с мягкой и безобидной внешностью, неотличимое от девочки-подростка; оно умело менять выражение лица, разговаривало, а также совершало множество гибких движений. Заложенная в чип программа подстраивала индивидуальную терапию под каждого отдельного ребенка с аутизмом, помогая им выкарабкаться из мрачного мира.
У новорожденного робота еще не было имени, и у самой Юнь Фэйфэй не нашлось идей, поэтому она обратилась к Чэн Но.
Чэн Но, с возрастом приобреший еще более утонченные и интеллигентные черты, произнес:
— Назови ее Фэйфэй.
В его жизни появилась девочка по имени Юнь Фэйфэй, и с той поры всё переменилось, позволив ему постепенно выбраться из мрака. Он хотел, чтобы у таких же детей, как он, тоже была своя Фэйфэй, которая шла бы с ними рука об руку.
За всю жизнь Юнь Фэйфэй и Чэн Но так и не поженились и не зарегистрировали брак, не позволив себе ничего лишнего.
Они вместе удочерили ребенка и до конца дней заботились о Чжао Шу. Когда Чэн Но исполнилось восемьдесят лет, их приемный сын обнаружил, что той тихой ночью отец тихо покинул этот мир.
На следующий день следом за ним из жизни ушла и Юнь Фэйфэй.
У них не было пышной свадебной церемонии и громких клятв о любви превыше всего, но она была рядом с ним всю его жизнь.
После ее смерти государство обнародовало результаты ее исследований — благодаря ей у бесчисленных людей по всему миру, страдающих от неизлечимых генетических заболеваний, появилась новая надежда.
Те, кто томился во тьме и отчаянии, вновь увидели сияющее в небе солнце.
Линь Ши никогда даже не помышляла о том, что Линь Аньчжэ может ей изменить, и тем более не ожидала, что после смерти ее родителей он нагло и открыто притащит в их дом свою молодую любовницу.
Линь Ши происходила из интеллигентной семьи, окончила известную на весь мир музыкальную консерваторию, а Группа Линь под началом ее отца гремела на всю отрасль. Будучи единственной дочерью в семье, Линь Ши росла под надежной опекой родных и, кроме музыки, мало соприкасалась с внешним миром, отличаясь наивным и чистым нравом.
Однажды на улице она столкнулась с мелкими хулиганами, и тогда Линь Аньчжэ, бывший в ту пору еще студентом, спас ее, изобразив благородного рыцаря. С той самой минуты ее сердце было отдано ему.
Линь Аньчжэ родился в бедной семье, но держался изысканно, обладал недюжинными манерами и выделялся на общем фоне — многие девушки тайком вздыхали по нему, однако он хранил верность исключительно Линь Ши.
Они быстро закрутили роман, а спустя год после выпуска поженились и обзавелись ребенком. После свадьбы Линь Аньчжэ устроился на работу в Группу Линь.
Линь Ши всегда считала себя счастливицей: у них была крепкая и нежная семья, но три года спустя, когда она только забеременела, ее родители погибли в автокатастрофе. На фоне тяжелой утраты у нее начались преждевременные роды, и ребенок появился на свет раньше срока.
Линь Ши отличалась наивностью, но дурочкой не была: после гибели родителей она отчетливо чувствовала, как сильно Линь Аньчжэ тяготится ею и становится всё холоднее.Когда-то она даже пыталась найти ему оправдание — в тот день, когда он привёл к ней молодую красивую женщину и сказал: Это Юнь Фэй, постарайтесь ладить.
Взгляд Линь Ши овдовел. Несмотря на разгар знойного июля, она чувствовала себя так, будто целиком погрузилась в ледяную воду — до жути холодно.
Она не стала смотреть на предавшего её неверного мужа, а устремила взгляд на Юнь Фэй.
Эта женщина цвела, подобно яркому летнему цветку. Молодая и красивая, с пышущей здоровьем кожей, розовой изнутри, она излучала энергию; её взметнувшиеся к вискам уголки глаз таили в себе соблазнительную притягательность, а пухлые розоватые губы выглядели одновременно мило и сексуальненько, тронутые едва заметной улыбкой.
Линь Ши невольно провела пальцами по собственному лицу. Из-за смерти родителей и рождения ребёнка её некогда холодная и утончённая красота заметно осунулась.
Линь Ши снова подняла голову. Эта женщина была до крайности хороша собой: в её лице сочетались невинность и чувственность, а фигура отличалась манящими изгибами — настоящее ангельское личико при демонических формах. На ней было надето кремовое платье, подчёркивающее изящную талию, а глубокий вырез заставлял с первого же взгляда обратить внимание на её горделиво вздымающуюся грудь.
Непонятно почему ощутив укол лёгкой ревности, Линь Ши опустила глаза и глянула на собственную грудь. Сама Линь Ши обладала холодной красотой и безупречными, пропорциональными формами, но рядом с Юнь Фэй они казались уже не столь впечатляющими.Линь Ши обиженно поджала губы, снова подняла голову, посмотрела на соблазнительную Юнь Фэйфэй, а затем опустила взгляд на собственный грудь. Неужели между женщинами может быть такая огромная разница?
Раньше она всегда считала свою фигуру вполне неплохой, но, увидев Юнь Фэйфэй, она почувствовала зависть.
Заметив маленькие движения Линь Ши, Юнь Фэйфэй не удержалась и тихонько усмехнулась.
Стоило ей открыть глаза, как она оказалась в столь неловкой ситуации.
Теперь она играла роль любовницы, пришедшей в дом законной жены вместе с подлецом.
Этот негодяй по имени Ли Аньчжэ был поистине мерзким типом: он нарочно заставил Линь Ши влюбиться в него, погубил её родителей, а после того, как захватил семейное имущество семьи Линь, довёл Линь Ши до самоубийства.
К тому времени у Линь Ши уже развилась послеродовая депрессия, и по сюжету Ли Аньчжэ подменил её антидепрессанты, что в итоге и привело к суициду.
Тц, в последнее время что-то слишком много желающих покончить с собой, это уже вторая.
Впрочем... Брови Юнь Фэйфэй взлетели вверх, и она с любопытством уставилась на Линь Ши. Линь Ши совершенно не походила на неё: она была холодной и чистой, словно хрусталь, — именно такой тип женщин нравился Юнь Фэйфэй. К тому же эта женщина казалась до нелепости милой.
Любовница явилась в дом к жене, а та в этот момент переживает, что её фигура хуже, чем у соперницы.
Изначально Юнь Фэйфэй собиралась решительно покончить с этим делом, но теперь решила остаться и как следует позабавиться.На её лице играла улыбка, она выглядела совершенно безобидной и в несколько шагов подлетела к Линь Ши, обхватив её за руку.
Стоило уже лето, но тело Линь Ши было ужасающе холодным. Из-за преждевременных родов и сильной кровопотери ее лицо побледнело и осунулось, а здоровье выглядело совсем слабым. Даже Юнь Фэйфэй, посторонний человек, и то прониклась жалостью, глядя на неё, в то время как собственный муж заявился в такой момент с любовницей.
Это было ничто иное, как попытка довести её до могилы.
— Сестрёнка, у тебя такое холодное тело. Набрось скорее одежду.
Поняв всё происходящее, Юнь Фэйфэй слегка нахмурила свои изящные брови, а на её лице запечатлелись искреннее беспокойство и забота.
Линь Ши замерла. Она остолбенело посмотрела на абсолютно равнодушного Ли Аньчжэ, а затем перевела взгляд на Юнь Фэйфэй, которая хлопотала рядом с ней.
В этот миг ей показалось, что мир сошёл с ума. Муж, который прежде обожал её и во всём потакал, теперь ни капли не заботился о её выживании, зато разлучница, разрушившая её семью, стояла бок о бок и переживала, не замёрзла ли она.
Как нелепо, как же это иронично.
Слёзы застряли в глазах, и Линь Ши вспомнила, как подруга предупреждала её, что с Ли Аньчжэ творится что-то неладное и на стороне у него, похоже, появилась другая женщина. Тогда она еще защищала Ли Аньчжэ, думая, что подруга просто во всём ошибается.
Теперь же, вспоминая об этом, она понимала, какой же дурой была.
Увидев слёзы на глазах Линь Ши, Юнь Фэйфэй едва ли не захлебнулась от жалости. Разве мог кто-то остаться равнодушным к хмурящейся красавице, готовой расплакаться? Тем более к такой холодной, благородной, хрупкой и утонченной, словно хрустальная статуэтка.
Эту красавицу следовало бережно хранить за стеклянной витриной, защищая от любых невзгод и не позволяя никому даже прикоснуться к ней — чтобы лишь она одна могла изо дня в дня любоваться ею.
Уголки её губ медленно изогнулись в лукавой улыбке, а ярко-красный язычок скользнул по нежно-розовым губам. Ее красивые лисьи глазки чуть сузились, превратившись в хитрую маленькую лисичку, замышляющую какую-то пакость.
Она немного понизила голос, и её мягкая, нежная, словно вода, речь была преисполнена заботы:
— Сестрёнка, почему ты плачешь? Неужели из-за меня?
Юнь Фэйфэй с виноватым видом прижалась к её руке, прижав её к своей груди. Источающее аромат, теплое и мягкое тело прижалось к оледеневшей руке женщины.
Взгляд Линь Ши вновь упал на её грудь. Эта теплота обожгла её, заставив сердце встревоженно забиться. На мгновение ей показалось, что она поняла, почему Ли Аньчжэ изменил ей: окажись она на месте Ли Аньчжэ, она бы тоже влюбилась в такую юную и страстную девушку. Долго вглядываясь в неё, Линь Ши заметила, как на ее мертвенно-бледном лице проступил легкий румянец смущения, губы едва заметно зашевелились, и она тихо выдохнула от изумления:
— Какая большая.Если бы не опасения выдать себя, Юнь Фэйфэй могла бы рассмеяться до умопомрачения прямо на месте. Эта женщина до чего же невероятно наивна, надо же ей было озаботиться такой ерундой. Она выпятила свою гордую грудь и тут же заметила, как в глазах Линь Ши мелькнуло восхищенное завистливое выражение.
Линь Ши, конечно же, не была круглой дурой — в сюжете она вела себя с первоначальной владелицей тела совсем иначе. Юнь Фэйфэй предполагала, что такое ее поведение, скорее всего, связано с обостренной интуицией: та почувствовала, что от Юнь Фэйфэй не исходит никакой злобы, вот и предавалась всяким раздумьям. Жаль только, что в разборе мужчин у нее не было ни малейшего таланта; впрочем, погруженные в любовь женщины порой даже при виде явных улик продолжают отыскивать оправдания для своих мужей.
Брови Юнь Фэйфэй слегка сошлись на переносице, и на лице проступило притворное раскаяние, хотя уголки губ тронула улыбка:
— Сестрица, умоляю, не печалься и не гневайся из-за меня. Я ведь пришла в этот дом, чтобы присоединиться к нему, а не для того, чтобы его разрушать.
Столь типично чайные речи, слетевшие с губ Юнь Фэйфэй, застали вечно простодушную Линь Ши врасплох. Она не знала, что ответить, не знала, как реагировать, и могла лишь растерянно стоять на месте.
Юнь Фэйфэй подошла ближе и накинула на плечи Линь Ши лежавший на диване плед. Долгожданное тепло заставило ту почувствовать себя так, словно прошла целая вечность, а вся прежняя зябкость показалась лишь иллюзией. Линь Ши протянула руки, желая завернуться в плед целиком и удержать это внезапное тепло. Однако чья-то теплая ладонь перехватила ее руку. Хозяин этой руки смотрел на нее с мягким выражением в глазах, а уголки его губ трогала добрая улыбка, из-за которой испытывать к нему неприязнь было просто невозможно.
Муж, которого она так горячо любила, бросил ее в ледяную бездну, тогда как любовница этого мужа, по идее вызывающая лишь ненависть, подарила ей тепло.
Наверное, ей следовало бы закатить истерику, как те законные жены, которых любовницы прижимают к стенке, или же холодно потребовать объяснений. Но истерики вовсе не соответствовали ее характеру, да и сейчас у нее пропало всякое желание допытываться до правды: раз разлюбил — так разлюбил, к чему столько лишних слов.
Заметив, как Линь Ши остывает к Ли Аньчжэ, Юнь Фэйфэй радостно улыбнулась. Уж очень сильно она любила коллекционировать хрупких красавиц из хрусталя, а что до всяких надоедливых типов — с ними следовало расправляться как можно раньше.
Она шагнула вперед и обняла Линь Ши. Сама Линь Ши была не сказать чтобы низкой, но с ростом Юнь Фэйфэй в метр семьдесят три она казалась рядом с ней совершенно хрупкой и беззащитной.
— Сестрица, не грусти больше. Я не причиню вреда этой семье и буду заботиться о вас обоих. Сестрица, ты такая красавица, мне так больно видеть, как ты страдаешь, — делая вид, что безутешна, она всхлипнула пару раз, и ее мелодичный плач напомнил пение иволги в глубине чащи, заманивающее путников в опасные лесные дебри.
Ли Аньчжэ не замечал никаких странностей и уж точно не думал, что над его головой сияют зеленые лучи измены. В его глазах первоначальная хозяйка тела была послушной и покорной, редкой отрадой для души и главным утешением.
Линь Ши не умела разбираться в людях и угодила прямо в лапы мерзавца Ли Аньчжэ. Впрочем, сам Ли Аньчжэ был точно таким же: принимал бессовестную стерву за родственную душу. Ни прежняя владелица тела, ни Юнь Фэйфэй не испытывали к этому подлецу Ли Аньчжэ ни малейших чувств.
Прежняя хозяйка в самый трудный для Ли Аньчжэ момент подбила все его деньги и дала деру, ну а что до Юнь Фэйфэй — обобрать она намеревалась далеко не только его деньги.
Взгляд Юнь Фэйфэй скользнул по Ли Аньчжэ. За ее улыбкой и веселым прищуром скрывались презрение и насмешка, однако на лицо она вернула самое мягкое и вежливое выражение:
— Братец Чжэ, ведь правда?
Ли Аньчжэ кивнул. К Линь Ши он все-таки питал кое-какие чувства, но они в конце концов не шли ни в какое сравнение с собственной выгодой. Пока Линь Ши ведет себя тихо и не устраивает сценических представлений, он вполне может позволить ей жить.
В конце концов, родители Линь Ши только что погибли, и если с самой Линь Ши что-то случится, подозрения неизбежно падут на него. Ей еще предстояло послужить прикрытием, чтобы он мог полностью взять под контроль Группу Линь.
При этой мысле взгляд, которым Ли Аньчжэ окинул Линь Ши, стал значительно мягче, а на лице проступило подобие улыбки:
— Фэйфэй права, тебе стоит поучиться у нее, Шиши.
По его мнению, Юнь Фэйфэй отличалась редким пониманием жизни: она не требовала ни статуса, ни денег, а просто искренне желала быть с ним.
В реальности же, не будь у него денег, прежняя хозяйка тела даже не взглянула бы на него, а Юнь Фэйфэй... не будь у него жены Линь Ши, она бы состроила мину и сбежала еще минуту назад. Только сам Ли Аньчжэ искренне верил, что он — лучше всех на свете, и какая-то женщина способна полюбить его чистой и бескорыстной любовью. Линь Ши-то действительно любила его всем сердцем, но чем в итоге обернулось для нее это чувство?
Услышав его слова, Линь Ши, на чьих щеках едва забрезжил румянец, мгновенно смертельно бледнела. Ее хрупкое тело качнулось, в глазах потемнело, и казалось, что в следующее мгновение она рухнет без чувств.
К счастью, позади стояла Юнь Фэйфэй, иначе она действительно упала бы на пол.
На какой-то миг Линь Ши едва не поддалась порыву разрыдаться. Все было до отвращения паршиво.
Внезапно раздался детский плач. Линь Ши оставалось лишь сдержать слезы, оттолкнуть дарившую ей тепло Юнь Фэйфэй и со всех ног броситься обратно в спальню.
Проводив ее взглядом, Юнь Фэйфэй улыбнулась с абсолютной уверенностью в победе.
Вечером у Линь Ши совсем не было аппетита: она кое-как перекусила и сразу ушла к себе в комнату отдыхать, совершенно не обращая внимания на мрачное лицо Ли Аньчжэ.
http://bllate.org/book/21612/2229349
Готово:
