Учеба в те времена была для него едва ли не самым мучительным и невыносимым испытанием.
Шань Ли мог только терпеть. Терпеть до самого совершеннолетия, чтобы сбежать из семьи Янь. Ради того, чтобы вырваться на свободу, он жил в доме Янь в постоянном страхе. Однако именно тогда судьба решила сыграть с ним злую шутку.
В ночь на четырнадцатый день рождения Янь Цзэшу тот обнаружил его величайшую тайну.
Когда Янь Цзэшу с улыбкой продемонстрировал ему фотографию, Шань Ли едва не сломался.
На снимке было запечатлено его тело между ног.
Фотограф явно выверил ракурс: кадр получился не только четким, но и детально демонстрировал то, чего там быть не должно.
Голова Шань Ли пошла кругом, лицо стало мертвенно-бледным.
Янь Цзэшу счел это настоящим сюрпризом: его питомец оказался интерсексом. Интересно, а сможет ли он забеременеть?
Янь Цзэшу был крайне заинтригован.
Он не мог дождаться дня своего совершеннолетия, чтобы целиком и полностью поглотить Шань Ли.
Движимый такими мыслями, Янь Цзэшу перестал терзать его, как делал это раньше.
Однако перемена в поведении Янь Цзэшу пугала Шань Ли еще сильнее, и он почти каждый день планировал, как бы сбежать от него.
И вот, в день семнадцатилетия Янь Цзэшу, Шань Ли наконец дождался своего часа.
В тот день Янь Цзэшу, казалось, был в отличном настроении: впервые отбросив спесь, он напился в хлам вместе с друзьями.
Янь Цзэшу было не до него, и Шань Ли воспользовался случаем, чтобы покинуть виллу. Прихватив документы и скудные сбережения, он поймал такси и попросил водителя отвезти его на вокзал.
Но таксист отвез его в глухое, безлюдное место.
Двери машины оказались заблокированы. Шань Ли пытался выбить стекло, хрипло кричал, но все было напрасно.
Машина продолжала плавно ехать, пока не достигла пункта назначения, где водитель просто вышвырнул его наружу.
Темная, лишенная света пустошь сомкнулась вокруг него тесными оковами.
Несколько человек с ножами в руках наносили удар за ударом. Он не мог сбежать, из его горла вырывался лишь сиплый хрип.
До самой смерти Шань Ли так и не понял, почему обычный таксист действовал так расчетливо и хладнокровно, чтобы убить его.
Лишь в момент, когда дыхание окончательно оборвалось, он едва уловил чей-то голос:
— Он мертв.
— ...Переводите остаток оплаты нам.
Кто был тем, кто заказал его убийство?..
— О? И кто же стоял за кулисами?
Уголки глаз Шань Ли приподнялись, а холодный взгляд внезапно засиял.
Цзюйхуа Лин подпрыгнула, но, словно чего-то опасаясь, погладила себя по животу и затихла:
— Ну... это я пока не могу сказать Хозяину системы.
Ее мелкий жест заставил Шань Ли приподнять бровь:
— Твой живот...
Личико Цзюйхуа Лин порозовело, она выглядела смущенной:
— Я... я забеременела!
Забеременела?
Это осознание на мгновение выбило Шань Ли из колеи. Он смотрел на Цзюйхуа Лин с крайне странным выражением лица.
Не говоря уже о том, что это за создание, но ведь Цзюйхуа Лин — существо мужского пола. Беременность, серьезно?
Цзюйхуа Лин поняла, о чем думает Шань Ли, и ее изогнутые губы растянулись в многозначительной улыбке.
— Я мальчик, но мальчики тоже могут беременеть, знаешь ли.
В сердце Шань Ли внезапно закралось дурное предчувствие.
Этого временного отрезка в реальности не существовало — оригинальный владелец тела был убит наемниками два года назад, и это был шанс, предоставленный Системой, чтобы Шань Ли мог выжить.
Поскольку мир был особенным, требовался вторичный временной скачок. Увидев Янь Цзэшу, Шань Ли немедленно перенесется в детство.
В этот раз он должен изменить судьбу оригинала, погибшего два года назад.
Шань Ли собрался с духом и направился в уборную.
— Разделитель сцены —
Холодная вода, хлынувшая на лицо, немного прояснила его разгоряченный разум. Он поджал губы, глядя на отражение в зеркале: на него смотрел бледный и изможденный подросток. Шань Ли потерял дар речи от нахлынувших чувств.
Он жил в городе S уже два года.
Все это время, чтобы скрыться от Янь Цзэшу, он не осмеливался устраиваться в серьезные компании, а подрабатывал в барах или забегаловках.
Из-за того, что он был немым, его часто травили и притесняли. Этот бар ему порекомендовал знакомый: нужно было только разносить выписку в отдельные кабинеты, не вступая ни в какой диалог, поэтому он был обязан удержаться на этой работе!
— Сяо Ли, отнеси эти три бутылки в кабинет наверху.
Голос бармена прервал мысли Шань Ли. Он торопливо вытер лицо и взял бутылки.
В кабинеты на втором этаже пускали только особо именитых гостей.
Шань Ли нервничал и тревожился. Прижимая бутылки к груди, он глубоко вздохнул и постучал в дверь.
Спустя полминуты замок щелкнул, и дверь отворилась.Дверь открыл красивый мужчина с короткой, слегка вьющейся стрижкой. Его рост был около метра восьмидесяти, а у уголка глаза виднелась слезная родинка. Несмотря на лицо с меланхоличным, почти художественным выражением, улыбка, игравшая на его губах, казалась невыразимо зловещей.
Увидев Шань Ли, он заметно замер. Его взгляд, цепкий и оценивающий, пробежался по гостю, после чего на губах появилась игривая усмешка.
— Значит, это и есть настоящий подарок.
С того самого момента, как Шань Ли переступил порог, его охватила тревога. Инстинкты вопили о необходимости отступить, спасаясь от опасности, но мысль о том, что он ни в коем случае не может потерять эту работу, заставила его подавить страх и войти внутрь.
В отдельной комнате царила пугающая тишина. Шань Ли чувствовал, как все присутствующие взирают на него с пронзительным, изучающим интересом — словно добыча, забревшая в волчье логово. Его сердце болезненно сжалось.
Не смея поднять глаз на людей в комнате, Шань Ли дрожащими руками поставил принесенный алкоголь на стол и поспешил к выходу.
Однако в этот момент раздался щелчок.
Шань Ли ошарашенно поднял голову и увидел, что мужчина, открывший ему дверь, медленно поворачивает ключ в замке. Заметив его испуганный взгляд, тот обернулся и улыбнулся.
— Ты же лучший подарок для него, как же ты можешь уйти?
Какой подарок? Кто вы такие? Зачем вы его схватили?
Бесчисленные вопросы зароились в голове Шань Ли. Тяжесть, давившая на сердце, была подобна горной гряде, не давая дышать. Он не мог вымолвить ни слова, и от ужаса из горла вырывались лишь хриплые звуки.
И хотя звуки эти были самыми неприятными, мужчина с вьющимися волосами лишь рассмеялся, словно нашел нечто забавное и необычное. Его взгляд переместился на того, кто сидел позади Шань Ли.
— А-Шу, как тебе такой подарок?
— Прекрасно.
Низкий голос, прозвучавший почти по слогам, прорезал воздух прямо у него над ухом. Шань Ли не забыл бы этот голос, даже если бы увидел его в кошмаре. Это был… Янь Цзэшу.
В состоянии прострации Шань Ли почувствовал, как его словно бросило в ледяную прорубь. Он бежал от Янь Цзэшу два года, но даже этот двухлетний перерыв не помог — леденящий ужас, который тот когда-то внушал, въелся в кости и не желал отступать.
Тело сотрясала дрожь, каждая клетка мозга кричала о необходимости бегства, но конечности будто окоченели, лишившись способности двигаться.
Шань Ли почувствовал, как к его спине прижалась горячая грудь, а затем пара рук, полных собственнической власти, крепко обхватила его, словно ледяные оковы, запирая в своих объятиях.
Холодный пот выступил у него на спине. С мертвенно-бледным лицом Шань Ли отчаянно забился, пытаясь вырваться, но владелец рук, словно предугадав его действия, грубо сжал его подбородок, заставляя поднять голову.
Спустя два года Янь Цзэшу наконец снова увидел объект своего навязчивого влечения. Он тихо рассмеялся и, склонившись, прошептал с двусмысленной интонацией:
— Братец, ты был в бегах два года. Как думаешь, как мне стоит тебя наказать? Может, для начала сломать тебе ноги?
Зрачки Шань Ли сузились. Он смотрел на Янь Цзэшу — его прекрасное лицо ничуть не изменилось с тех пор, сохранив ту же безупречную утонченность. Неизвестно почему, но нынешний взгляд Янь Цзэшу внезапно напомнил ему одну сцену из прошлого.
Тогда его глаза светились точно так же. Холодно и зловеще, вызывая ледяную дрожь в самой глубине души.
Шесть лет назад, летом.
Воздух был таким душным и тяжелым, словно густые зеленые водоросли облепили самое сердце. Шань Ли едва мог дышать. Он сидел в машине, скованный и напряженный, сложив руки на коленях, и отрешенно смотрел на дождевую завесу за окном.
Только что его, как и других детей, усыновили. Человека, который взял его под опеку, звали Янь Кай, он был известным богачом в городе А.
Шань Ли не понимал, почему дядя Янь выбрал именно его. В его душе радость перемежалась с чувством собственной неполноценности и страхом. Ведь у дяди Яня был родной сын, всего на два года младше него. Будет ли этот ребенок рад его появлению? Мысли Шань Ли переплелись, словно спутанный клубок шерсти.
Машина свернула к ряду вилл в европейском стиле и плавно остановилась. Сидевший за рулем красивый мужчина средних лет обернулся и тепло улыбнулся:
— А-Ли, можно я буду называть тебя так?
Услышав свое имя, Шань Ли испуганно посмотрел на Янь Кая своими оленьими глазами и поспешно кивнул в ответ. Янь Кай, заметив напряжение мальчика, погладил его по голове — подросток был еще совсем юн — и мягко произнес:
— А-Ли, не нервничай. Моего сына зовут Янь Цзэшу, он твой младший брат. Он обязательно будет очень рад тебе.
Янь Цзэшу… младший брат?
Шань Ли закусил губу и несмело улыбнулся.Он вышел из машины и под сенью зонта направился к распахнутым дверям особняка. Его любопытный взгляд скользнул по холлу, обставленному в изысканном стиле западной аристократии, а затем внимание почти сразу же приковал к себе мальчик, сидевший на диване.
Юноша унаследовал прекрасную внешность Янь Кая, но из-за юного возраста его черты лица сохраняли детскую мягкость. Он был настолько утонченно-красив, что казался сошедшим с полотна ангелом, а его тонкие губы подернуты приятным ягодным оттенком.
В приюте Шань Ли видел немало хорошеньких детей, но встретить кого-то настолько пугающе совершенного ему довелось впервые. Влекомый естественной тягой к прекрасному, Шань Ли с первого взгляда проникся симпатией к этому мальчику.
Неужели это и есть его будущий младший брат, Янь Цзэшу?
В сердце Шань Ли разлилось странное, необъяснимое трепетное чувство.
Янь Кай был занят. Лично привезши Шань Ли домой, он поспешно собирался в офис, но перед уходом наказал Янь Цзэшу как следует позаботиться о брате.
Янь Цзэшу согласился. Его глаза в форме лепестков персика слегка прищурились, скрывая за мягким сиянием холодную, пугающую злобу. Он улыбнулся, плотно сжав губы:
— Не беспокойся, отец, я обязательно хорошо позабочусь о старшем брате.
Увидев послушный вид сына, Янь Кай успокоился и вышел за порог.
Небо снаружи затянуло тучами.
Стоило двери закрыться, как в доме воцарилась гнетущая атмосфера.
Янь Цзэшу, сидевший на диване, чуть приподнял уголки губ. Отпив теплого черного чая, он перевел взгляд на Шань Ли, который застыл, не зная, куда деться от неловкости.
Янь Цзэшу поднялся и подошел к Шань Ли, улыбаясь точно ангел:
— Ты и есть брат Шань Ли?
Хотя Янь Цзэшу был на два года младше, он был на голову выше Шань Ли. Шань Ли, чей рост едва достигал метра сорока, пришлось задрать голову, чтобы разглядеть его лицо.
Шань Ли с трудом кивнул. Он завороженно смотрел на это прекрасное, бесполое лицо, чувствуя, как внутри всё сжалось. Он впервые был так близко к сверстнику, и его сердце испуганно колотилось.
Улыбка Янь Цзэшу стала шире:
— Можно задать тебе вопрос, брат Шань Ли?
Теперь, когда Янь Кая не было рядом, Янь Цзэшу больше не нужно было притворяться кротким и послушным. Его губы искривились в издевательской усмешке, а глаза потемнели:
— Ты правда немой и не можешь говорить? Или ты просто притворяешься жалким, чтобы тебя усыновили?
Шань Ли оцепенел, по спине пробежал холодок.
Глядя на холодную улыбку Янь Цзэшу, он испытал первобытный страх. Он не понимал, за что Янь Цзэшу говорит такие вещи, так же как не понимал, почему секунду назад добрый и милый мальчик превратился в дьявола во плоти.
Он не ходил в школу и не был силен в науках, но чувствовал: раз его оскорбили, он должен объясниться.
Лицо Шань Ли побледнело. Он поднял руки и начал быстро жестикулировать, пытаясь объяснить всё снова и снова. Его чистые, широко распахнутые глаза с мольбой смотрели на Янь Цзэшу, надеясь, что тот его поймет.
Однако Янь Цзэшу остался равнодушен. Он наблюдал за тем, как Шань Ли старательно показывает знаки, но губы его по-прежнему кривила презрительная ухмылка — словно высокомерный принц, взирающий на ничтожного муравья.
Он понимал язык жестов — перед усыновлением Шань Ли отец заставил его выучить его. Но что с того?
Даже если Шань Ли все делал правдоподобно, он все равно считал его подлым проходимцем, который с помощью манипуляций пробрался в семью Янь.
Янь Цзэшу подождал, пока Шань Ли от усталости опустит руки, затем задрал подбородок и с холодным любопытством произнес:
— Извини, я ничего не понял. Если ты не можешь объясниться, мне придется считать тебя лжецом.
Он хлопнул в ладоши, и из тени тут же вышел мужчина в черном деловом костюме. Он встал за спиной у Янь Цзэшу, бесстрастно глядя на Шань Ли.
Шань Ли с тревогой и страхом перевел взгляд на Янь Цзэшу.
Тот, с той же изящной, ледяной улыбкой на устах, произнес:
— Управляющий Цинь, наш новый гость, похоже, мастер врать. Как нам с этим быть?
Мужчина холодно посмотрел на Шань Ли, не говоря ни слова — он знал, что хозяин скоро сам всё решит.
— Пусть стоит на коленях под дождем. Пока не заговорит, пусть не встает.
Мужчина почтительно поклонился:
— Слушаюсь.
…
По одному лишь слову Янь Цзэшу Шань Ли выставили под проливной дождь. Очень быстро он промок до нитки, дрожа от ледяных струй воды.
Он не мог встать. Управляющий Цинь стоял под зонтом всего в метре от него, держа в руках палку — казалось, стоит Шань Ли дернуться, как последует жестокий удар.
Шань Ли охватило отчаяние. Он хотел сбежать, ведь Янь Цзэшу был куда страшнее сверстников, которые вечно его задирали. Он не знал, какие еще пытки тот придумает, и единственный способ спастись — это бегство.
Он должен дождаться возвращения дяди Яня и попросить его вернуть себя в приют!
Шань Ли погрузился в свои мысли. Он не знал, сколько простоял на коленях, чувствуя, как холод и голод высасывают из него все силы. Только когда он потерял сознание, мучения временно прекратились.
Очнувшись, он обнаружил, что лежит в мягкой постели. В пустой комнате никого не было. Голова кружилась, тело знобило. Повернув голову к окну, он понял, что уже наступил вечер.
Вечер? Значит, скоро вернется дядя Янь?
Шань Ли на секунду растерялся, но затем внезапно пришел в себя. Босиком он спрыгнул на деревянный пол и затопал вниз.
В гостиной на первом этаже было пусто. Ему стало холодно, и он, съежившись, сел на диван, с надеждой глядя на окна.
Но вместо дяди Яня Шань Ли дождался Янь Цзэшу.
Тот по-прежнему выглядел элегантно и благородно. Спускаясь по лестнице, он не сводил с Шань Ли взгляда, в котором сквозило неприкрытое презрение.
С самой первой встречи он возненавидел Шань Ли. Нем он или нет — его не волновало. Больше всего он хотел вышвырнуть этого незваного гостя вон.
Янь Цзэшу подошел к нему, слегка улыбнулся тонкими губами и холодными пальцами сжал подбородок Шань Ли, заставляя его поднять голову:
— Ты ведь понимаешь, что нужно делать, а чего нельзя, правда?
Подбородок саднило от боли. Шань Ли знал: он здесь чужой, и как бы он ни оправдывался, дядя Янь ему не поверит. Поэтому он решил не рассказывать о том, что произошло сегодня. В конце концов, он просто хотел уйти.
Шань Ли старательно жестикулировал.
Янь Цзэшу понял его слова, отпустил его, лениво прищурил глаза и, достав шелковый платок, вытер пальцы, к которым прикасался Шань Ли, после чего собрался уходить.
В этот момент снаружи мелькнул свет автомобильных фар.
Рука Янь Цзэшу, лежавшая на перилах, напряглась. Он стер с лица холодное выражение, сменив его на мягкое и послушное.
Дверь открылась. Вошел Янь Кай. Сняв пиджак, он увидел Шань Ли на диване и улыбнулся ему:
— Как ты сегодня, А Ли?
Шань Ли выдавил из себя слабую улыбку и показал жестами:
«Все хорошо».
«Я хочу вернуться в приют».
«Можете отвезти меня обратно?»
— Почему? Тебе здесь плохо? — брови Янь Кая сошлись к переносице, он перевел взгляд на Янь Цзэшу.
В глубине глаз Янь Цзэшу на миг мелькнула холодная тьма, но выражение его лица стало еще невиннее. Его утонченные, прекрасные черты делали его похожим на безобидного ребенка — никто, увидев эту улыбку, не заподозрил бы в нем дьявола. Конечно, если бы не знал его истинного лица.
Шань Ли видел, как переменился Янь Цзэшу. Он чувствовал к нему необъяснимый ужас, и когда тот ласково его обнял, Шань Ли инстинктивно воспротивился.
Он попытался оттолкнуть Янь Цзэшу, но тот заметил его движение и перехватил его руки своими холодными, словно нефрит, пальцами. Шань Ли был вынужден прижаться к его груди, окоченев от страха, позволяя этому безупречному юноше удерживать себя.
— Кажется, брат Шань Ли еще не привык, — раздался у уха приятный голос Янь Цзэшу. — Сегодня он даже убегал из дома, пока нас с управляющим не было, и промок под дождем.
— Правда? — Янь Кай испытующе посмотрел на Шань Ли. Увидев, что тот кивнул, он понимающе улыбнулся: — Для ребенка естественно тосковать по прежнему дому. Поживет подольше — и забудет обо всем старом.
Янь Кай не придал этому значения и собрался подняться наверх. Шань Ли занервничал — из его горла вырывались лишь глухие звуки, он отчаянно пытался привлечь внимание дяди Яня.
Янь Кай действительно обернулся.
Но сколько бы знаков отчаяния Шань Ли ни показывал, как бы мучительно ни выглядело его лицо, Янь Кай лишь смотрел на него с улыбкой, точно добродушный старший, терпеливо сносящий капризы неразумного младшего.
Его поведение было точь-в-точь как у Янь Цзэшу — он деспотично игнорировал чувства Шань Ли.
Он взъерошил волосы Шань Ли:
— Отныне это твой единственный дом.
Сердце Шань Ли рухнуло в ледяную бездну. Глядя на улыбку Янь Кая, он почувствовал, как его охватывает полное отчаяние.
Почему? Почему дядя Янь не разрешает ему вернуться?
Почему Янь Кай не отпускает Шань Ли в приют?
Не только Шань Ли мучился этим вопросом, даже родной сын, Янь Цзэшу, не мог до конца разгадать намерения Янь Кая.
http://bllate.org/book/21501/2203398
Готово:
