Цин ощущала тепло, исходящее от собственной шеи, но не стала противиться, позволив 001 делать всё, что ему вздумается. В конце концов, раз уж он так долго был рядом, она вполне могла позволить ему подобные вольности.
Почувствовав снисходительность Цинцин, 001 стал вести себя ещё наглее, а в глубине его глаз едва ли не плескалось торжество. Он перевёл взгляд на юношу:
— Ну что, юный друг, ты так и собираешься здесь торчать?
Столкнувшись с такой провокацией, тот едва не обезумел от ярости, но в следующую же секунду его глаза покраснели. Слёзы, словно бусины порвавшегося ожерелья, покатились по щекам, и он всхлипнул:
— Я что-то сделал не так? Почему вы так меня ненавидите? Я просто хотел присоединиться к вам, а не разрушать ваши отношения. Не могли бы вы перестать так враждебно смотреть на меня? Скажите, что именно вам во мне не нравится, и я обязательно исправлюсь, хорошо?
Услышав это, 001 моментально помрачнел. Ну надо же, этот экземпляр куда опаснее предыдущего! Думает, он один умеет так говорить? Как же он раздражает своим притворством! 001 был в ярости: в этой жизни — нет, даже не в этой, а в следующей, и через одну, и через десять жизней — он больше всего на свете ненавидел таких «зелёных чаёв».
Разъярённый 001 совершенно забыл, что он — всего лишь система, а значит, у него нет ни следующей жизни, ни жизни через одну.
— Присоединиться к нам? Значит, ты хочешь прислуживать мне?
Цин перестала жевать виноград. Надо же, как ловко он это выдал. Это было одновременно и нелепо, и забавно. Цин протянула свою нежную, тонкую ладонь и поманила его пальцем, приказывая подойти.
Глаза юноши вмиг засияли. Он послушно подошёл к Цин и покорно опустился на колени у её ног.
Цин не ожидала, что он окажется таким понятливым и начнёт действовать без всяких наставлений. Послушание парня добавило ему очков в её глазах. Она протянула руку и приподняла его подбородок:
— А ты довольно послушный.Ноль-ноль-первый чувствовал, что Цинцин словно разблокировал какой-то невероятный переключатель, и это застало его врасплох. Ох, неужели и ему теперь развиваться в этом направлении? Но у него ведь совсем нет знаний в данной области, ему нужно срочно нагнать упущенное! Как только Цинцин засниет, он вернется в Системное пространство, чтобы изучить все эти вопросы.
Он никому не проиграет! У него ведь есть система с высокими технологиями, с ним никто не сравнится!
Ноль-ноль-первый, в ком внезапно всколыхнулся боевой дух, мгновенно почувствовал, что нашел жизненный путь. Давайте же поздравим его?
— Мм, а тебе нравится? Я очень послушный, что ни прикажешь — всё сделаю, — юноша, казалось, отчаянно пытался доказать свою полезность. Он взял со стола виноградину и принялся очищать её от кожицы. По одному лишь взгляду на него было понятно, что это избалованный молодой господин, никогда прежде не занимавшийся ничем подобным. У него получалось неуклюже, с запинками, но Цин не прерывала его, а просто наблюдала за тем, как он старается.
Это даже забавно. Цин вовсе не испытывала отвращения к подобным людям, почему бы и не поиграть? Если у Цин просыпался интерес, остановить её не мог никто. Наконец юноша справился с кожурой и с трепетом поднес виноградину к губам Цин. Цин проявила снисходительность и съела её.
— Неплохо.
Словно гладя послушного щенка, Цин похлопала его по голове:
— Я тебе нравлюсь?
Услышав это, юноша мгновенно покраснел, превратившись в вареного рака, и сдавленно произвел:
— Угу, нравлюсь...
— И что же именно нравится? Эта мордашка?
Прямолинейно спросила Цин. Скорее даже не спросила, а констатировала факт. В душе она прекрасно понимала: любовь с первого взгляд — не более чем привязанность к смазливому лицу.
Но что с того? Неважно, что именно привлекает, да и её это вовсе не волнует. Раз это приносит ей радость, к чему забивать голову лишним? Разве это не утомительно?Кто бы мог подумать, что юноша покачает головой. В его глазах читалась такая решимость, которой Цинцин от него не ожидала.
— Признаю, поначалу симпатия в основном была продиктована твоей красотой. Но после того, как мы пообщались поближе, я понял: если бы в этом теле не было тебя, а лишь пустая оболочка, я бы никогда не полюбил. Думаю, все, кто хоть немного узнал тебя, полюбили бы именно твою душу, а не внешнюю оболочку. Если это ты — настоящая ты, то я полюблю тебя, даже если ты будешь уродлива.
Может быть, его тон был слишком искренним, но Цинцин лишь тихонько усмехнулась. Ей пришлось признать, что перед такими словами едва ли кто-то устоит, жаль только, что она — вовсе не человек.
Её сердце дрогнуло. Не сказать, что сильно, но этого хватило, чтобы она взглянула на него с большим вниманием.
— Вот как? Твой язычок так сладок, мне это нравится.
Она произнесла слова о симпатии, но её взгляд оставался таким же спокойным и безмятежным, что невольно возникал вопрос: правдивы ли её слова? Существует ли вообще эта её симпатия?
— Уходи пока.
Цинцин бросила взгляд на 001. В её глазах ясно читалось требование уйти. Пальцы 001 сжались так сильно, что побелели — любой мог заметить, сколько усилий он прикладывает, чтобы сдержать бушующий внутри яростный гнев.
Это был первый раз, когда Цинцин прогнала его ради кого-то другого. Первый раз… прежде подобного не случалось никогда.
Неужели он больше не самый важный человек в сердце Цинцин? Почему всё обернулось именно так?
Но как бы больно ни было 001, сколько бы вопросов ни теснилось в его груди, единственное, что он мог сейчас сделать — это уйти спокойно и невозмутимо. Он протянул руку и заправил прядь волос Цинцин ей за ухо, глядя на неё с нескрываемой тоской. Эти рассыпавшиеся водопадом черные волосы казались ему сплетением его собственных терзаний.
— Цинцин, я пойду. До встречи.
Юноша победно улыбнулся ему. Колесо фортуны повернулось, и гордость, сквозившая в этой улыбке, вот-вот должна была выплеснуться через край. Раньше гордился 001, а теперь… теперь пришла его очередь!
001 не удостоил его ответом. Тот никогда не узнает, какая связь существует между ним и Цинцин. Пусть торжествует — в конце концов, рядом с Цинцин останется только он, и никто больше. Этот мальчишка лишь сиюминутная прихоть Цинцин, не стоит тратить силы на такого питомца.
И всё же… почему в груди до сих пор так больно? Потоки черной желчи, отравленные ревностью, постоянно рвались наружу, едва не захлебываясь в его душе. Он элегантной походкой удалился, закрыл за собой дверь и в следующую же секунду, превратившись обратно в Систему, снова оказался рядом с Цинцин.
Цинцин, я вернулся… Он не произнес ни слова, лишь молча наблюдал за происходящим.
Юноша, словно петух, одержавший победу в бою, гордо вскинул голову. Он был по-настоящему юн, и всё его существо было пронизано жизненной силой.
Он осторожно присел рядом с Цинцин, заняв место 001, и, ласкаясь, принялся выпрашивать внимание:
— Сестрица, я каждый день тренируюсь, у меня есть шесть кубиков пресса. Хочешь потрогать?
Возможно, он делал это впервые, поэтому был одновременно дерзок и застенчив. Досказав, он покраснел до самых кончиков ушей. Он взял руку Цинцин и просунул её под одежду. Цинцин по привычке пощупала — на ощупь оказалось вполне неплохо. Похоже, он и правда не ленился в тренировках, пресс действительно был на месте.
— Сестрица, раз потрогала, должна теперь нести за меня ответственность. Со мной так обращаются впервые… — он смущенно припал к её груди, утыкаясь в неё головой, точно большой щенок.
Чувства юноши всегда были такими горячими, словно пламя, пожирающее пустыню!
http://bllate.org/book/21565/2220409
Готово:
