Ли Ляньхуа после избавления от яда вовсе не превратился обратно в Ли Сянъи — напротив, он стал еще более безмятежным, словно истинный буддист.
Дни его проходили в заботах об огороде, готовке, неспешном созерцании солнца и редкой рыбалке. Если бы не угроза мятежа, затеянного Шань Гудао, это была бы самая настоящая жизнь в отставке.
Чэн И в последнее время тоже пребывал в хорошем расположении духа: им не нужно было никуда выходить, и, наконец, отпала необходимость носить маску.
Вспомнилось, как в Женской обители девушки по очереди приходили поблагодарить его, а одна даже шепнула на ушко, что Ли Ляньхуа — благородный человек, который не позволил себе никаких вольностей с обитательницами дома.
Чэн И все чаще ловил себя на мысли, что если так пойдет и дальше, окружающие решат, будто они пара. От этого ощущения на душе становилось как-то странно.
То ли его смущало, что оба они мужчины, то ли что-то еще — в современном мире, где многие увлекаются пейрингами и даже создают пары из одного и того же персонажа, разобраться в своих чувствах было сложно, поэтому он решил просто махнуть на это рукой.
В конце концов, сейчас они похожи лишь на шесть-семь частей из десяти, так что версия о братьях вполне правдоподобна и легко принимается людьми.
Двое мужчин направили Павильон Лотоса в сторону Императорской столицы.
Время позволяло, поэтому они двигались неспешно, по пути занимаясь врачеванием, чтобы заработать на жизнь.
Если удастся прославиться, появится предлог попасть во дворец, а если нет — Ли Ляньхуа сможет пробраться внутрь тайно.
В последнее время атмосфера между ними стала какой-то необычной. А началось все с того самого дождливого дня.
Осенний дождь принес с собой пронизывающий холод, смыв остатки летнего зноя. Перед уходом они открыли окна для проветривания, а когда вернулись, постель на втором этаже насквозь промокла.
Растрачивать внутреннюю энергию на просушку одеял было бы расточительством, поэтому они решили дождаться завтрашнего солнца.
Чэн И решил переждать ночь на первом этаже вместе с Ли Ляньхуа: спать на сыром полу, даже несмотря на крепкое здоровье после практики Мелодии Янчжоу, было не лучшей идеей для спины.
Чэн И, привыкший к жизни в общежитии, быстро погрузился в сон.
Ли Ляньхуа же был взволнован и никак не мог уснуть.
Повернув голову, он посмотрел на спящего рядом человека, и пальцы сами собой потянулись к его лицу. Повинуясь внутреннему порыву, он легонько ткнул пальцем в раскрасневшуюся во сне щеку Чэн И.
Ощущение от прикосновения заставило Ли Ляньхуа прищуриться, и он, не удержавшись, повторил это еще несколько раз.
Почувствовав щекотку, Чэн И перевернулся на бок, лицом к Ли Ляньхуа. Тот от неожиданности вздрогнул и поспешно отдернул руку.
Убедившись, что Чэн И не проснулся, Ли Ляньхуа облегченно выдохнул.
Неизвестно, от испуга или по другой причине, но сердце в груди колотилось как бешеное. Лишь с трудом успокоившись, он закрыл глаза, пытаясь уснуть.
Что-то в происходящем казалось ему неправильным. Не в силах разобраться в своих чувствах, Ли Ляньхуа плотнее закутался в одеяло.
Спутанные мысли долго не давали покоя, и на следующее утро он проснулся довольно поздно.
Чэн И стоял перед горшком с овощами, выбирая, что сегодня пойдет на обед. Засученные рукава лунно-белого халата открывали тонкие запястья, а выражение лица, серьезное, но оттого не менее милое, в одно мгновение поразило Ли Ляньхуа в самое сердце.
Тот часто заморгал, прижав ладонь к непокорному сердцу. Да что ж это такое, почему оно так скачет? Даже после того, как он взял себя в руки, уши все еще пылали.
Чэн И заметил, что Ли Ляньхуа стоит поодаль и витает в облаках. Его облик был подобен чистому ветру и ясной луне, вот только застыть столбом ранним утром — это было как-то странно.
— Иди помоги выбрать: какая из этих редисок лучше?
Услышав приглашение, Ли Ляньхуа сжал кулаки в рукавах. Он подошел размеренным шагом, чувствуя, как перехватывает горло и пропадают все слова.
К счастью, привычка сохранять самообладание помогла ему вести себя естественно, хотя он старался помалкивать, чтобы не заплетался язык.
Он вытащил одну из редисок и принялся мыть ее водой.
Когда Чэн И подошел ближе, Ли Ляньхуа почувствовал едва уловимый аромат, исходящий от него. Он изо всех сил старался сосредоточиться на овоще, но кончики ушей предательски покраснели.
— Ты сегодня какой-то странный. И очень молчаливый.
Чэн И не заметил ничего особенного в поведении Ли Ляньхуа, но интуиция подсказывала, что что-то не так. Сравнив с обычными днями, он понял, что его спутник сегодня не проронил ни слова.
Ли Ляньхуа отшутился и быстро перевел тему, отправив Чэн И позвать Хулицзина и Сяо Гого к столу. Лишь когда тот отошел, он смог свободно вздохнуть.
Он мысленно отругал себя за слабость. Похоже, он окончательно пропал. Но, подумав о том, что у Чэн И есть своя семья и он, скорее всего, вернется в свой мир, Ли Ляньхуа решил не обременять человека своими чувствами.
Опустив глаза, чтобы скрыть эмоции, он быстро накрыл на стол.
Ли Ляньхуа был отличным поваром, пусть и не склонным к кулинарным экспериментам.
Все ели с удовольствием, вот только взгляд Ли Ляньхуа постоянно невольно возвращался к Чэн И. Красивый человек, мягкий характер, даже руки прекрасны.
Раздражало только одно: Сяо Гого, который вечно прыгал вокруг и терся об ноги, мешая любоваться картиной.
В цзянху никогда не было недостатка в слухах, и некоторые из них касались Павильона Лотоса.
Шептались, что у лекаря Ли Ляньхуа действительно есть брат по имени Ли Ляньпэн, как две капли воды похожий на него. Якобы раньше господин Ли просто использовал имя брата, а теперь, бросив того, странствует вместе с родным человеком.
Бедняга, мол, питал к нему нежные чувства, не подозревая, что лекарь, при всей своей искусности, — человек бессердечный.
Другие любители сплетен утверждали, что они вовсе не братья, а просто похожи, и, возможно, Ли Ляньхуа завел новую пассию, оставив старую.
Чэн И во многих местах не решался снять маску — его внешность была еще больше похожа на Ли Сянъи, чем у самого Ли Ляньхуа. Если Ли Ляньхуа был похож на семь частей из десяти, то Чэн И — на все девять.
Не снимать же маску из-за слухов! Тогда это перестанет быть сплетней, и все вокруг сбегутся поглазеть на воскресшего главу Ли.
Они прославились на своем пути, но вовсе не благодаря врачеванию.
Павильон Лотоса, направляющийся к столице, невозможно было скрыть.
Войдя в город, они несколько дней открыто принимали пациентов, а по ночам тайком пробирались в Императорскую столицу, чтобы найти Пагоду Блаженства. Определив ее местоположение, они открыто покинули город, а оказавшись вне поля зрения, тайно проникли в императорский дворец на поиски Маточного червя.
Ночное небо было усыпано звездами, а густая тьма надежно скрывала их передвижения. Чэн И, чье мастерство легкой поступи было слабее, остался снаружи для прикрытия, а Ли Ляньхуа быстро проскользнул к намеченной цели.
Это место было заброшено уже сотню лет и слыло среди обитателей дворца проклятым, поэтому здесь никто не патрулировал — идеальное условие для его плана.
Что касается легенд о двухголовом чудовище, то это были лишь сказки, которые не могли остановить Ли Ляньхуа в полном расцвете сил. Беззвучно устранив препятствие, он быстро добрался до нужной точки и, как и ожидалось, нашел вход в Пагоду Блаженства.
Спрыгнув в колодец, он больше не боялся быть обнаруженным. Зажег факел и осмотрелся.
Россыпи сокровищ его не интересовали. Поискав немного, он наконец обнаружил иссохший труп, сжимавший в руках коробочку размером с ладонь.
Ли Ляньхуа воткнул факел в щель, осторожно взял коробку и открыл крышку. Внутри действительно оказался Маточный червь.
Положив коробку обратно в руки мертвеца, Ли Ляньхуа достал из-за пояса серебряную иглу, уколол палец и позволил капле крови упасть на червя.
После легкого дымка тот рассыпался в прах, навсегда пресекая возможность мятежа Наньинь.
http://bllate.org/book/21483/2198518
Готово:
