Небо потемнело так внезапно, будто его вообще никто не спрашивал.
Последние несколько дней старшие Цзян носились по хозяйству как загнанные лошади. Наконец они кое-как закончили убирать всю кукурузу с полей и поспешили домой к полудню, рассчитывая поесть, а потом отвезти урожай на продажу в городок. Кто же знал, что из-за Чу Няня они задержатся и даже поесть не успеют — а тут ещё и погода резко испортилась.
Ничего не оставалось, кроме как, голодными и злыми до предела, сначала погрузить кукурузу.
Когда все мешки с кукурузой были перетащены на телегу и сложены один на другой, старшие Цзян наконец перевели дух и остановились передохнуть.
Мать Цзян злобно посмотрела на дверь маленькой комнатушки и пожаловалась:
— Я же тебе с самого начала говорила, что он умеет ловить змей. Ты мне не верил. Ну и что теперь? Он действительно привёл лекаря домой. Что будем делать?
— ...Откуда он вообще взял деньги на лекаря? За эти пару дней он даже всех змей в горах перелови — столько денег всё равно не соберёт.
— Мне всё равно. Как бы там ни было, надо забрать у него все деньги.
— А ты не забрала? Я же в тот день велел тебе их отобрать. Почему не забрала?
— ...Ты сейчас меня обвиняешь?
Оба были переполнены злостью, которую некуда было выплеснуть. После нескольких фраз между ними запахло порохом, и они начали ругаться.
Но какой толк с этих ссор?
Они и так были голодными, а после скандала есть захотелось ещё сильнее.
— Бестолковая баба, иди приготовь хоть какую-нибудь сухую еду. А я заберу у него деньги, — бросил отец Цзян и, кипя от злости, направился к маленькой комнатушке.
Увидев, как отец Цзян целенаправленно и с грозным видом идёт прямо к нему, Чу Нянь сразу понял: этот старый хрыч снова что-то задумал.
Но лекарь уже осматривал больного. Что отец Цзян мог теперь сделать, как бы ни был недоволен?
Отец Цзян всё-таки был человеком, которому не хотелось совсем уж терять лицо. К тому же рядом был посторонний — причём тот самый, кто приехал вместе с лекарем Ма. Поэтому, несмотря на мрачное выражение лица, он немного сдержался и хрипло спросил Чу Няня:
— Откуда у тебя деньги на лекаря?
Чу Нянь усмехнулся:
— Не твоё дело.
— Ты!
Отец Цзян поперхнулся от злости, а висок у него бешено запульсировал.
Он покосился на простодушного кучера, сглотнул и вдруг сказал:
— Смелости тебе не занимать! Разве ты не знаешь, что до раздела семьи прятать заработанные деньги считается позором и за это могут выпороть? Если об этом станет известно, можешь забыть о том, что соседи будут хорошо к тебе относиться!
Старый хрыч явно решил его припугнуть.
Чу Нянь изобразил удивление:
— Но я в тот день прямо при всех сказал, что заработал эти деньги на лечение мужа. Вся деревня об этом знает, и ты сам тогда согласился. Так о каком тайном хранении денег вообще речь?
Кучер действительно удивился:
— Брат, а этот твой сын точно родной?
— ???
Лицо отца Цзян мгновенно изменилось.
Чу Нянь и сам уже начал подозревать неладное. Он не ожидал, что кучер окажется настолько смелым и спросит об этом прямо, и уж тем более не ожидал, что отцу Цзян будет настолько трудно скрыть реакцию.
“Так что... этот болезненный красавец действительно не родной?”
Взгляд Чу Няня слегка изменился.
Ему вдруг стало по-настоящему жаль Цзян Цзылю.
В этот момент из маленькой комнатушки донёсся шум — похоже, Ма Чжичэн собирался выйти.
Чу Нянь почему-то занервничал.
У него никогда не было родных. Ни сейчас, ни раньше. Поэтому ему не доводилось сопровождать близкого человека к лекарю и ждать, чем всё закончится.
Наверное, Цзян Цзылю был слишком уж несчастным, а Чу Нянь как его муж, пусть и формально, неожиданно почувствовал, что они словно остались друг у друга одни.
И именно в этот момент отец Цзян продолжал что-то бубнить про деньги.
Чу Нянь бросил на него взгляд и встряхнул карман.
Монеты внутри зазвенели.
Отец Цзян тут же замолчал и впился взглядом в его карман.
Чу Нянь усмехнулся.
Он понятия не имел, что творится в голове у этого старого хрыча. Неужели тот действительно думал, что сможет вытащить из него деньги?
Дверь маленькой комнатушки открылась, и из неё вышел Ма Чжичэн.
Чу Нянь без лишних слов достал все деньги из кармана и отдал ему.
Получив в руки целую горсть монет, Ма Чжичэн на мгновение замер и вопросительно посмотрел на Чу Няня:
“Разве мы не договорились, что сначала я дам тебе в долг?”
Чу Нянь заглянул в комнату через щёлку в двери и сказал:
— Дядя Ма, здесь четыреста сорок одна монета. Возьми пока их. Если не хватит, я доплачу остальное.
— Сколько? — отец Цзян даже рот открыл от удивления. Он никак не мог поверить, что этот худенький гэр за несколько дней смог заработать больше четырёхсот монет.
— Да как такое возможно? Даже если целый день работать на подённой работе в городке, за это заплатят всего тридцать монет. Откуда у тебя взялось больше четырёхсот?
“Украл, что ли?!”
Отец Цзян покосился на него и без всяких церемоний заявил:
— Лечение третьего сына, конечно, важнее всего, но ты ведь не мог украсть деньги!
Чу Нянь уже собирался что-то ответить, но Ма Чжичэн опередил его:
— Все эти деньги Чу Нянь заработал у моего наставника. Причём часть из них я лично ему выплатил. Как ты можешь без всяких оснований обвинять человека в воровстве?
Отец Цзян:
— ...
Сказав это, Ма Чжичэн собирался вернуть деньги Чу Няню.
Но Чу Нянь тут же отказался:
— Дядя Ма, я знаю, что этого мало, но пока возьми. Остальное я верну через несколько дней.
Говоря это, он подмигнул Ма Чжичэну и краем глаза посмотрел на отца Цзян.
Ма Чжичэн оказался сообразительным и сразу понял, что задумал Чу Нянь.
Поэтому больше ничего не сказал и под болезненным взглядом отца Цзян убрал деньги в рукав.
Чу Нянь довольно усмехнулся.
Безграничная наглость семьи Цзян уже давно перестала его удивлять.
Раз уж они так хотели забрать его деньги, он специально на их глазах отдал всё лекарю. Пусть смотрят и бесятся — всё равно теперь им этих денег не получить.
К тому же у Чу Няня оставался ещё один маленький пухлый кролик, который был его личным запасом.
Отец Цзян злился так, что его просто распирало.
Но как он мог сорваться на всеми уважаемого лекаря?
А ругать Чу Няня тоже было неудобно — ведь Ма Чжичэн только что несколько раз заступился за него.
Отец Цзян:
— ...
“До чего же бесит! Почему лекарь Ма так хорошо относится к этому мелкому негодяю?”
После того как с отцом Цзян было покончено, Чу Няню теперь предстояло узнать, что же с Цзян Цзылю.
Он нервничал, но от этого всё равно никуда не деться.
Отец Цзян тоже вдруг заинтересовался состоянием сына:
— Лекарь Ма, ну так что с болезнью третьего сына? Его ещё можно вылечить?
Чу Нянь, Ма Чжичэн и кучер одновременно посмотрели на отца Цзян.
Особенно красноречивым был взгляд кучера: он явно не понимал, как этот холодный и бессердечный старик вдруг решил поинтересоваться судьбой сына, которого здесь никто не любит.
Чу Нянь усмехнулся.
Другие могли этого не понимать, но он-то прекрасно знал, что происходит.
Старый хрыч только что чуть не лопнул от злости из-за него и теперь наверняка надеялся услышать хорошие новости, чтобы хоть немного успокоиться.
А для такого человека «хорошей новостью» было бы услышать, что Цзян Цзылю уже не спасти.
Но после этого вопроса выражение лица Ма Чжичэна снова стало серьёзным.
Он покачал головой.
У Чу Няня внутри всё оборвалось.
А вот отец Цзян отреагировал совершенно иначе.
Его недавняя ярость мгновенно исчезла. На сером от злости лице вдруг появилось оживление, даже глаза словно заблестели.
Но тут Ма Чжичэн с плохо скрываемым раздражением сказал:
— Такой молодой, всего несколько десятков лет... здоровый парень с такой внешностью — и вы умудрились довести его до такого состояния. Пока попринимает лекарства и восстановит организм.
Чу Нянь:
— ...
Чу Нянь:
— ???
Чу Нянь:
— !!!
“Что? Принимать лекарства и восстанавливаться?”
“То есть... его можно вылечить?!”
Чу Нянь не сразу понял смысл сказанного.
Всего за несколько мгновений его словно прокатили на американских горках.
“Вот же…”
“Дядя Ма, ну зачем ты так пугаешь? Нельзя было сразу нормально сказать?!”
Услышав это, отец Цзян тоже не сразу понял.
Но когда до него дошло, что всё совсем не так, как он надеялся, его словно окатили холодной водой.
Он пошевелил губами и заикаясь спросил:
— Лекарь Ма... вы... вы это к чему?
Ма Чжичэн без выражения посмотрел на него, затем повернулся к Чу Няню:
— Состояние сложное. Зайдём внутрь, сядем, и я всё тебе расскажу.
Отец Цзян тут же вытянул шею:
— Я отец третьего сына! Почему сначала не мне рассказать?
Кучер невозмутимо вставил:
— Брат, а телега снаружи ваша? Ваш второй сын уже на неё полез.
Отец Цзян застыл и обернулся.
И точно!
Цзян Сы, которого мать Цзян наконец-то успокоила, неизвестно когда снова вылез во двор и теперь карабкался на телегу.
Но телега уже была доверху забита мешками с кукурузой. Куда там ещё помещаться такому здоровому парню?
Цзян Сы принялся ногами сбрасывать мешки на землю.
Мешки лежали на телеге, а завязаны были не слишком туго. От ударов они разошлись, один из них накренился — и зелёные початки кукурузы посыпались на землю.
Отец Цзян:
— .........
Он тут же взорвался:
— Сынок! Ты что творишь?!
И, выкрикивая это, бросился к телеге.
На ходу он ещё и орал:
— Сюфан! Ты где пропала?! Я же велел тебе следить за Сыбао!
Сюфан было именем его старшей невестки.
Услышав крики, мать Цзян, которая возилась на кухне, больше не выдержала. Она выбежала во двор с половником в руке и растерянно спросила:
— Что случилось? Что случилось? Что опять с моим сыночком?!
— Вот до чего ты сына довела! Сама посмотри, что он творит!
Во дворе снова начались крики и беготня. Кучер только диву давался, глядя на этот бесконечный хаос.
А Чу Нянь и Ма Чжичэн отнеслись к происходящему совершенно спокойно.
Увидев, что всё внимание старших Цзян переключилось на Цзян Сы, Ма Чжичэн слегка покачал головой и тяжело вздохнул.
Затем достал деньги, которые только что дал ему Чу Нянь, и снова вложил их ему в руку.
Чу Нянь поднял голову:
— Дядя Ма?
Ма Чжичэн серьёзно посмотрел на него и спросил:
— Ты действительно хочешь лечить Цзян Сы?
Чу Нянь нервно моргнул:
— ...Дядя Ма?
Ма Чжичэн окинул взглядом его свадебный наряд, открыл рот, будто хотел что-то сказать, но в итоге промолчал.
У лекаря сердце должно быть таким же сострадательным, как у родителей.
Даже если больному остался последний вздох, пока его близкие не отказываются от него, лекарь не может просто сказать, что не будет его лечить.
Но «родные» Цзян Цзылю явно уже махнули на него рукой.
Оставался только Чу Нянь, который изо всех сил пытался его спасти, хотя сам приехал в этот дом всего несколько дней назад в качестве мужа...
Люди всегда говорят, что родство по крови важнее брака.
Но в семье Цзян и у Чу Няня всё, похоже, оказалось наоборот.
Ма Чжичэн тяжело вздохнул:
— Ну и глупый же ты ребёнок.
Чу Няню от этих слов стало ещё тревожнее.
Он сжал в ладони смятые монеты и серьёзно сказал:
— Дядя Ма, спокойно лечи моего мужа. Я постараюсь как можно скорее заработать денег.
Ма Чжичэн положил руку на дверной косяк и сказал:
— Тогда зайдём внутрь и спокойно всё обсудим.
Чу Нянь сделал пару шагов вслед за ним, но вдруг схватил Ма Чжичэна за край одежды:
— Дядя Ма, подожди.
Ма Чжичэн с удивлением посмотрел на него.
В глазах Чу Няня мелькнула нерешительность. Он слегка задумался, поджал губы и сказал:
— Давайте лучше поговорим в другом месте. После всего, что сегодня произошло, мой муж наверняка устал. Я хочу, чтобы он немного отдохнул.
Кучер, стоявший рядом, чуть не расплакался.
“Какой хороший гэр. Красивый, добрый, заботливый — вообще не к чему придраться. И как же так вышло, что он так рано женился и оказался в семье вроде этой?”
Ма Чжичэн, увидев выражение лица Чу Няня, догадался, что тот не хочет, чтобы Цзян Цзылю услышал о своей болезни.
От этой мысли его ещё сильнее пробрало сочувствие. Он посмотрел на Чу Няня с нескрываемой теплотой:
— Глупый ребёнок... И надо же было так влюбиться.
Чу Нянь:
— ...
“Эм?”
А в маленькой комнатушке Цзян Цзылю, который всё это время прекрасно слышал голоса снаружи:
— ...
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/21452/2261214
Спасибо за перевод 💗