Полицейский, шедший впереди, взглянув на лежавшую на столе половину пальца и на руку, которую бережно поддерживал Шэнь Цинчжи, мгновенно почувствовал, как у него затылок наливается тяжестью.
Он взмахнул рукой:
— Увести всех.
Шэнь Цинвэй встретила Чжао Синюэ уже в отделении полиции.
Та была набросила на плечи тренч, словно примчалась в спешке, волосы собраны как попало, а на щеках выбились несколько растрёпанных прядей.
Следом за Чжао Синюэ шла мать Чжао.
Однако Шэнь Цинвэй никого вокруг не замечала: стоило ей увидеть Чжао Синюэ, как всё её сердце целиком устремилось к ней.
Не дожидаясь, пока Чжао Синюэ подойдёт ближе, она, словно испуганная ласточка, бросившаяся в лесную чащу, кинулась прямо ей в объятия.
Заключённая в объятия девушка неудержимо дрожала, Чжао Синюэ кивнула матери Чжао, и та обошла их стороной, решительно шагнув внутрь отделения полиции — её осанка была столь элегантной, будто она инспектировала собственные владения.
Прошло немало времени, прежде чем Шэнь Цинвэй наконец успокоилась.
К тому моменту на груди у Чжао Синюэ расплылось влажное пятно.
— Как он посмел, как он смел...
Чжао Синюэ вздохнула и обняла её за плечи.
Всё случившееся можно было считать ловушкой, которую она расставила собственноручно, заманив туда Шангуань Цзюньхуна и Шэнь Цинчжи.
Она полагала, что на это уйдёт больше сил, но развитие событий превзошло её ожидания своей гладкостью.
Хотя это она привела обоих в одно и то же место, конфликт между ними вспыхнул сам собой, развиваясь столь естественно, что ей почти не пришлось прикладывать усилий: Шэнь Цинвэй сама была вызвана из дома Шэнь Цинчжи.
Что же до полиции, внезапно объявившейся на месте происшествия, то тут всё было ещё проще: как раз шла кампания по усилению мер безопасности, и она задействовала кое-какие связи, подав на город S жалобу, так что весь город S превратился в зону особого внимания. Родной отец Шангуань Цзюньхуна сидел тихо мыши под веником, не смея поднимать шумиху, а сам Шангуань Цзюньхун взял да и подставил собственного отца.
Сошлись благоприятное время, удобное место и нужные люди — всё оказалось в самый раз.
За исключением душевного состояния Шэнь Цинвэй.
— Хочешь плакать — плачь.
Эта фраза окончательно разрушила психологическую защиту Шэнь Цинвэй, и она разрыдалась в её объятиях с такой горечью, словно выплеснула всю боль.
Проплакав долгое время и дав выход эмоциям, Шэнь Цинвэй смущённо отстранилась от Чжао Синюэ, вытирая слёзы. В этот момент из отделения полиции вышла мать Чжао.
Она, очевидно, уже была в курсе всего — на её лице запечатлелось нескрываемое возмущение.
— Старшеклассник! Этому Шангуань Цзюньхуну всего девятнадцать лет, а он додумался до такого безумства! Вы только посмотрите на его отношение: неужели он думает, что на него вовсе нет управы? Уму непостижимо, местная мафия в городе S распоясалась до такой степени, что ни полицию, ни правительство ни в грош не ставит. Об этом непременно нужно рассказать твоему деду, не поверю я, что никто не сможет его усмирить.
Высказавшись и заметив стоявшую в сторонке Шэнь Цинвэй, она бросила на неё сочувственный взгляд. По дороге сюда Чжао Синюэ уже в общих чертах обрисовала ей ситуацию с Шэнь Цинвэй, а вспомнив услышанное в участке, мать Чжао вздохнула, подошла ближе и мягко произнесла:
— Детка, тебя ведь зовут Шэнь Цинвэй, верно? Не возражаешь, если тётя будет звать тебя Вэй-Вэй? Я от А-Юэ уже давно слышала, что у неё в классе есть умная, трудолюбивая и невероятно красивая отличница, но я никак не думала, что мы познакомимся при таких обстоятельствах.
Шэнь Цинвэйтёрла слёзы с лица и изо всех сил постаралась выдавить улыбку:
— Здравствуйте, тётя. Простите, что мы с А-Юэ побеспокоили вас сегодня поздно вечером.
Она и сама толком не понимала, чем руководствовалась: когда к ней вернулось самообладание, её палец уже сам нажал на вызов контакта Чжао Синюэ.
Чжао Синюэ, которая запрограммировала кнопку «1» на клавиатуре — ту, на которую Шэнь Цинвэй любила сильнее всего нажимать в моменты волнения — как клавишу быстрого набора: «……» — скрыла свои заслуги и осталась в тени.
— Что ты говоришь, — мать Чжао проявляла колоссальную снисходительность к тем, кому не повезло в жизни. — Ты же подруга А-Юэ, в подобной ситуации обратиться за помощью к другу — это само собой разумеющееся. Время уже позднее, мы с А-Юэ приехали на машине, так почему бы тебе не поехать ко мне и не переночевать? Завтра ведь всё равно суббота, сможешь как следует отдохнуть и провести время с А-Юэ?
Шэнь Цинвэй перевела взгляд на Чжао Синюэ, и та кивнула в ответ.
Только тогда она тихо прошептала слова благодарности.
Если бы она не поехала к Чжао Синюэ, ей действительно некуда было податься.
Мать Чжао окружила Шэнь Цинвэй стопроцентным теплом и заботой.
В конце концов, с самого детства это был первый случай, когда Чжао Синюэ подала ей сигнал о помощи.
Она прекрасно сознавала, как между ними, матерью и дочерью, с годами увеличивается пропасть, и не раз думала о том, чтобы всё исправить. Но её работа отнимала слишком много сил, а Чжао Синюэ уже выросла, и её показное понимание порой оборачивалось безмолвным отказом.
Шэнь Цинвэй была благодарна матери Чжао за проявленную заботу, но и сама мать Чжао была не менее признательна девушке за её обращение за помощью. Она и без того сочувствовала этому сироте со сложной судьбой, а теперь, благодаря тому, что Шэнь Цинвэй помогла ей стать ближе к Чжао Синюэ, она чувствовала себя еще более счастливой.
Приняв ванну, переодевшись и съев тарелку лапши, которую мать Чжао приготовила лично, Шэнь Цинвэй наконец получила дозволение отправиться в спальню и лечь спать.Она лежала в постели, чувствуя, что всё случившееся этой ночью кажется ей сном.
Тук-тук-тук.
За дверью стояла Чжао Синюэ, прижимающая к груди подушку, с несколько нетерпеливым выражением лица:
— Мама сказала, чтобы я спала с тобой одну ночь.
А?
Шэнь Цинвэй торопливо произнесла:
— Нет, не нужно, я и сама справлюсь.
— Я не хочу спать в гостевой, — словно вовсе не услышав её слов, Чжао Синюэ схватила её за запястье и потянула за собой. — Пойдём лучше в мою комнату.
Э?
Шэнь Цинвэй широко раскрыла глаза, глядя на торопливую спину Чжао Синюэ.
Пальцы на запястье сжались очень крепко, и почему-то в фигуре Чжао Синюэ ей мерещилось нечто сродни бегству от погони.
Она изо всех сил сжала губы в тонкую линию, но не могла сдержать уголки рта, норовившие взметнуться вверх.
Она ведь не ошиблась: Чжао Синюэ — та ещё девчонка с холодным лицом и горячим сердцем.
По совету и при содействии госпожи Чжао Шэнь Цинвэй переехала в школьное общежитие.
Учитывая статус учащихся, в школе «Цзинъин» все общежития были двухместными. Когда Шэнь Цинвэй оформляла заселение, Чжао Синюэ заодно подала заявление на себя, и обе девушки, поселившись вместе, вполне естественным образом стали соседками по комнате.
Сначала Шэнь Цинвэй об этом не знала, пока перед самым сном не услышала, как снаружи кто-то отпирает дверь ключом.
Судя по времени, она вернулась уже после комендантского часа, но Шэнь Цинвэй было не до этого — уставившись на свою новую соседку, она широко распахнула глаза:
— А-Юэ?
Уголки губ Чжао Синюэ слегка изогнулись:
— Удивлена?
— С чего это ты вдруг решила жить в общежитии, нет, я имею в виду... — Она пыталась что-то сказать, но слова путались в один сплошной клумок, и в конце концов Шэнь Цинвэй пришлось признать, что она совершенно не понимает, что сказать. Появление Чжао Синюэ вызывало в ней такой мощный прилив чувств, что зах дух захватывало.
Чжао Синюэ пожала плечами:
— Захотелось и живу, с чего бы тут искать столько причин?
Она не стала говорить, сколько времени ей пришлось препираться внизу с госпожой Чжао, прежде чем та согласилась отпустить её в общежитие.
Травма, полученная во время летних каникул, явно заставляла госпожу Чжао беспокоиться о её здоровье. Однако та учла слова Чжао Синюэ о том, что жить в школе гораздо удобнее: вместо того чтобы тратить время на дорогу, у неё будет куда больше возможностей для отдыха, к тому же на улице неспокойно — особенно после того, как госпожа Чжао услышала, с каким скрежетом зубовным Шангуань Цзюньхун произносил имя Чжао Синюэ.
Оставаться в школе и реже выходить из неё, безусловно, намного безопаснее, чем шататься где попало.Кровать была застелена, а привычные вещи Чжао Синюэ аккуратно расставлены по шкафчикам. Не нужно было даже гадать — горничная наверняка заранее прибралась здесь, пока та была на занятиях.
Чжао Синюэ копалась в шкафу, отыскивая туалетные принадлежности, а Шэнь Цинвэй растерянно стояла в стороне:
— Ты действительно будешь жить в общескоте? Тетя не станет возражать?
Чжао Синюэ выпрямилась и прищурилась, глядя на нее:
— Не хочешь, чтобы я здесь жила?
— Нет-нет, что ты.
Шэнь Цинвэй теперь вообще не понимала, куда деть руки. Последние два дня они провели вместе, даже спали на одной кровати. Мать Чжао радовалась близости девочек, а Шэнь Цинвэй наслаждалась ощущением материнской заботы. Однако жизнь в доме семьи Чжао и проживание в одной комнате с Чжао Синюэ в общежитии вызывали у нее совершенно разные чувства.
Она не могла объяснить тот удар, который испытала в мыслях при виде Чжао Синюэ, точно так же, как не понимала, почему ее сердце так внезапно забилось чаще под взглядом Чжао Синюэ.
Она только что приняла душ, ее белая кожа еще алела легким румянцем, а только что высушенные волосы свежо рассыпались по плечам, создавая идеальный творческий беспорядок. Кусая губы и глядя на всех с осторожностью, она производила впечатление человека, которого так и хочется потискать.
В Чжао Синюэ вдруг взыграла озорная искорка.
Она подошла ближе и игриво приподняла ее подбородок:
— Ты не хочешь, чтобы я жила в общежитии, или не хочешь жить со мной? Чего ты боишься?
Она намеренно выдохнула ей прямо на ухо:
— Малышка, мы ведь уже спали на одной кровати неужели на двух ты боишься, что я сделаю с тобой что-то не то?
Уши Шэнь Цинвэй, до этого едва порозовевшие, от этих слов вспыхнули так, будто кусок железа бросили в раскаленную печь, став горячими до боли.
Шэнь Цинвэй понимала, когда стоит остановиться. Она ущипнула подругу за щечку и, прежде чем та успела прийти в себя, шмыгнула в ванную:
— Я первая в душ, а то потом вода закончится.
Дверь ванной закрылась, и оттуда тут же донесся шум льющейся воды.
Шэнь Цинвэй отсутствующим взглядом уставилась на дверь и медленно подняла правую руку, прижав ее к груди.
Она была абсолютно уверена: на мгновение этот непрерывно бьющийся орган словно замер.
Сжав в объятиях толстую стопку книг, Шэнь Цинвэй села за парту. Все эти издания были внеклассным чтивом, которое ей посоветовала Чжао Синюэ.— Сяо Вэй, ты не знаешь, почему Шангуань Цзюньхун сегодня не пришёл на уроки? — соседка по парте внезапно наклонилась к Шэнь Цинвэй и таинственным полушёпотом задала вопрос.
Шэнь Цинвэй с показным недоумением оглянулась назад — место Шангуань Цзюньхуна действительно пустовало. Она понизила голос и спросила:
— Что случилось?
— Я слышала, — соседка выглядела так, будто владела страшной тайной, — семья Шангуань Цзюньхуна связана с криминалом, за них взялись по полной. Шангуань Цзюньхуна забрали в участок за умышленное причинение вреда здоровью.
— Точно-точно, я тоже это слышала.
— Говорят, Шангуань Цзюньхун кому-то пальцы отрубил, жуть какая.
— Боже мой, и мы учились в одном классе с таким человеком! Неудивительно, что с самого первого дня он казался мне каким-то жутковатым.
С подачи соседки по парте остальные ученики, до этого делавшие вид, будто целиком погружены в домашку, мгновенно окружили их, обмениваясь известными им подробностями.
В школе «Цзинъин» учились дети из непростых семей. Шэнь Цинвэй вовсе не собиралась связывать себя с Шангуань Цзюньхуном, поэтому в разговор вклиниться не смогла и оказалась вытеснена из образовавшегося кружка, однако она навострила уши, жадно впитывая всё, что им удалось узнать.
Происхождение и семейные связи Шангуань Цзюньхуна вывернули наизнанку практически за мгновение: всплыло и то, где сейчас прячут его отца, и какому расследованию подвергся его дядя, работающий в министерстве общественной безопасности, и как мать рыдала в отделении полиции, причитая, что Шангуань Цзюньхун ещё совсем ребёнок.
Кто-то холодно усмехнулся:
— Ребёнок? Яблоко от яблони недалеко падает. Вы даже не представляете, сколько мерзостей натворил Шангуань Цзюньхун! Отец мне рассказывал, что в списке только тех обвинений, которые расследуют прямо сейчас, — грабёж, изнасилование, умышленное причинение вреда здоровью и ещё несколько пунктов. Кстати, — добавила она, — говорят, он еще изнасиловал девчонку младше тринадцати, ученицу средней школы.
На лицах собравшихся вокруг учеников мгновенно отразилось отвращение.
Кто-то сморщил нос:
— Как подумаю, что я сидела с таким типом в одном классе, аж тошнит...
— Да помолчи ты, я вообще с ним за одной партой сидела! Черт побери, какая же я живучая, хорошо, что он погорел так рано.
— Погладила по голове: ох ты ж боже мой, собачка, до чего же ты жалеешься.
— Заткнись, сама ты собака, убери руку.
— Короче, слушайте сюда, только никому не болтайте. Один дядя мне рассказывал, что семью Шангуань Цзюньхуна сто процентов кто-то заказал. Под эту облаву они попали первыми, проверка шла прямо по их душу, мда уж.
— Серьёзно?
— Точно-точно, я об этом тоже слышала...
Шэнь Цинвэй украдкой повернула голову. В лучах солнца у окна Чжао Синюэ откинулась на спинку стула, закинув ногу на ногу и уперевшись стопой в перекладину парты; стул качнулся назад, удерживая равновесие всего на двух ножках.
Заметив её взгляд, Чжао Синюэ подняла голову и одарила её невинной, простодушной улыбкой.
Шэнь Цинвэй отвернулась, подумав, что она, должно быть, просто накручивает себя. Шангуань Цзюньхун ей ничего плохого не сделал, а погорел он по заслугам — с чего бы тут замешивать Чжао Синюэ?
Но избавиться от навязчивых мыслей никак не получалось.
Полиция в тот день заявилась донельзя вовремя — настолько вовремя, что Шэнь Цинвэй боялась даже представить, что произошло бы, опоздай они хоть чуть-чуть. Но именно эта своевременность и порождала странное ощущение, будто всё вокруг было заранее просчитано и спланировано.
Неужели это дело рук Чжао Синюэ?
Шэнь Цинвэй с силой постучала себя по голове: ну что за бредовые догадки.
Книга лежала на коленях, страницы были раскрыты, но ровные строчки текста вдруг заизвивались, словно муравьи, не позволяя Чжао Синюэ вникнуть хоть в одно слово.
В памяти всплыл утренний звонок, застигший её сразу после пробуждения.
Звонил её дед — уже нашедший покой в отставке старик, чьё влияние, впрочем, никуда не делось.
Именно через него Чжао Синюэ и дала ход делу Шангуань Цзюньхуна.
Прожив несколько тысячелетий, она привыкла разбираться со всем в одиночку. Даже обращаясь к кому-то за помощью, она чаще всего прибегала лишь к сотрудничеству и расчёту. Поэтому, услышав тем утром осторожный, полный искренней заботы голос старика, она ещё очень долго не могла прийти в себя.
Она просто воспользовалась своим статусом внучки, совершенно не думая о тех узах, что связывали её со стариком.
Она не считала свои методы неправильными, просто... просто...
Чжао Синюэ бессознательно прикусила губу. Ей было непривычно. Непривычно... когда кто-то вдруг начинает о ней заботиться.
— Разве это плохо, когда о тебе кто-то заботится?
Знакомый голос внезапно прозвучал прямо у уха Чжао Синюэ, и её тело мгновенно окаменело. Шум голосов одноклассников вернул её к реальности; она медленно расслабилась, снова откинувшись на спинку стула, и её изящные пальцы привычным движением перевернули страницу:
— Владыка Подземного Царства?
Хоть это и прозвучало как вопрос, она уже практически не сомневалась, кто перед ней.
— Это я.
— Разве работы в Подземном царстве стало так мало, что у вас, Господин Владыка, нашлось время интересоваться делами рядового сотрудника? Если уж вам кажется, что ваша жизнь течёт слишком беззаботно, полагаю, Заместитель Владыки охотно поделится с вами половиной своих обязанностей.
— А-Юэ, да ты просто гневаешься от смущения.
Чжао Синюэ тотчас же выпалила:
— Ничуть.
В её голове раздался тихий мужской смех — она и без всяких оглядок могла представить выражение лица собеседника.
Раздражённая Чжао Синюэ с шумом швырнула книгу на стол. Звонкий стук привлёк всеобщее внимание; заметив, что она встала, кто-то спросил:
— Синюэ, ты куда? Скоро звонок.
— Душно что-то, пойду пройдусь.
Вид у неё и впрямь был неважный, так что расспросы прекратились, и одноклассники быстро переключили внимание обратно на собственные обсуждения. Шэнь Цинвэй бросила на Чжао Синюэ взгляд, вспомнив недавний разговор с матерью последней о её здоровье:
— Во всём виноваты мы с её отцом, вечно пропадаем на работе и уделяем А-Юэ слишком мало внимания. Она никогда ни о чём нам не рассказывает, даже если заболеет или поранится — всё терпит молча. Вэйвэй, дорогая, я тебя умоляю, приглядывай за ней в школе, ладно? Если что-то будет не так, сразу дай мне знать.
Вспомнив это, она шепнула соседке, что отлучится в туалет, и тихонько шмыгнула следом за Чжао Синюэ.
— А-Юэ, ну не будь такой букой. Уж если выпадает шанс порадоваться жизни, надо радоваться, а не отмахиваться каждый раз, когда кто-то проявляет о тебе заботу...
У Чжао Синюэ на лбу запульсировала жилка:
— Заткнись.
Назойливый морализаторский бубнёж в голове мгновенно оборвался.
Чжао Синюэ только было вздохнула с облегчением, как её чуткий слух уловил шорох за спиной.
Шэнь Цинвэй, попавшаяся во второй раз, вытаращила большие глаза и с самым невинным видом вскинула руки:
— Какое совпадение, ты тоже решила выйти на крышу подышать воздухом?
Шэнь Цинвэй опомнилась лишь тогда, когда поймала на себе взгляд Чжао Синюэ.
Встретившись с этими прекрасными глазами, она машинально выдала:
— Думала про твой аккаунт на форуме.
— Аккаунт на форуме? — приподняла бровь Чжао Синюэ. — На каком ещё форуме?
Сообразив, что сболтнула лишнего, Шэнь Цинвэй тут же захлопнула рот и замотала головой:
— Ни на каком.
Чжао Синюэ изогнула бровь, явно ей не веря, но допытываться не стала и лишь произнесла:
— Сегодня Сочельник. Какие планы?
Шэнь Цинвэй: «...» Сочельник?
Судя по её ошеломлённому выражению лица, концепция этого праздника была ей абсолютно незнакома.
Оперевшись спиной о спинку стула и закинув ногу на ногу, Чжао Синюэ протянула:
— Например, свидание какое-нибудь. Могу даже разрешить тебе не возвращаться сегодня ночевать.
До Шэнь Цинвэй доёк смысл сказанного, и её щеки мгновенно залила яркая краска.
Она вскочила со стула так резко, будто её обвинили в чём-то ужасном, и принялась оправдываться:
— У... у меня нет парня, и... и ночевать вне дома я не собираюсь...
Пфф...
— Да взрослые же люди, чего тушеваться-то? — с лёгкой досадой произнесла Чжао Синюэ. — Ладно-ладно, никаких ночёвок. Садись давай, хватит нервничать.
Лишь после этого румянец на щеках Шэнь Цинвэй стал понемногу бледнеть.
— Если мне не изменяет память, тебе ведь скоро исполнится двадцать четыре?.. — заговорила Чжао Синюэ. — Не думала о том, чтобы завести парня?
Стоит ей найти парня, выйти замуж и родить детей, как её судьба в общих чертах определится, и никаких серьёзных неприятностей уже не предвидится.
Борьба в клане Чжоу тем временем достигла апогея: новоиспечённый внебрачный сын грызся с Чжоу Юнцзя с такой яростью, что Чжао Синюэ лишь изредка подливала масла в огонгь, чтобы отравить Чжоу Юнцзя жизнь. Тот был по горло завален бесконечными проблемами и Чжао Синюэ интересоваться попросту не успевал.
Не говоря уже о том, чтобы выискивать что-то на Шэнь Цинвэй.
Кто бы мог подумать, что стоило ей закончить фразу, как сидевшая напротив девушка внезапно умолкла.
Румянец с её лица сошёл с такой пугающей быстротой, что при ярком дневном свете кожа приобрела болезненно-бледный оттенок.
Она скривила губы, намеренно возвращаясь к своему привычному шутливо-непринуждённому тону:
— Разве я могу отставать от вас, директор Чжао, и не следовать за вашим компасом? Вы сами-то ради карьеры стараетесь и о семье не думаете, куда уж мне тянуть вас назад и погрязнуть в пучине сердечных дел?
— Ой, тогда тебе не повезло, — неторопливо отпивая кашу, протянула Чжао Синюэ. — Похоже, замуж я не выйду вовек. Придется тебе коротать со мной век в одиночестве.
Каша была горячей, и Чжао Синюэ, опустив взгляд, легко дула на неё, из-за чего пропустила тот момент, как у Шэнь Цинвэй загорелись глаза.
Её прелестное бледное личико вновь окрасилось алым.
— Чт... что ж, ладно.
http://bllate.org/book/21453/2192836
Готово:
