Входная дверь за её спиной захлопнулась, и сквозь плохую звукоизоляцию дверного полотна донеслись мужские насмешки и женское жеманное хихиканье.
Семья Шэнь ютилась в рядке похожих на лачуги фанерных домиков. Больше десятка семей ютились тут впритык друг к другу, и в одной комнатушке зачастую жили по три-четыре человека, а то и больше.
Туалет был общим, в самом конце ряда домов. За водой для мытья нужно было ходить самим, захватив ведро. После того как Шэнь Цинчжи, брату Шэнь Цинвэй, исполнилось пятнадцать и у него завелись деньги, он то и дело приводил домой девиц. В единственной комнате, где жило четверо человек, стоило ему только захотеть уединения, как Шэнь Цинвэй приходилось выгонять на улицу.
В детстве ей ещё позволяли сидеть в отгороженном уголке, но теперь она всё-таки выросла, и слушать из-за стены чужие забавы было неловко им обоим.
Завтра предстояли занятия, и Шэнь Цинвэй, сжимая в руке пятиюаневую купюру, стояла снаружи. Задрав голову, она смотрела на усыпанное редкими звёздами ночное небо, и в её взгляде читалась растерянность.
Первым уроком шла английская словесность. Учительница отпросилась, поэтому урок превратился в самоподготовку.
Шэнь Цинвэй простым карандашом решала тест по английскому, но, стоило ей повернуть голову, как она увидела Чжао Синюэ, которая задумчиво смотрела в окно.
Сегодня на ней был комбинезон; его сложный крой выгодно подчёркивал изящные линии лица, а тонкий ремешок акцентировал точёную талию. Вся она казалась высокой и прекрасной.
В этот момент Чжао Синюэ подперла щеку рукой и невидящим взглядом смотрела в окно, погрузившись в какие-то свои мысли.
Шариковая ручка в её свободной руке вращалась с такой невероятной скоростью, что Шэнь Цинвэй едва успевала замечать расплывающийся в воздухе силуэт.
Она вдруг поняла, что, хотя они с Чжао Синюэ были знакомы уже год, ей казалось, будто она совершенно не знает эту девушку.
Например, она понятия не имела, что Чжао Синюэ так мастерски крутит ручки, и не подозревала, что эта признанная отличница, обычно занятая внеклассным чтением, в моменты задумчивости выглядит такой милой.
Что ты там разглядываешь? — соседка по парте ткнула Шэнь Цинвэй в локоть. Та пришла в себя, а соседка принялась жаловаться: — Я уже раз пять тебя спросила, дай списать ответы на заполнение пропусков, а ты всё витаешь в облаках.
Шэнь Цинвэй вовсе не хотела, чтобы кто-то знал об их с Чжао Синюэ отношениях, поэтому отделалась отговоркой:
— Ничего, просто задумалась.
Соседка с подозрением покосилась в сторону Чжао Синюэ. Мальчики и девочки в этом возрасте как раз переживали пору пробуждающихся чувств, однако вокруг парты Чжао Синюэ сидели одни девчонки, и подозревать было некого.
Шэнь Цинвэй опустила взгляд на свой бланк. Ошибок было совсем мало — на всю страницу всего парочка, работу вполне можно было назвать отличной. Но она знала: другая девушка справилась бы ещё лучше, превратив тест в эталонный сборник правильных ответов, включая сочинение, настолько безупречный, что к нему невозможно было бы придраться ни в чём.
Она снова отвлеклась, так что лишь на середине фразы соседки вернулась к реальности.
М? Ты что сейчас сказала?
Я говорю, — соседка прикрыла рот рукой и украдкой покосилась на Чжао Синюэ. — Тебе не кажется, что после больницы Чжао Синюэ стала ещё красивее? По-моему, она просто светится вся.
Конечно, казалось.
По правде говоря, не они одни тайком поглядывали на Чжао Синюэ. Вернувшись из больницы, она осталась прежней, но аура вокруг неё неуловимо изменилась. Эту перемену было трудно объяснить словами, однако она странным образом приковывала к себе взгляды.
Шэнь Цинвэй внезапно осознала этот факт, и на душе у неё стало некомфортно.
Она всегда знала, что многим нравится Чжао Синюэ — в классе некоторые даже открыто называли её богиней. Раньше Шэнь Цинвэй не видела в этом ничего особенного и порой даже отпускала шуточки в ответ, но сегодня на сердце скреблось какое-то странное, неопределённое чувство.
Чжао Синюэ не придавала значения чужим взглядам. Она заметила их, но ей было всё равно.
Жизнь — это не театральная постановка, где после финального акта все расходятся. Отправиться в мир смертных выполнять задание можно было считать своего рода отпуском, к тому же это шло на пользу её душевному состоянию. Если не случится непредвиденного, она собиралась прожить в этом теле ещё несколько десятилетий. Поддерживать заданный образ не означало полностью стирать собственные черты.
Продолжительность жизни этих школьников не дотягивала даже до остатка её собственных лет, а их жизненный опыт и многое другое — лишь вино, выдержанное годами.
Она думала об Шангуане Цзюньхуне.
Как она и говорила ранее, действовать нужно было по двум фронтам: с самого корня изменить судьбу Шэнь Цинвэй и одновременно напрямую разобраться с тем, кто стал причиной трагедии в её жизни. Чжао Синюэ не верила, что при таком раскладе не сможет выполнить задание.
У Шангуаня Цзюньхуна было весьма состоятельное семейство, иначе он не смог бы годами творить бесчинства и оставаться безнаказанным после издевательств над таким количеством людей. Насколько было известно Чжао Синюэ, его отец вроде бы являлся заметной фигурой в криминальных кругах, мать была домохозяйкой, а дядя занимал высокий пост в министерстве общественной безопасности. Связи в преступном мире и в высших эшелонах власти — неудивительно, что он вёл себя столь нагло.
Раз уж тут замешан криминал, дело переставало быть простым.
К тому же, она не могла напрямую расправиться с перерождением злого духа. В записях о выполнении заданий в прошлом мире упоминалось, как она внедрила скверну в тело перерождения злого духа; хотя Владыка Подземного Царства не стал её наказывать, он всё же предупредил, что в следующий раз не стоит проявлять подобную опрометчивость.
По его словам, кто знает, когда именно небесное око обратит внимание на этих людей, и если обнаружится, что здесь замешана Чжао Синюэ, ей неминуемо грозит обвинение во вмешательстве Подземного царства в дела смертных.
Впрочем, шариковая ручка вычертила в пальцах Чжао Синюэ изящную дугу, её губы тронула едва заметная, но точная улыбка, и на лице появилось выражение презрительного превосходства над всем миром.
Если уж она решила с кем-то разделаться, ещё не бывало такого, чтобы у неё что-то не получилось.
Прозвенел звонок с урока, и погруженные в зубрежку ученики интуитивно расслабились, однако первой реакцией Шэнь Цинвэй было обернуться и посмотреть туда, где сидела Чжао Синюэ.
И в этот момент она как раз успела поймать мелькнувшую на её губах улыбку.
Ей показалось, что в ту же секунду нервы от кончиков пальцев ног до самого затылка натянулись до предела.
Случайная встреча с мелкими хулиганами на дороге вскоре вылетела у Шэнь Цинвэй из головы. Если не считать того появившегося против света силуэта, что запечатлелся в её сердце, произошедшее в тот день, подобно бесчисленным минувшим дням и ночам, постепенно растворилось в потоке времени.
Порою она вспоминала ту каплю нежности, с которой Чжао Синюэ обрабатывала ей раны, но эта мысль быстро улетучивалась.
Они с Чжао Синюэ не стали подругами из-за этого инцидента — между ними по-прежнему сохранялась прежняя дистанция. Чжао Синюэ держалась отстраненно со всеми, а сама она с головой ушла в учебу, надеясь благодаря экзаменам изменить свою судьбу и вырваться из опостылевшей семьи.
И всё же временами ей казалось, что в каком-то смысле Чжао Синюэ для неё особенная.
В школе «Цзинъин» профильные классы разделялись еще во втором полугодии десятого класса, и Шэнь Цинвэй выбрала естественнонаучное направление.
Физику, химию и биологию она знала хорошо, но вот английский язык заставлял её мучиться.
На самом деле её результаты по английскому были не так уж плохи, но по сравнению с зубрами из школы «Цзинъин» они сильно отставали.
Уровень начальной и средней школы, где она училась раньше, оставлял желать лучшего, и английскому там внимания не уделяли. В итоге при хороших оценках её владение языком сводилось к принципу собачьего английского: она умела лишь решать тестовые задания, да и то специфически — натасканные исключительно под экзаменационные шаблоны.
Школа «Цзинъин», стремясь соответствовать своему названию, делала упор на разностороннее развитие, а не на зубрёжку ради баллов. Поэтому, хотя здесь не было вечерних занятий до десяти вечера, как в некоторых других школах, задаваемая на дом работа отличалась высокой сложностью.
Шэнь Цинвэй застряла над сочинением в экзаменационном листе.
Не справляешься? — чья-то рука неожиданно постучала по её парте.
Шэнь Цинвэй удивленно подняла голову. Чжао Синюэ, неизвестно когда подошедшая к её парте, молча разглядывала черновик, исписанный на обычном листе бумаги.
Не дожидаясь ответа, она привычным движением забрала у неё ручку, перечеркнула строчку под темой сочинения и непринужденно пояснила:
— Эта фраза — поговорка, она принадлежит Шекспиру...
От Чжао Синюэ исходил очень чистый запах, напоминающий аромат висящей высоко в небе луны морозной зимней ночью.
Шэнь Цинвэй не понимала, почему в её голове возникло именно такое сравнение. Прислушиваясь к голосу Чжао Синюэ, она ловила себя на том, что мысли её упорно уносятся куда-то в сторону.
Шэнь Цинвэй?
Чжао Синюэ с недоумением окликнула её.
Шэнь Цинвэй мгновенно стерла с лица растерянность и тихо кашлянула. К счастью, её способность делать два дела одновременно была на высоте, и она вовремя задала вопрос, рассеяв подозрения Чжао Синюэ насчет того, что та витает в облаках.
Для Чжао Синюэ Шэнь Цинвэй, без сомнения, была хорошей ученицей. Сама она прожила несколько тысяч лет, поэтому знания старшеклассников давались ей легко. Но Шэнь Цинвэй была иной: она добилась нынешних высот благодаря искреннему таланту и упорному труду, сумев вслед за ней прочно занять второе место в параллели.
Чжао Синюэ подумывала о том, не написать ли тест специально хуже, чтобы подбодрить соперницу, но, вспомнив пропасть между их результатами — пропасть не между отличницей и зубрилкой, а настоящую непреодолимую бездну — поняла, что если её оценки действительно рухнут, это шокирует абсолютно всех.
Спустя пару дней мать прислала обычную сумму денег, и жизнь Шэнь Цинвэй снова вошла в привычную колею. Во время мытья она заметила, что следы от побоев на её теле заживают гораздо быстрее обычного, и знала, что этим обязана мази, которую дала Чжао Синюэ.
Дни шли за днями, и в один прекрасный момент среди ожиданий Чжао Синюэ на преподавательской кафедре их класса наконец появился Шангуань Цзюньхун.Его привели во время утренней самоподготовки классный руководитель. Как только он вошел, весь класс А, занимавшийся чтением, разом затих. Увидев его, Шэнь Цинвэй слегка изменилась в лице — судя по всему, в памяти всплыли не самые приятные воспоминания. Первым ее побуждением было крепко сжать в ладони деньги, после чего она повернулась и посмотрела на Чжао Синюэ.
Однако та откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу и выглядела донельзя заинтересованной, словно увидела что-то невероятно забавное.
Шангуань Цзюньхун обвел взглядом лица всех присутствующих в классе.
Хотя их первая встреча с Шэнь Цинвэй выдалась не из приятных, и он тогда толком не разглядел ее лица, но когда Шэнь Цинвэй машинально повернулась к Чжао Синюэ, он в тот же миг догадался, кто она такая.
Красивое личико Шэнь Цинвэй заставило глаза Шангуань Цзюньхуна хищно блеснуть.
Впрочем, этот огонек тут же погас, стоило ему столкнуться взглядом с Чжао Синюэ, которая смотрела на него так, будто охотник выслеживает добычу.
Взгляд, которым она одарила его, создал такое колоссальное давление, что у него не осталось и мысли о той девочке, что только что привлекла его внимание.
Хоть и говорят, что сильный дракон не одолеет местную змею, Шангуань Цзюньхун мнил себя именно сильным драконом, но он бы ни за что не рискнул счесть Чжао Синюэ за какую-то рядовую местную змею.Как только закончились занятия, он неотступно последовал за Чжао Синюэ, явно намереваясь о чём-то с ней «потолковать».
Заметив, что они уходят друг за другом и направляются совсем не в сторону школьных ворот, Шэнь Цинвэй помрачнела, и, пока она соображала, ноги сами понесли её следом.
Выходи.
Услышав голос Чжао Синюэ, Шэнь Цинвэй сперва растерялась, но тут же сообразила, что та, скорее всего, обращается к ней.
Она осторожно выглянула из-за угла и встретилась взглядом с Чжао Синюэ, после чего неловко растянула губы в сухой улыбке.
Ч-Чжао Синюэ...
Вообще-то меня зовут не Чжао-Чжао Синюэ. Зачем ты увязалась за мной?
Ты знакома с Шангуанем Цзюньхуном?
Пару раз дрались.
Чжао Синюэ обронила это так легко, будто речь шла о пустяках, а у Шэнь Цинвэй от услышанного задергался глаз.
Драться — это плохо, детям не стоит этому учиться.
Шангуань Цзюньхун не тронет тех, кто мне дорог, но и тебе не советую его злить. Он — настоящая общественная зараза, от которой потом не отделаешься, если хоть раз свяжешься.
Сначала Шэнь Цинвэй даже не поняла, к чему были сказаны эти слова.Она даже невольно усмехнулась, находя манеру речи Чжао Синюэ, подражающую какому-то главарю триад, довольно забавной — словно в каком-то старом сериале про уличные бандах.
В тот момент Шэнь Цинвэй еще не осознавала, что Шангуань Цзюньхун совсем не похож на тех хулиганов, с которыми ей доводилось сталкиваться раньше.
До тех пор, пока в отдельном кабинете караоке-клуба она не увидела стоявшего на коленях Шэнь Цинчжи.
Особой привязанности к этому брату она не испытывала: он был старше ее ровно на десять лет, и когда в трехлетнем возрасте она вернулась в семью Шэнь, Шэнь Цинчжи уже прослыл закоренелым бунтарем. Он курил, выпивал, дрался, то и дело ввязывался в неприятности, из-за чего родителей постоянно вызывали в школу, а домой регулярно приходили счета за медицинские расходы после его драк — иногда чужие, а порой и его собственные.
Но именно поэтому она не испытывала страха перед мелкими уличными бандитами, и в тот день у нее хватило смелости ответить отказом на домогательства Шангуань Цзюньхуна.
По мнению Шэнь Цинвэй, вся эта компания была лишь из тех, кто гнет спину перед сильными и притесняет слабых.
Однако открывшаяся перед ней картина явно перевернула все ее представления.
Шэнь Цинчжи стоял на коленях, и разбитое в кровь лицо было еще цветотенью — больше всего бросалось в глаза его отрубленное по первую фалангу мизинца, из которого непрерывно сочилась кровь.
— Что... что здесь происходит?
Шэнь Цинвэй вдруг пожалела, что вообще явилась сюда по телефонному звонку.
Ей не впервой было забирать домой напившихся Отец Шэнь и Шэнь Цинчжи, но нынешняя обстановка казалась чересчур жуткой.
Освещение в кабинете караоке было тусклым, но его вполне хватало, чтобы разглядеть мужчин, сидевших на диване.
В самом центре восседал ее новый одноклассник Шангуань Цзюньхун, который когда-то пытался отобрать у нее деньги. Остальных мужчин рядом с ним Шэнь Цинвэй не знала, но это не мешало ей по их свирепым, заплывшим жиром лицам понять, что добрыми людьми они не налются.
Несколько смазливых девиц с тяжелым макияжем и в откровенных нарядах прижимались к сидевшим рядом мужчинам, курили и с придирчивым любопытством разглядывали ее, словно какой-то товар.
У Шэнь Цинвэй от страха затряслись колени.
Адреналин в крови подскочил от охватившего ужаса, и она вцепилась в мобильный телефон, лежавший в кармане пальто. Это была уже давно устаревшая кнопочная модель; Чжао Синюэ как-то ради забавы поиграла с ней, а потом с брезгливым видом вернула то, что сама же называла антиквариатом.
Она мысленно приготовилась в любую секунду, едва ситуация покажется подозрительной, набрать экстренный номер.Шэнь Цинвэй заставила себя успокоиться, подошла и попыталась поднять Шэнь Цинчжи, но тот, судя по всему, нервничал еще сильнее нее. Его тело так сильно напряглось, что сдвинуть его с места не получалось вовсе. Он, дрожа, попытался опереться на ее руку, чтобы встать, но тут же снова рухнул на пол.
Кто-то выключил песню, игравшую на большом экране, и вокруг мгновенно воцарилась тишина.
— Малышка, а ты вообще знаешь, зачем тебя сюда позвали? — подала голос женщина с сигаретой в зубах.
Шэнь Цинвэй незаметно отступила на два шага назад:
— Не знаю. Но если мой брат сделал что-то не так, я приношу свои извинения перед всеми вами.
Она старалась держаться как можно спокойнее:
— Если потребуется компенсация, у меня нет денег, но я могу связаться с отцом, и он возместит вам ущерб.
— Компенсация, конечно, нужна, — женщина неторопливо выдохнула колечко дыма. — Только вот деньги тут ни при чем. Разве брат, когда звонил тебе, не сказал, что он отдал тебя нам в уплату долга?
— Что? — Шэнь Цинвэй едва не оглохла от шока, решив, будто ослышалась.
Шэнь Цинчжи вцепился в край ее одежды и забормотал:
— Вэнь-Вэнь, Вэнь-Вэнь, это брат виноват перед тобой, но выручи его хотя бы раз! Посмотри, они же мне чуть руки не отрубили! Тебе нужно всего лишь развлечь их одну ночь, одну ночку — и мы сразу пойдем домой.
Словно гром среди ясного неба.
Шэнь Цинвэй с неверием смотрела на Шэнь Цинчжи. Ее собственный родной брат даже не смел поднять на нее глаз. Он судорожно сжимал подол ее платья, уткнувшись лбом в пол и стоя на коленях так, будто отмаливал грехи, хотя из его уст только что прозвучали слова, обрекающие Шэнь Цинвэй на гибель.
Медленно подняв голову, она ощутила на себе взгляды окружающих — они смотрели на нее так, будто она была игрушкой, уже оказавшейся у них в руках.
Шэнь Цинвэй резким движением оттолкнула руку Шэнь Цинчжи и бросилась к выходу, но не успела она распахнуть дверь, как стоявший снаружи человек с силой толкнул ее обратно в комнату.
Шэнь Цинчжи, обливаясь слезами и соплями, рухнул на колени:
— Вэнь-Вэнь, Вэнь-Вэнь, умоляю тебя, всего одна ночь, всего одна ночь...
— Шэнь Цинчжи, ты сошел с ума?! Я же твоя родная сестра!
— Они убьют меня! Они правда меня убьют, Вэнь-Вэнь, умоляю!
— Нет, об этом даже не думай...
Шангуань Цзюньхун с интересом наблюдал за ссорой брата и сестры.
Он никак не ожидал, что Шэнь Цинчжи преподнесет ему столь грандиозный сюрприз.
Видя, что уговоры не действуют, Шэнь Цинчжи мгновенно переменился в лице:
— Раз уж ты сегодня сюда пришла, то хочешь не хочешь, а придется подчиниться! Поразвлечься с братом Хун — это твоя честь. Сколько женщин в очередь выстраиваются, чтобы лечь в постель к брату Хун, а для тебя это шанс, о котором можно только молить! Брат Хун, брат Хун...Он на коленях подполз к Шангуань Цзюньхуну и, совершенно забыв о том, что его лицо опухло и стало похожим на свиную голову, услужливо заискивал:
— Видишь, я же не обманывал тебя? Моя сестра действительно красавица, куда красивее той девчонки, честно...
Рассчитывать на Шэнь Цинчжи было бесполезно.
Осознав это, Шэнь Цинвэй перевела взгляд на мужчину, который явно занимал центральное положение среди присутствующих.
Шангуань Цзюньхун был старше остальных одноклассников: в то время как всем было в среднем по шестнадцать-семнадцать лет, ему уже исполнилось девятнадцать, и он почти приближался к двадцати. Из-за этого, когда он отпускал усы, его лицо всё больше напоминало взрослого человека, уже вошедшего во взрослую жизнь, а не школьника.
Шэнь Цинвэй до боли в ногтях впилась в ладони:
— Если ты посмеешь тронуть меня, разве не боишься, что Чжао Синюэ устроит тебе проблемы?
— Чжао Синюэ? — Шангуань Цзюньхун усмехнулся. — Ты думаешь, я и впрямь боюсь её? Просто видел, что она девчонка, и уступал ей, вот и всё. Думаешь, её имя сможет меня испугать? Малышка, открой глаза и посмотри хорошенько, на чьей ты сейчас территории.
— То, что вы делаете — это незаконно!
— Незаконно? И по какому же такому закону? — Шангуань Цзюньхун поднялся, ухватил её за подбородок и заставил запрокинуть голову, глядя на него. Шэнь Цинвэй с силой оттолкнула его руку, но он даже не обратил на это внимания. Внезапно он подался вперёд и глубоко вдохнул воздух рядом с ней. — О чём речь, если всё по обоюдному согласию? Как это может быть противозаконным?
Ты правда думаешь, что раз оказалась в этом месте сегодня, то сумеешь сбежать?
— Проверка! — тяжёлая дверь внезапно распахнулась, и в помещение ворвались вооруженные до зубов полицейские.
Шангуань Цзюньхун инстинктивно отступил на шаг.
— Всем присесть!
Увидев вошедших, Шангуань Цзюньхун явно растерялся, на его лице промелькнуло замешательство:
— Дядя Линь?
Однако тот, кого он назвал дядей Линем, ничуть не собирался щадить его самолюбие и холодно, безжалостно произнёс:
— Кем ты мне приходишься? Нечего тут родственные связи навязывать. Поступил донос, что вы собрались здесь ради употребления наркотиков и развратных оргий. Всем встать лицом к стене и присесть!
Лицо Шангуань Цзюньхуна потемнело. Он повернулся и медленно прижался к стене, чувствуя смутное беспокойство из-за внезапного появления полиции и такого отношения к нему.
Этот караоке-клуб — владение его отца, и теперь, когда полиция нагрянула к нему, он не получил об этом ни единого предупреждения.
— Дядя полицейский, спасите! — раздался голос Шэнь Цинчжи, и Шангуань Цзюньхун мгновенно понял, что дело приняло дурной оборот.
— Все эти люди — бандиты! Мало того, что они меня избили, так они ещё и руку мне чуть не отрубили...
http://bllate.org/book/21453/2192834
Готово:
