Суй Сишэн уже давно заметил, что уши Цзинь Е, по-видимому, являются его чувствительной точкой.
Воспользовавшись моментом, он, не колеблясь, прикусил этот небольшой хрящик, совершенно игнорируя угрозы Цзинь Е.
Если тот не желает говорить добровольно, у Суй Сишэна всегда найдутся способы узнать правду.
— 3002, рассказывай, что произошло до этого.
— Хм! — 3002, внезапно вызванный хозяином, вспылил, как только речь зашла об этом. — Они заранее подготовили все документы для переговоров, требуя, чтобы Цзинь Е переписал на них всё своё имущество, а потом сломали ему ногу, прежде чем согласились отпустить вас! Но стоило Цзинь Е выполнить требование, как эти твари бросили тебя прямо в реку. Цзинь Е с огромным трудом выбрался и прыгнул следом, чтобы спасти тебя.
Поток информации, обрушенный 3002, заставил ещё не до конца пришедший в себя разум Суй Сишэна гудеть. Он потряс головой, словно внутри что-то плескалось.
Суй Сишэн молча разжал зубы.
Цзинь Е наконец перевёл дыхание, а затем, понизив голос, выругался:
— Ты совсем жизни своей не жалеешь.
Суй Сишэн молча опустил взгляд. Перед ним виднелась полоска белой, изящной шеи Цзинь Е. Под кожей переплетались вены; если бы он вцепился зубами и не отпускал, Цзинь Е мог бы истечь кровью в таких ужасных условиях.
Но он не собирался этого делать.
Суй Сишэн действительно не дорожил своей жизнью, ему было на неё наплевать, но он терпеть не мог, когда Цзинь Е так же относился к своей.
Это было странное чувство. Суй Сишэн решил про себя, что такое поведение сродни поговорке о собаке, которая лезет не в своё дело — чистой воды глупость.
Он погладил шею Цзинь Е, ощутив тепло и прохладу одновременно. Приятно.
Словно обессилев, он прижался к нему и пробормотал:
— Долго нам ещё до берега?
Река здесь была широкой, и даже с точки зрения Суй Сишэна конца ей не было видно.
Но он всё равно спросил. Цзинь Е всегда создавал ощущение человека, который молчит, но способен на всё.
— Минут двадцать, — голос Цзинь Е прорезал холодный речной ветер, достигая слуха и принося с собой ощущение настоящего тепла. — Если устал, поспи ещё немного.
Суй Сишэну казалось странным, как кто-то может дарить ему чувство безопасности, которое он никогда раньше не испытывал.
Он ни разу не слышал от этого человека слов «не знаю» или «не могу».
— Двадцать минут, значит, — в приглушённом голосе Суй Сишэна послышалась улыбка. Его губы были так близко к уху Цзинь Е, что дыхание, оседая на нём, вызывало подозрительный румянец. — Не хочу спать, поговори со мной.
Цзинь Е промолчал, что означало молчаливое согласие.
Вскоре Суй Сишэн обнаружил, что его ноги не слушаются — они онемели от холода после травмы. Он невольно потёрся о шею Цзинь Е и капризно произнёс:
— Больно.
Цзинь Е уверенно шагал по воде, в отличие от Суй Сишэна, и даже со сломанной ногой не позволял человеку на своей спине почувствовать хоть какую-то тряску:
— Если больно — кричи, не терпи.
— Я уже кричу, — Суй Сишэн с улыбкой теребил мокрые кончики волос Цзинь Е. — Хочу, чтобы ты меня утешил.
Чёрт возьми, да это просто наказание небесное.
Цзинь Е не знал, страдает ли он тем самым стокгольмским синдромом, но ему казалось, что если он и смог полюбить такого человека, как Суй Сишэн, то, должно быть, в прошлой жизни совершил не одно убийство и поджог, за что в этой получил пожизненное заключение без права на брак.
— Слушай сюда, Суй Сишэн, — пригрозил Цзинь Е. — Если продолжишь капризничать, я тебя сброшу.
— Не верю, — тихо рассмеялся Суй Сишэн. — Если бы ты действительно мог, то уже давно это сделал бы.
Эти слова были полны скрытого смысла. Цзинь Е понял их, но предпочёл бы не понимать.
Дальше, как бы Суй Сишэн ни пытался его разговорить, Цзинь Е больше не проронил ни слова.
Время тянулось под невнятное бормотание Суй Сишэна. К тому моменту, как Цзинь Е, весь промокший, благополучно опустил его на берег, уже совсем стемнело.
Стоял апрель. На ночном берегу реки температура была низкой, резкий ветер пробирал до мурашек.
Суй Сишэн лениво оперся локтями о землю и рассеянно пощупал свои почти нечувствительные ноги.
— Они меня били? — спросил он.
— Нет. — Цзинь Е выжимал куртку, и капли воды, блестя в ночи, добавляли холода в атмосферу.
Высокий, статный юноша посмотрел на него без всякого выражения, его брови медленно сошлись к переносице:
— Твои ноги ведь были не такими?
Он смотрел на Суй Сишэна со сложным выражением лица.
— О, забыл. Они всегда такими были, старая болячка. — Суй Сишэн подумал, что его тело разрушается слишком быстро: всего за несколько месяцев от отказа внутренних органов до онемения конечностей.
Он заметил, что его ноги всё ещё онемевшие.
Цзинь Е промолчал, хотя было очевидно, что он всё понял. Он подошёл к Суй Сишэну и, не говоря ни слова, снова взял его на спину.
Суй Сишэн обмяк на широких, крепких плечах Цзинь Е, его губы, добела вымоченные водой, мелко дрожали.
Хотя Цзинь Е старался это скрыть, Суй Сишэн всё равно заметил, что его походка стала неровной — подходя к нему, он заметно прихрамывал.
Он хотел сказать, что может попробовать пройтись сам, но горло словно сдавило, и он не смог вымолвить ни слова.
В конце концов Суй Сишэн опустил глаза, растворяясь в молчании Цзинь Е.
Он всё ещё не привык принимать чью-то безоговорочную любовь, такую жаркую, что она могла бы сжечь его холодную душу.
Потому что он знал: если получишь такое хоть раз, уже никогда не захочешь отпускать.
…
Цзинь Е прошёл лишь небольшое расстояние, когда им удалось поймать попутную машину, чтобы добраться до ничем не примечательной квартиры.
Жить в его прежних виллах было уже нельзя.
Го Цифу осмелился так жестоко расправиться с ними по двум причинам: во-первых, за спиной у Цзинь Е никого не было.
Во-вторых, хотя Суй Сишэн номинально считался сыном Вэнь Сючэна, Го Цифу и его люди полагали, что у них в руках есть компромат на его преступную деятельность, поэтому были уверены, что он не посмеет ничего рассказать.
http://bllate.org/book/21610/2229155
Готово:
