— Ванцай, мне всё равно, я просто хочу найти парню себе.
— Так иди и ищи, разве я тебя держу?
— Но тут спереди волки, сзади тигры, а этого волчонка ещё и приручить не получается, как я осмелюсь кого-то искать?
— Тогда терпи.
……Наступил вечер.
— Сима наследного принца, наследный принц вызывает вас в кабинет!
— Понял.
Цянь Юй подошёл к кабинету. Лун И всё ещё занимался государственными делами. Цянь Юй на мгновение замер — нужно было признать, что в минуты сосредоточенности тот выглядел поистине великолепно.
— Подойди, помоги мне растереть тушь!
Цянь Юй покорно подошёл и принялся растирать тушь. Лун И даже не думал скрываться от него и занимался государственными делами прямо перед ним.
У этого парня и впрямь широкая душа, неужели он совсем не боится, что я шпион, подосланный другими принцами?
Даже преуспев в похудении, Цянь Юй не избавился от своей привычки клевать носом, и стоило ему приняться за работу, как навалилась сонливость.
В итоге, качаясь из стороны в сторону, он завалился прямо на руки Лун И. Цянь Юй тут же опомнился и попытался встать, но Лун И крепко прижал его к себе:
— Что? Неужели возлюбленный чиновник желает разделить со мной ложе?
Цянь Юй остолбенел. Что я сейчас услышал? Он хочет, чтобы я разделил с ним ложе.
— Почему же возлюбленный чиновник так спешит оказаться в моих объятиях? — Лун И слегка наклонился, и их кончики носов едва не соприкоснулись.
Глядя на лицо Цянь Юя, Лун И вдруг испытал какое-то странное, неописуемое чувство, после чего подался ещё немного вперед, так что между их губами осталось всего мгновение до поцелуя.
Тут же оттолкнув Лун И, Цянь Юй воскликнул:
— Вашему слуге смерть! Прошу прощения, что побеспокоил наследного принца!
Глядя на внезапно убежавшего Цянь Юя, Лун И почувствовал сильнейшее раздражение.
Но почему в его собственном сердце только что мелькнула такая мысль? Мысль о том, чтобы поцеловать его.
Лун И был именно в вкусе Цянь Юя, однако тот вовсе не желал заводить слишком тесных связей с императорской семьей. Если бы выдалась возможность, он предпочёл бы найти кого-нибудь из семьи обычного чиновника — в конце концов, находиться рядом с правителем всё равно что жить у тигра на лапе, а помыслы государя неисповедимы, и в любой момент из-за неосторожности можно лишиться головы.
— Подойди!
Цянь Юй медленно, с величайшей неохотой поплелся обратно:
— Садись, смотри мне в глаза!
Цянь Юй поднял взгляд на Лун И. Тот протянул руку и подхватил Цянь Юя за подбородок:
— Ты боишься меня? Почему, боишься, что я убью тебя?
— Нет…
— Слыхал ли ты когда-нибудь фразу: повелит монарх подданному умереть, и тот не смеет ослушаться?
— Слыхал!
— А что, если сегодня я потребую, чтобы ты разделил со мной ложе?— Ваше Высочество, ни в коем случае нельзя! Наследный принц — воплощение верховной власти, особа благородная, как может такой ничтожный подданный, как я, осквернять вас подобным? К тому же в будущем наследнику предстоит взойти на престол, ни в коем случае нельзя допустить слухов о мужской любви, это же подорвет будущее Вашего Высочества! — рассудительно пытался объяснить Цянь Юй.
— Значит... теперь ты печешься о Моем будущем?
— Будучи Сима наследного принца, ваш покорный слуга обязан служить Вашему Высочеству верой и правдой.
— Вот как?
Не успел Цянь Юй ответить, как Лун И крепко перехватил его руку и прямо впился в его губы поцелуем.
Цянь Юй и вовсе не смел сопротивляться: если бы он вздумал укусить принца, его собственная смерть наверняка была бы мучительной.
Лун И проник в рот Цянь Юя, капля за каплей испивая сладость его губ. Это походило на чары, похищающие душу и кости: в самом Цянь Юе таилась какая-то безграничная притягательность, заставлявшая сердце трепетать и сбиваться с пути.
Вскоре лицо Цянь Юя порозовело; он напоминал цветок, ждущий, когда его сорвут, и источающий манящий аромат.
Взгляд Лун И невольно затуманился от хмельного наваждения.
Если бы Цянь Юй оказался убийцей, подосланным кем-то покушаться на его жизнь, он бы, пожалуй, уже тысячу раз пал жертвой этого меча!
— Скажи Мне... ты ненавидишь Меня?
— Не ненавижу...
[Ванцай, я отродясь не видел ни одной женщины возле этого паршивца, с чего бы у него такие навыки поцелуев?]
[Это талант истинного правителя, он искушен во всех видах покоев!]
[Ха-ха-ха...]
Пропал. Кажется, я и вправду увяз.
А ведь поначалу я твердо решил растить его как собственного сына.
И потому даже в мыслях не допускал, что между нами могут возникнуть какие-то отношения.
Но после сегодняшнего дня все определенно изменится.
Лун И бережно прижал Цянь Юя к груди, а затем одним взмахом смахнул на пол всю стоявшую на столе мемориальную документацию, грубо уложил Цянь Юя прямо на стол и прикусил его за шею.
Ах... этот щенок что, и впрямь родился в год Собаки?
Это же доклады государевых дел!
Это же судьбы твоего народа и Поднебесной!
Разве гоже тебе так легко разбрасывать судьбы Поднебесной по полу?
Ванцай: Почему мне кажется, что после слов Хозяина эта фраза зазвучала как «Пусть лучше я предам весь мир, чем мир предаст меня»?
— Впредь запрещаю тебе поддерживать любые связи с генералом-кавалеризиом. Уяснил?
— Ваш покорный слуга понял!— Юцай действительно такой послушный! Впредь тоже будь послушным, понимаешь? Иначе Сима наследного принца рассердится, а если Сима наследного принца рассердится, эту ярость будет не так-то просто унять.
Цянь Юй слегка опешил: как от человека, носившего столь простецкое и вульгарное имя, исходил такой благородный дух, стоило ему произнести это вслух?
И впрямь, даже если свинья соприкоснется хоть капелькой истинного дыхания дракона, она превратится в самого маршала Тяньпэна!
— Ваш покорный слуга понимает...
— Какая послушная...
— Чжу Айцин поистине послушен и умён, а знает ли Айцин, что ему сейчас следует сделать? — Лун И мягко заправил за ухо прядь волос Цянь Юя и поднёс её к самому носу, принюхиваясь.
Мм, от них веяло лёгким ароматом полыни.
Цянь Юй слегка моргнул, а затем произнёс:
— Ваш покорный слуга почтительнейше провожает Ваше Высочество наследного принца.
Губы Лун И невольно дёрнулись: назвать ли это умным или излишне мудрёным?
— Провожаешь? Но ведь это кабинет Симы наследного принца!
— Тогда... Ваш покорный слуга удаляется? — Цянь Юй твёрдо решил проучить этого сопляка: прекрасно понимая, что это может его разозлить, он всё же не удержался и захотел испытать судьбу.
— Айцин, ты лежишь у Симы на коленях, но говоришь об уходе. Если Сима не отпустит, разве ты сможешь уйти?
— Чего же тогда желает Сима, чтобы отпустить меня? — с наигранным непониманием парировал вопросом на вопрос Цянь Юй.
— Если не сможешь меня порадовать, ты вряд ли сможешь уйти, да и Сима не отпустит... — с игривой усмешкой произнёс Лун И.
— Разве Ваше Высочество недоволен? — Цянь Юй изобразил на лице предельный испуг и трепет, отыгрывая роль по полной программе.
— Сима действительно кое в чём недоволен.
— Что же должно случиться, чтобы Ваше Высочество наследный принц остался доволен?
Лун И мягко наклонился к самому уху Цянь Юя:
— Позволь Симе войти внутрь...
Войти? Войти куда? Ванцай, то войти, о чём он говорит, — это то самое войти, о котором я думаю? Почему я, будучи столь чистой душой, ничегошеньки не понимаю?
Ванцай: Подобные вопросы впредь мне не задавай! Я ничего не знаю...
— Если наследный принц хочет куда-то пойти, ему достаточно просто сказать об этом, зачем же допытываться у покорного слуги...
— Айцин прикидывается дурачком? Айцин и вправду ничего не понимает или притворяется? — приблизив лицо ещё на пару сантиметров, произнёс Лун И.
— Покорный слуга не смеет!
— А знает ли Айцин, что кабинет наследного принца — место важное, куда посторонним вход запрещён?
— Но ведь это наследный принц велел кому-то позвать меня сюда?
Лун И приподнял бровь:
— Разве это Сима звал? Почему же Сима этого не помнит?
Паршивец, да он вздумал со мной в игры играть!
Но старик как назло падок именно на такие игры!
Цянь Юй приподнял бровь, его взгляд излучал чарующее очарование, словно у Ху Мэй, когда он с переливчатым блеском в глазах посмотрел на Лун И.
Его зелёные глаза полнились рябью волн, в каждом поднятом взоре таялось бесчисленное множество чувств, изяществом он напоминал небожителей с горы Гушэ, а каждое движение бровей и улыбка похищали души людей.
— Так что... Ваше Высочество наследный принц хочет наказать меня? — нежно перебирая прядь прекрасных волос Лун И, произнёс Цянь Юй.
Лун И во все глаза в упор смотрел на Цянь Юя — перед ним действительно был похищающий души демон.
— Сима...
Тонкие изящные пальцы Цянь Юя легко прикоснулись к тонким губам Лун И, а голос наполняла едва уловимая демоническая чувственность:
— Вашему Высочеству стоит хорошенько подумать, прежде чем говорить.
— Сима не станет тебя наказывать!
Цянь Юй трогательно улыбнулся уголками губ, обвив руками шею Лун И, и придвинул лицо совсем близко. Чуть отвернувшись в сторону, он избежал случайного касания кончиками носов — теперь между их губами оставалось расстояние всего в один лист бумаги.
Но стоило Лун И подумать, что вот-вот что-то произойдёт,
как Цянь Юй резко оттолкнул его и опустился на колени на землю:
— Покорный слуга тысячекратно благодарит Ваше Высочество наследного принца за помилование, покорный слуга удаляется!
С этими словами он тут же бросился прочь.
Лун И смотрел на поспешно удаляющегося Цянь Юя с совершенно ошеломлённым выражением лица.
Затем он беззвучно усмехнулся и покачал головой: тот заставил его чётко осознать лишь одно — до чего же сильно он сам был очарован этим человеком.
Глядя на то место, которое уже отреагировало подобающим образом, Лун И тяжело вздохнул, снова поднял упавшие на пол доклады-мемориалы и погрузился в их чтение со всей сосредоточенностью.
Однако, как бы он ни старался вчитываться, в мыслях неотступно витал тот самый силуэт.
С каких это пор он привязался к этому проклятому толстяку?
Лун И мысленно перебрал прошлое и пришёл к окончательному выводу.
Он полюбил его ещё в те времена, когда тот был толстым...
Знал бы заранее — ни за что не позволил бы ему худеть. Вечно ему казалось, что после похудения тот становится всё более дерзким и смелым — надо же, посмел играть с ним, да и выглядит теперь до того приметно.
Что, если его вдруг увидит кто-то посторонний?
Нельзя же вечно держать его в Восточном дворце.
Стоп, вечно держать в Восточном дворце?
Кажется, исключать такую возможность было бы опрометчиво.Покинув кабинет, Цянь Юй весело рассмеялся и бросил Ванцаю:
— Ха-ха-ха... Ванцай, я вдруг так сильно зауважал самого себя!
— ...И подумать не мог, что ты добровольно откажешься от куска мяса, который сам плыл в руки.
— Отказаться от этого кусочка мяса стоило ради того, чтобы как следует его проучить. К тому же, признаюсь, тогда я и сам потерял голову и едва сдержался, чтобы не наброситься на него.
Стоило сперва вырастить какого-то сына, а потом этот сын превратился в мужа — и только когда он с большим трудом свыкся с переменой, конечно, было нельзя так быстро переходить к действиям.
Я стану для него недосягаемой манящей приманкой, киноварной точкой на груди, белой луной в сердце, ха-ха-ха!
Ванцай закатил глаза:
— Очень надеюсь, что ты не просто так думаешь, но и поступишь так же, а не устроидишь через пару дней очередные домогательства и искушения, заставляя его проявить по отношению к тебе истинно звериную страсть.
— Разве я похож на такого человека?
— В том, что ты именно такой человек, я ни капли не сомневаюсь!
Удастся ли его соблазнить — это вопрос моих способностей.
Сможет ли он устоять — это вопрос его выдержки.
Цянь Юй вернулся в одинокий и пустынный боковой дворец. Глядя на затянутое тучами небо, погруженную во тьму комнату и безлюдное пространство вокруг, он подумал: неужели я ошибся дорогой?
Может, А-У уже спит?
Войдя внутрь, Цянь Юй понял, что дорогой он не ошибся.
Но почему здесь не было ни души — вот этого он понять не мог.
Внезапно на него накатило тяжелое чувство опустошенности.
— Ванцай, я вдруг немного пожалел. Знал бы — остался там, по крайней мере, эта ночь была бы приятной и волнующей.
— Можешь вернуться прямо сейчас!
— Нет уж, это вопрос принципа!
Цянь Юй принадлежал к тому типичному типу людей, которые и грех на душу возьмут, и памятник целомудрию поставить норовят.
— ...Держись, ты справишься! В конце концов, нет никого беспринципнее тебя. Верю, ты сможешь пережить эту унылую и тихую ночь, а если совсем невмоготу — иди на улицу и хватай первого встречного.
Цянь Юй: ...
Этот дохлый Ванцай становится все более бесстыдным. Ты меня за слепого держишь или за дурака?
Во всем этом Восточном дворец наследного принца — одни евнухи! И все до единого — люди наследника.
Кого я могу принудить? Да кто мне смеет?!
Поцелуй с волчонком (18)
А когда наступила глубокая ночь...
Цянь Юй ворочался с боку на бок и никак не мог уснуть.
— Что такое? Взрослый муж Чжу не может уснуть? — чей-то насмешливый голос прозвучал в тишине ночи особенно отчетливо.
Цянь Юй тут же выпрямился и уставился на чернеющую неподалеку фигуру:
— Ваше Высочество, почему вы здесь?
Лун И рывком притянул Цянь Юя к себе в объятия:
— Набедокурил и думал сбежать? Куда ты собрался убегать?
— Ванцай, я наконец-то понял, почему здесь не было ни души.
— Я тоже понял...
— Ваше Высочество, уже поздно, вам лучше вернуться и отдохнуть!
Хотя Цянь Юй говорил так, в глубине души он думал совсем иначе — классическое расхождение слов и мыслей.
— Ночь глуха, одиночество требует отдыха, разве не за этим я пришел?
Отлично, он собирается спать со мной...
— Наследный принц желает отдохнуть здесь?
— Разумеется.
— Тогда я пойду спать в другую комнату, чтобы не мешать Вашему Высочеству! — Цянь Юй попытался встать, но Лун И крепко прижал его к постели.
— Разве я разрешил тебе уйти?
Черная, безлунная ночь... Самое время для дурных дел.
— Ваше Высочество, это противоречит приличиям...
— Чему тут противоречить? Весь императорский дворец принадлежит мне, где хочу — там и сплю.
— Но...
Лун И явно не собирался позволять Цянь Юю продолжать. Стоит хоть раз отведать запретного плода, как отказаться от него уже невозможно.
Для Лун И Цянь Юй был подобен ядовитому маку — распробовав раз, теряешь голову, подсаживаешься на эту пагубную страсть и уже не можешь слезть.
Прекрасно зная, что он ядовит, Лун И тем не менее по собственной воле сходил по нему с ума.
Цянь Юй же относился к тем, кто слишком долго воздерживался.
Настолько, что даже притворяться больше не хотел.
— А как же принципы?
— Все псам под хвост! Какие к черту принципы в такой ситуации?
— А как же быть для него неподъёмным куском мяса, белой луной в сердце, киноварной точкой на груди?.. Кто этот распутный и необузданный тип перед нами? А! Меня же молнией поразит!
— Заткнись, разве ты не знаешь, что мгновение весенней ночи стоит тысячи золотых?
— ...
— Ваше Высочество...
— Мм? — голос Лун И стал на несколько тонов ниже, а тяжелое дыхание постепенно заполняло и без того безмолвную ночную тишину.
— Не надо так...
Хотя с языка слетали такие слова, сам Цянь Юй не проявлял ни капли скромности.
Смущенный и испуганный вид Цянь Юя до невыносимости щекотал нервы и распалял желания.
Только вот... Лун И понятия не имел, что делать дальше...
Придворные матушки пытались учить его этому раньше, но Лун И неизменно отмахивался от них под самыми разными предлогами.
Он всегда считал, что у него не может быть чувств ни к кому, и не собирался тратить время на подобную ерунду, ведь крепко держать в руках власть — вот истинный путь.
Поэтому у Лун И не было абсолютно никакого опыта.
А прошлые попытки поддразнить Чжу Юцая объяснялись лишь тем, что он случайно подслушал разговоры об интимных делах.
Цянь Юй, видя, что Лун И долго не предпринимает никаких активных действий, слегка засомневался: неужели этот паршивец Лун И страдает импотенцией?!
Разумеется, Цянь Юй ни на секунду не усомнился в собственном очаровании.
— Мне плохо... — Лун И крепко обнял Цянь Юя.
Цянь Юй потрясенно посмотрел на него: то есть ты ничегошеньки не умеешь, но при этом посмел вот так в открытую заявить о своих правах на меня?!
В итоге Цянь Юю пришлось так или иначе направлять Лун И. А Лун И от природы был парнем смышленым.
Стоило немного подсказать, как он все понял.
Однако в памяти Лун И Цянь Юй неизменно представал как несогласный.
Да какое там несогласный?
Все это было чистой воды показухой.
Цянь Юй был готов на все — просто умирал от желания.
…………
Этой ночью даже луна со стыдом спряталась...
Поцелуй с волчонком (19)
В общем, эту ночь Цянь Юй провел в полном удовлетворении.
То, что называется впервые изведать императорской милости...
Цянь Юю вдруг вспомнилось несколько строчек стихотворения, идеально описывавших нынешнюю сцену: Служанка под руки поднимает обессилевшую от нежности красавицу, впервые познавшую благосклонность господина. Темные локоны, прекрасное словно цветок лицо, золотые подвески в волосах, В теплом пологе из лотоса пролетела весенняя ночь. Весенняя ночь так коротка, а солнце уже высоко поднялось, С той поры правитель больше не ходит на утренние доклады.
Этот сопляк Лун И с самого начала не знал удержу.
Поэтому Цянь Юй бодрствовал вместе с ним всю ночь напролет.
И все они занимались исключительно важными делами.
Разумеется, на утренний доклад наследник тоже не пошел. Как его ни будили, он наотрез отказался вставать, а заодно притянул к себе и заставил спать дальше самого Цянь Юя.
Он просто велел своему личному евнуху передать императору, что подхватил простуду и не может присутствовать на утреннем совещании, а для вида приказал какому-то лекарю заглянуть во дворец, после чего тот бросил на стол пару горстей случайно набранных трав и удалился.
Цянь Юй, глядя на сладко спящего рядом Лун И, лишь беспомощно вздохнул.
Юноша, от твоих выходков мне становится тревожно!
Окружающие ведь решат, что я разрушаю государство и гублю народ!
В конце концов, с моей-то внешностью меня очень легко принять за бедствие!
Я вовсе не хочу закончить жизнь с конским скелетом вместо гроба.
И правда, с древних времен красавцы редко живут долго~
Неужели это и есть расплата за смазливую мордашку?
Впрочем... Кровать-то и вправду мягкая.
Ладно, посплю еще немного! В конце концов, я пытался его разбудить, он сам не захотел вставать.
Успокоив себя этими мыслями, Цянь Юй погрузился в крепкий сон.
Когда он проснулся во второй раз, то увидел перед собой то самое лукаво улыбающееся лицо. Во взгляде читалась такая балующая нежность, словно на него смотрел огромный преданный пес.
— Проснулся?
Осёл ты слепой, что ли? Еще и спрашиваешь!
Однако при всей внутренней ругани на лице Цянь Юя застыло почтительное выражение.
— Ваше Высочество...
Лун И рывком притянул Цянь Юя к себе, и подушечка его пальца легко скользнула по щеке:
— Взрослый муж Чжу может не беспокоиться: я не из тех, кто бросает после того, как воспользуется. Я понесу за тебя ответственность!
Цянь Юй: ...
После таких слов я чувствую себя порядочной девицей...
Жаль только, что девичьей чести у меня уже нет.
Впрочем, если ты посмеешь меня бросить, я тут же чикну тебя ножницами (*?w?)?.
— ...Жестокий мужчина!
— Это называется верностью!
— Ты хоть понимаешь, что у него может быть сколько угодно наложниц и фаворитов, а если завежешь роман ты, тебя посадят в свиную клетку и утопят в реке?!
— ...Мгновенно всё очарование момента испарилось!
— Этому преданному слуге вовсе не нужно, чтобы Его Высочество нес за него ответственность, прошу вас, отпустите меня. — Цянь Юй оттолкнул Лун И и собрался встать.
— Думаешь, я тебя отпущу и ты сможешь уйти? — Лун И изогнул бровь.
Он прекрасно помнил, что прошлой ночью потерял над собой контроль. В памяти до сих пор живо стоял образ плачущего человека в его объятиях — с дорожками слез на лице и непрекращающимся сбивчивым дыханием.
Тот сквозь слезы много о чем его умолял, но он так и не остановился.
Более того, он все меньше мог совладать со своим телом, желая лишь крепко прижимать к себе того, кто был под ним, и погружаться на дно вместе!
Хотя на самом деле ситуация выглядела несколько иначе.
На людях Цянь Юй казался воплощением стойкости и непоколебимости, но в действительности его снедало дикое желание!
Учитывая те обстоятельства, вести себя еще и распутно казалось неуместным, поэтому Цянь Юю оставалось лишь делать вид.
Классический скрытный тип.
— Этот скромный чиновник сможет уйти!
http://bllate.org/book/21533/2211989
Готово:
