— Ой! Да чей же это ребёнок!
Цянь Юй проследил за взглядом Матушки Чжу, повернулся, а затем увидел, что маленький наследный принц с надеждой смотрит на Матушку Чжу.
Цянь Юй тут же поманил Лун И рукой:
— Братишка, иди сюда!
— Матушка, я ещё не успел тебе рассказать! Я усыновил этого ребёнка, дал ему нашу фамилию Чжу, теперь он тоже часть нашей семьи.
Лун И вовсе не боялся Матушку Чжу, потому что она была добрым человеком и раньше, случайно заметив его, иногда подкармливала. О том, что его обижают, Матушка Чжу совершенно не знала. Вот почему в будущем Лун И не стал предавать казни девять родов, а приговорил к смерти лишь одного Чжу Юцая.
— Ох, малыш, подойди-ка, я на тебя посмотрю! — Матушка Чжу с интересом оглядела медленно приближающегося Лун И. Как это она раньше не встречала такого милого ребёнка?
— Не бойся, всё в порядке. Раз уж мой сын признал тебя своим младшим братом, теперь ты тоже мой сын! — с ласковой улыбкой произнесла Матушка Чжу.
Немного освоившись, они вдвоём весело заиграли.
Цянь Юй сидел на ступеньках, глядя на двух радостно смеявшихся людей, с крайне унылым выражением лица.
*Матушка, взгляни же на меня! Этот большой сокрови-ребёнок, сидящий сейчас на ступеньках, — твой родной сын! Притом ребёнок весомый во всех смыслах.*
[Система, я потерял былую любовь…]
[Раз разве это не к лучшему для тебя? Лун И поладит с твоей матушкой, глядишь, и злиться на тебя станет меньше.]
[И то верно!]
После подсказки Системы Цянь Юй посмотрел на двух весело щебечущих людей, и на его лице вновь засияла радость.
— Сынок! Иди сюда! — Матушка Чжу поманила Цянь Юя рукой.
— Матушка, что такое?
— Мы с малышом тут договорились прогуляться сходить, не хочешь с нами?
*Выходит, я иду просто прицепом?*
— Пойду! Конечно пойду!
Матушка Чжу зашла в дом, взяла немного серебра и банкнот, а затем, взяв Лун И за ручку, вышла со двора.
Цянь Юй брёл позади с обиженным видом: *почему она не взяла меня за руку?*
Лун И, заметив обиженную физиономию Чжу Юцая, почему-то нашёл это крайне забавным.
— Матушка, мы что, не поедем в экипаже?
— Тут всего пара шагов, какой ещё экипаж?
— Посмотри на себя, скоро станешь толще меня, а всё никак не возьмёшься за ум и не похудеешь. Как ты потом жену себе найдёшь? — отчитывала его Матушка Чжу.
— Да не нужна мне никакая жена…
— Что ты сказал?
Цянь Юй тут же перевёл разговор:
— Я говорю, что обязательно как следует похудею, а как сброшу вес, так сразу отыщу тебе писаную красавицу, похожую на небесную фею, чтобы на следующий год она родила тебе внука-богатыря! Ты тогда сможешь пораньше понянчить внуков и насладиться семейным счастьем!
— Вот это дело, сынок! Не бери пример с этого никчёмного старшего брата, никакого толку от него. Чему он там учится — верховой езде да стрельбе из лука? Надо усердно книжки читать, только тогда будет толк в жизни! — с напутствием в голосе произнесла Матушка Чжу, обращаясь к Лун И.
Лун И знал, что Матушка Чжу искренне о нём заботится, поэтому послушно улыбнулся.
От этой улыбки и Цянь Юй, и Матушка Чжу замерли на месте.
*Улыбается до чего же красиво…*
Так на улице появилась занятная картина: два весомых человека шагали, зажав между собой хрупкого худенького ребёнка.
*Малыш, если тебя похитили, моргни глазом.*
— Матушка, леденцы на палочке! — радостно выкрикнул Цянь Юй, указывая на лавку у дороги.
Матушка Чжу бросила взгляд на сладости и с улыбкой купила одну палочку Лун И.
*Чжу Юцай:* *Я недоволен, я сейчас расплачусь прямо перед матушкой.*
Дело было вовсе не в предвзятости: просто Чжу Юцай страсть как любил сладкое, к тому же был толстым, а избыток сахара вредил его здоровью, поэтому в присутствии Матушки Чжу ему всегда приходилось урезать порции.
Цянь Юй опустил голову и поплёлся позади них с удручённым видом.
В этот момент Лун И протянул свой леденец Цянь Юю, и тот растроганно посмотрел на малыша.
*Какой же всё-таки прекрасный ребёнок!*
На самом деле Лун И просто не любил подобные кисло-сладкие штуки. Однако, увидев это трогательное выражение лица Чжу Юцая, он вдруг почувствовал в груди какой-то странный, неопределённый укол.
*Оказывается, этот толстяк умеет быть милым.*
Матушка Чжу решительно перехватила леденец:
— Такой взрослый лоб, а всё норовишь у младшего брата отобрать!
Цянь Юй скрепя сердце вернул леденец Лун И, а его рот скривился так, будто он весил все двести с лишним цзиней. Впрочем... он *уже* весил двести с лишним цзиней.
— Я не хочу есть, пусть старший брат возьмет! — сказал Лун И.
Матушка Чжу же решила, что мальчик просто стесняется, ведь они ещё толком не привыкли друг к другу — какой ребёнок не любит сладости?
Не выдержав, она всё же купила ещё одну карамельку и отдала Цянь Юю:
— Смотри у меня, только эту съешь, и ни крошки больше.
— Угу! Большое спасибо, матушка!
Матушка Чжу души не чаяла в детях, а Цянь Юй был помешан на младшем брате, так что стоило им заметить в какой-нибудь лавке что-то подходящее для Лун И, как они тут же скупали это подчистую.
Лун И, наблюдая за этим, испытал странное, щемящее чувство.
С самого детства он рос в императорском дворце, где человеческое тепло и искренность для наследного престола были лишь несбыточной роскошью.
Императрица-мать вечно думала лишь о том, как укрепить своё положение.
А так называемый император-отец в любой момент мог лишить его статуса наследника.
Что уж говорить о прочих братьях и сёстрах: междоусобная борьба за власть не оставляла места для искренних чувств.
Каждый шаг требовал холодного расчёта и осторожности, ведь малейшая оплошность грозила обернуться гибелью посреди поля брани, а жизнь висела на волоске.
Когда само выживание требует беспрестанных интриг, разве можно мечтать о простых мирских радостях?
В императорском доме взращивали лишь хладнокровных, безжалостных и расчетливых наследников, а не сентиментальных размазней.
Лун И усвоил это с малых лет: он учился быть идеальным правителем, послушным сыном и выживать в мрачном, пропитанном ядом интриг дворце.
Именно поэтому он так завидовал тому, как ладили между собой Матушка Чжу и Чжу Юцай.
Окружённый такой искренней заботой, он вовсе не чувствовал себя обременённым — напротив, в груди рождалось невыразимое ощущение, которое, как он слышал от других, люди называли счастьем.
В этот момент Цянь Юй подошёл к Лун И, держа в руках отрез ткани, и принялся то сомневаться, то хмуриться:
— Нет, эта расцветка простовата.
Он тут же семенил обратно, выбирая другую ткань, поярче.
— Матушка, как тебе эта? Сошьём Сяо И несколько новых нарядов.
— Ой, хороша. Давай возьмём сразу несколько рулонов, деньги у нас водятся.
Лун И был вынужден признать, что вкус у Чжу Юцая отменный: все выбранные ткани отличались первоклассными узорами и как раз соответствовали его предпочтениям.
За последнее время Лун И убедился, что Чжу Юцай действительно не жалеет для него серебра.
— Матушка, а как тебе вот эта материя? Сшить из неё платье? Нравится?
— Куда мне в моих годах столько нарядов носить!
— Нет, хочу и всё тут, сошью тебе! — Цянь Юй спрятал за спиной отрез ткани, словно драгоценность, и протянул его лавочнику.
На душе у Матушки Чжу стало тепло: этот сын с детских лет отличался добрым сердцем и сыновним почтением, вырастить такого ребёнка — поистине благодать свыше.
— Ты бы лучше себе пару костюмов выбрал! — тут же запротестовала она.
— Мне без разницы, я в одежде не привередлив, была бы еда…
Матушка Чжу вздохнула и решила сама выбрать наряд для Чжу Юцай. В итоге среди его одежды появилась пестрая красно-зелёная мантия, до боли напоминающая цветастые деревенские тулупы.
Вот она — материнская любовь! Прекрасная... до слёз обидная любовь.
Лун И наблюдал за ними, испытывая странную смесь зависти и тоски.
Если бы он не родился в императорской семье, быть может, ему тоже довелось бы вкусить простого человеческого счастья.
Уходили из дома втроём — каждый сам по себе.
Возвращались впятером, с повозкой и конями.
Впрочем, Цянь Юй был по-настоящему счастлив: стоило этому императорскому указу добраться сюда, как их судьбы перестали бы принадлежать им самим, превратившись в хождение по краю пропасти.
В такую эпоху, где безраздельно властвовал закон монарха, рассуждать о правах человека было смешно. Какое там равенство всех живых существ — даже в современности не было истинного равенства, что уж говорить о феодальном абсолютизме.
[Система, нельзя ли как-то отсрочить прибытие этого указа?]
[Хоть заотсрочивайся, надолго это не поможет, так что принимай неизбежное как должное!]
[Но это же явный сбой временной шкалы! Сейчас начало пятнадцатого года правления Лун, а по канону его нашли на шестнадцатый год. Хронология нарушена.]
[И что с того?]
[Я протестую, это помешает мне выполнить задание!]
[Не забывай, что дата его возвращения во дворец не совпадает со сроком твоего назначения на должность, к тому же сюжетную ветку изменить невозможно.]
……*Прими свою участь!*
С тех пор каждый день Цянь Юй проводил в попытках ещё сильнее сблизиться с Лун И.
Времени оставалось в обрез, и Цянь Юй без лишних слов переселился спать на одну кровать с Лун И — в конце концов, доверие можно и во сне укрепить.
Лун И хоть и внутренне морщился, но возражать не стал.
Матушка Чжу, очевидно, была только рада такой братской идиллии, так что никаких препятствий не чинила.
— Сяо И, ложись спать, неужели не устал? — Цянь Юй зевнул, глядя на всё ещё корпевшего над книгами Лун И.
Лун И бросил взгляд на узкую полоску места, оставленную ему на краю постели, и бросил:
— Я ещё немного почитаю, а старший брат пусть ложится, если хочет спать.
Цянь Юй церемониться не стал — он и впрямь валился с ног:
— Ладно, тогда я спать.
В комнате быстро установилось ровное дыхание заснувшего Цянь Юя. Лун И отложил свиток, подошёл к кровати и молча уставился на распростёртого белого поросёнка.
*И надо же быть таким толстым! Как можно было так отъесться?*
*Если он когда-нибудь женится, жену ведь задавит.*
*Женится…*
Лун И скинул верхнюю одежду и изо всех сил попытался сдвинуть Цянь Юя к стенке: если спать с краю окажется он сам, то в какой-то момент этот увалень перевернется и попросту раздавит его насмерть.
Потратив девять буйволов и два тигра сил, он кое-как заставил Цянь Юя сместиться на пару сантиметров.
Мрезгливо поморщившись, Лун И лёг на самом краешке — хорошо ещё, что сам он был худощавым, иначе бы они вдвоём просто не уместились.
Он уже почти провалился в сон, как вдруг Цянь Юй перевернулся набок, закинул руку на Лун И, а затем шарил ладонью по краю постели. Очевидно, нащупав пустоту, он машинально притянул Лун И к своей груди.
Лун И от неожиданности опешил.
*Эта свиная ножка меня обнимает?*
Но странное дело — против воли отвращения он не почувствовал.
Неужели привык к его постоянным рукам?
Лун И вгляделся в лицо Цянь Юя, оказавшееся совсем близко: кожа невероятно белая, с нежным румянцем; когда бодрствует — глаза чистые, как родник, взгляд словно осенняя вода; изящные брови, алые губы, белые зубы, точеные черты — само совершенство.
Черты лица у Цянь Юя были поистине утонченными, просто толстый слой жира скрывал их истинную красоту.
*Белизна скрывает три изъяна, а полнота портит всё.*
Но истинная красота кроется в костях, а не в оболочке.
Лун И протянул руку и слегка ущипнул Цянь Юя за щеку…
Повозился так пару секунд и оставил это занятие.
*Ладно, жира слишком много.*
О какой структуре костей говорить, если даже до самих костей пальцами не дотянешься.
Лун И попытался оттолкнуть его, но, убедившись, что тот не сдвинется с места, оставил всё как есть.
К счастью, эта «свиная ножка» обладала хоть каким-то инстинктом самосохранения: если бы он вздумал всем весом рухнуть на него, к утру Лун И точно испустил бы дух.
Система созерцала смирившегося Лун И, глядя куда-то в небеса под углом в сорок пять градусов, и испустила то ли скорбный, то ли философский вздох:
*Красивая оболочка у всех одинакова, а у по-настоящему интересной души вес перевалил за двести цзиней…*
*Если мой Хозяин сможет похудеть своими силами, я в прямом эфире съем Лун И!*
С давних пор за чрезмерной радостью неизменно следует печаль…
Стоило Цянь Юю решить, что их отношения с Лун И наконец-то наладились, как из Столицы подоспел императорский указ.
В нём предписывалось явиться в Столицу для принятия должности в полумесячный срок.
После слезного прощания с матушкой Цянь Юй храбро отправился навстречу судьбе — словно на плаху.
Помирать рано или поздно всё равно придётся.
Беды не миновать, так почему бы не встретить её лицом к лицу? Как говорится: будет день — будет пища, куда кривая вывезет. Раз уж не спрятаться, остаётся только храбрость проявить!
Система: *Ты проявляешь храбрость лишь потому, что за неповиновение указу полагается смертная казна!*
Когда Цянь Юя порядком укачало в трясущейся повозке, Система выдала ему пилюлю неизвестного происхождения, после чего укачивать в дороге перестало вовсе.
[Система, Лун И уже забрали?]
[Через три дня после твоего отъезда за ним явились люди.]
[А моя матушка?]
[Ей сказали, что Лун И — молодой господин из богатого столичного рода, который по дороге отстался от семьи, столкнувшись с разбойниками. Им предъявили целый ряд доказательств, так что твоя матушка легко отпустила его.]
[Мать любит сына, отправляющегося в дальний путь…]
[Будь спокоен, твоя матушка преспокойно отправилась путешествовать с тётушками и сёстрами, и о тебе даже не вспомнила.]
[Истинная родительница…]
После полумесяца изнуряющей тряски в дороге Цянь Юй наконец добрался до Столицы.
За всю дорогу он сбросил ровно двадцать цзиней, но всё ещё оставался толстяком.
Едва прибыв в Столицу, он сразу же поспешил к месту службы. И при первом же знакомстве с должностью душа Цянь Юя едва не улетела в пятки.
Чин пятого ранга — Сима наследного принца.
Сима наследного принца относился к ведомству Восточного дворца и являлся свитой наследника, его приближенным чиновником, призванным обучать принца государственным делам и словесности.
[Система, я было испугался, что меня назначили лошадей наследника мыть!]
[Побольше читай в свободное время, а не то не смей заикаться на людях, что ты — мой ученик, позоришь систему.]
[Пошёл к черту, бессовестная железяка!]
[Это стимул к обучению!]
[Впрочем, если бы и впрямь заставили коней мыть, глядишь, я бы как Сунь Укун устроил переполох в Небесных чертогах, прошёл через девяносто одно испытание и стал бы великим мудрецем, равным Небу! Сразился бы с небесным войском, а потом вернулся на гору Хуагошань жить поживать с сородичами-обезьянами.]
[Хватит мечтать!]
[Система, как же трудно быть хорошим человеком!]
[С чего вдруг?]
[Разве в буддизме не говорится: отложи меч — и станешь Буддой? Стоит злодею бросить оружие, как он тут же просветлен, а вот такой праведник, как Тан Саньцзан, должен пройти через девяносто одно испытание!]
[Природа человека — то, с чем рождаются; скатиться от хорошего к плохому легко, а вот наоборот — тяжело! В этом и заключается суть!]
Цянь Юй: … *(Никогда бы не подумал, что моя Система столь эрудирована!)*
[Система, я даже начинаю уважать тебя!]
[Ха-ха-ха! Падай ниц!] — нос Системы, казалось, задрался до небес.
Цянь Юй: … *(И где он нахватался этих паршивых замашек?)*
Цянь Юй ещё раз перечитал императорский указ: всё верно, сима наследного принца. Почему же от этого веет такой жуткой мистикой?
[Система, даже если купить эту должность за деньги, симой наследника не станешь — это же важнейший пост! Раньше чин был третьего ранга, а теперь вдруг пятого... Не кроются ли здесь тайны императорского двора?]
[Тебе-то какая разница? Разве это не лучший шанс подобраться к наследному принцу? Иначе как ты задание выполнять будешь?]
[То есть, если я не помогу ему взойти на престол, задание не засчитают?]
[Именно так!]
*Больше всего я боюсь, что он прикончит меня раньше, чем я успею помочь ему захватить трон.*
Как можно было назначить симой принца какого-то толстосума из захудалого уездного городка, у которого ни знаний, ни талантов?
Ему-то ладно, а вот мне страшновато.
Половину месяца не видел этого послушного младшего брата, интересно, во что он превратился?
Хотя нет, теперь он наследный принц!
Из тех, кто может раздавить меня одним мизинцем.
Теперь его рука наверняка толще моего бедра.
[Система, как думаешь, когда я увижу принца, мне сделать вид, что мы не знакомы?]
[Измена родине и императору, казнь через линчи.]
[Тогда сослаться на родство, мол, он чертовски похож на моего младшего брата?]
[Самовольное причисление к чужому роду, дарование шёлкового шнура для удушения.]
[Тогда пуститься в лесть, сыпать комплиментами, превозносить до небес?]
[Смущение умов правителя, казнь ядом с отрубанием головы.]
…………
Цянь Юй погладил собственный круглый живот и уставился в небо под сорок пять градусов: *жить трудно, умирать трудно, да и сама жизнь — сплошное мучение!*
Нельзя обманывать, нельзя хвалить, нельзя отдаляться от высочайшей милости, но и льстить нельзя.
Я всего лишь маленький безобидный толстяк.
Если Небеса возложили на меня столь тяжкую ношу, значит, они наверняка хотят запечь меня в мясной пирожок.
Ну или просто расплющить в лепёшку…
[Система, мой наряд выглядит прилично?]
[Прилично.]
[Лицо не слишком зажато?]
[Не зажато.]
[Внешний вид безупречен?]
[Безупречен.]
[Как думаешь, понравлюсь я наследному принцу?]
[…Мы же не на отбор наложниц в гарем во дворце, с чего тебя волнует, понравишься ли ты ему?] — ошарашенно отозвалась Система.
Да уж побеспокоишься тут: предстать перед очами наследного принца куда страшнее, чем девушкам на смотре невест.
Когда Цянь Юя привели во дворец Восточного принца, ему сообщили, что у наследника срочные дела, и велели подождать в боковой зале.
Томясь от скуки, Цянь Юй вдруг заметил какого-то мужчину — невероятно красивого мужчину.
Облачённый в тёмные одеяния, высокий и атлетически сложенный, ростом в восемь чи, с безупречно правильными чертами лица, пронзительным волевым взглядом и царственной осанкой. Вид у него был суровый, немногословный, а вокруг аурой клубилась жуткая жажда убийства, рождённая на полях сражений — это был военачальник.
[Система, вынь да положь мне досье на него за одну минуту. С какой стороны ни глянь — он в моём вкусе.]
[……]
Цянь Юй тут же семеними шажками подбежал к Сюань Е:
— Красавчик~
Сюань Е выплюнул чай, который только что сделал глоток, и поднял взгляд на Цянь Юя: *красавчик?*
Цянь Юй мгновенно сообразил, что сморозил глупость:
— Ой, то есть... то есть генерал~
Лицо Сюань Е по-прежнему источало холод десяти футов льда:
— С чего это ты взял, что я генерал?
— Потому что в моих мечтах настоящий генерал выглядит именно так! — Цянь Юй отчаянно захлопал своими влажными глазками, выдавая максимум отвратительного кокетства.
Сюань Е не удержался и поморщился: *меня только что кадрил мужчина?*
Он что, маньяк-романтик?
— Мой новый сима так быстро сблизился с генералом кавалерии? — раздался мрачный голос Лун И, наблюдавшего за ними со стороны.
В голове же Цянь Юя в этот момент крутились слова Лун И: *Генерал кавалерии? Второй ранг... Мой глаз-алмаз меня не подвёл.*
http://bllate.org/book/21533/2211987
Готово:
