Чу Нянь считал, что заставлять Ма Чжичэна прямо при Цзян Цзылю рассказывать о его болезни было бы слишком жестоко.
Что Цзян Цзылю тяжело болен, мог заметить любой. Наверняка и сам Цзян Цзылю прекрасно это понимал.
Но знать о своём состоянии самому — одно, а услышать о нём из уст профессионального лекаря — совсем другое.
Чу Нянь всегда считал, что человеческая психика устроена удивительно. Человеческие сердце и воля одновременно хрупки и сильны. Один и тот же человек, столкнувшись с одним и тем же событием, может совершенно по-разному отреагировать в зависимости от того, знает он заранее результат или нет.
Поэтому Чу Нянь не хотел, чтобы Ма Чжичэн с серьёзным видом выкладывал Цзян Цзылю всю правду: насколько плохо сейчас его состояние и насколько трудно будет поправиться.
Лучше просто сказать ему, что он обязательно выздоровеет.
Поэтому Чу Нянь отвёл Ма Чжичэна в сторону и попросил сначала рассказать всё ему.
Ма Чжичэн отошёл вместе с ним и объяснил ситуацию:
— Изначально болезнь была не такой уж серьёзной. Пропил бы несколько курсов лекарств, немного восстановился — и всё прошло бы. Но лечение всё откладывали и откладывали, и болезнь запускали всё сильнее... Даже железное здоровье такого не выдержит.
— Если ничего не делать, он не переживёт эту зиму. Если лечить — жить будет, но... ему придётся тяжело. Эх, слишком поздно начали лечить. Полностью избавиться от болезни уже невозможно, так что придётся терпеть и постоянно поддерживать состояние лекарствами.
— И даже с лекарствами болезнь может периодически обостряться. В общем, всю жизнь ему придётся быть больным человеком.
Каждое слово, каждая фраза складывались в одну огромную картину несчастья.
Даже подготовившись морально, Чу Нянь, выслушав всё это, не смог не проникнуться сочувствием к Цзян Цзылю.
Ма Чжичэн сказал:
— Родись он в семье какого-нибудь богатого землевладельца, ещё можно было бы не переживать. Прожил бы всю жизнь на лекарствах — и прожил. Но в такой семье...
Чу Нянь без особой надежды уточнил:
— Неужели совсем нет другого способа?
Ма Чжичэн посмотрел на Чу Няня, дважды открыл рот, но так и не решился сразу ответить.
Наконец он махнул рукой и с сожалением сказал:
— Даже Хуа То здесь было бы трудно его вылечить.
Чтобы Цзян Цзылю продолжал жить, действительно оставалось только поддерживать его лекарствами.
Но кое-что Ма Чжичэн всё-таки не сказал.
Если бы удалось достать лингчжи, всё могло бы измениться.
Только что это вообще за вещь — лингчжи?
Не то что в такой глухой деревне — даже в столице, этом богатейшем месте, где живёт столько влиятельных и состоятельных людей, такую вещь невозможно просто взять и купить.
То, чего всё равно не достать, практически не существует. Поэтому говорить об этом было бессмысленно.
Чу Нянь вздохнул.
Поначалу он хотел лечить Цзян Цзылю только ради того, чтобы повысить его расположение к себе. Ему нужно было, чтобы муж хотя бы немного восстановил силы и смог самостоятельно принять решение о разводе.
Но за время их совместной жизни всё постепенно изменилось.
Теперь Чу Нянь искренне хотел, чтобы Цзян Цзылю поправился. Хотел, чтобы у него снова выросли крылья и он, словно птица, смог вырваться из клетки и начать новую жизнь.
Ма Чжичэн сказал:
— Чу Нянь, хорошо подумай. В таких вещах иногда действительно ничего не изменить.
Услышав это, Чу Нянь горько усмехнулся.
Он прекрасно понимал, что Ма Чжичэн пытается намекнуть ему: не стоит браться за то, что ему не по силам.
Вот только... выбора у него всё равно не было.
Чу Нянь спросил:
— Дядя Ма, а что нужно сделать, чтобы мой муж быстрее восстановился? Он сейчас такой слабый, что даже говорить не может.
Ма Чжичэн покачал головой:
— Он не может говорить не из-за слабости. У него повреждены лёгкие и горло. Это нужно лечить.
Чу Нянь удивлённо посмотрел на него, а затем сказал:
— Тогда давайте лечить. Хотя бы чтобы он снова мог разговаривать. А то... так жить слишком тяжело.
Ма Чжичэн долго смотрел на Чу Няня, а потом тяжело вздохнул.
Все говорят: супруги — как птицы в одном лесу, но когда приходит беда, каждый улетает в свою сторону.
Он и представить не мог, что Чу Нянь окажется настолько преданным Цзян Цзылю.
— Что касается денег...
Лечение и лекарства, естественно, требовали денег. Чу Нянь понимал, что снова придётся просить в долг, и, немного поколебавшись, неловко спросил:
— Дядя Ма, как думаешь, сколько примерно понадобится? Можно пока записать в долг?
Ма Чжичэн беспомощно ответил:
— Можно, конечно, но так долго продолжаться не может. Тебе самому живётся... — Он замолчал и после паузы продолжил: — Ты же не сможешь всю жизнь тратить все заработанные деньги на лекарства. Особенно с такими родителями мужа. Я человек посторонний, не хочу вмешиваться в чужие семейные дела, но...
Ма Чжичэн говорил то одно, то другое, но был уверен, что Чу Нянь прекрасно понимает его намёк.
Так и было.
Редко кто действительно переживал за него, поэтому Чу Нянь почувствовал внутри тепло. Даже в такой ситуации он смог найти повод для улыбки и искренне сказал:
— Спасибо, что переживаешь за меня, дядя Ма.
“Вот ведь ребёнок! И как он ещё может так радоваться?”
Ма Чжичэн не знал, что и думать.
У Ма Чжичэна была больная правая нога, которая начинала особенно сильно болеть перед переменой погоды, поэтому долго стоять ему было нельзя.
Сказав всё, что хотел, он собрался уходить:
— Я тогда пойду. Если хочешь, поехали со мной. Сначала возьмём пару порций лекарства, пусть он попьёт.
— Хорошо.
Чу Нянь кивнул.
Лекарский ящик Ма Чжичэна всё ещё оставался в маленькой комнатушке, поэтому они сначала вернулись туда.
Пока Ма Чжичэн собирал свои серебряные иглы, Чу Нянь ничем не мог помочь, поэтому подошёл к кровати, помог Цзян Цзылю лечь, поправил одеяло и улыбнулся ему:
— Муж, теперь тебя будет лечиться дядя Ма, так что можешь не переживать. Я сейчас пойду с ним за лекарствами. Выпьешь их — и тебе станет намного легче.
Цзян Цзылю молча смотрел на Чу Няня.
Его глаза были тёмными, как чернила, и в них смешивались непонятные эмоции. Особой радости, впрочем, заметно не было.
“Ну да, неудивительно.”
Ма Чжичэн то качал головой, то тяжело вздыхал. Даже сам Чу Нянь после этого чувствовал тревогу. А Цзян Цзылю был главным участником всего происходящего и вовсе не глупцом. Конечно, он мог начать что-то подозревать.
— Муж, не напрягайся и хорошо отдохни. Когда тебе станет лучше, мы выйдем во двор и погреемся на солнышке.
Чу Нянь мог только успокаивать его, стараясь, чтобы тот меньше переживал.
Но потом подумал, что этих слов, пожалуй, недостаточно, и решил ещё немного его подбодрить:
— Я заметил, что сегодня ты с удовольствием ел лепёшки. Когда поправишься, мы вместе пойдём куда-нибудь, и я снова куплю тебе лепёшек!
Чу Нянь улыбался, говоря это.
Когда он улыбался, маленькие ямочки на щеках у уголков губ становились особенно заметными, словно в них плескалась мягкая и тёплая весенняя вода.
Цзян Цзылю медленно опустил длинные ресницы.
И тут Ма Чжичэн, уже собравший свои вещи, вдруг сказал:
— Нет, сейчас ему лучше не есть ничего слишком твёрдого. Пусть побольше ест мягкую пищу.
— ...
“Дядя Ма всё-таки совсем не знает, как я живу. Ещё мягкую пищу! У нас даже риса нет. Разве теперь приходится выбирать, твёрдое есть или мягкое?”
Впрочем, вслух Чу Нянь всё так же улыбнулся:
— Муж, ты слышал, что сказал дядя Ма? Даже ради того, чтобы поскорее снова поесть лепёшек, нам нужно постараться как следует восстановить здоровье!
Ма Чжичэн посмотрел на сияющую улыбку Чу Няня и на мгновение не нашёлся, что сказать.
Он хотел тяжело вздохнуть, но в последний момент всё-таки сдержался.
Не желая разрушать замысел Чу Няня, Ма Чжичэн тоже обратился к Цзян Цзылю:
— Ты главное спокойно принимай лекарства и лечись. А когда поправишься, не забудь хорошо заботиться о своём муженьке.
Чу Нянь:
— ...
Он был благодарен дяде Ма за помощь и за то, что тот успокаивал больного красавца, но... зачем было говорить это настолько двусмысленно?!
Цзян Цзылю слегка кивнул.
Чу Нянь уже сделал шаг к выходу, но вдруг остановился и на мгновение замер.
“Эм?”
“Что означает этот кивок больного красавца?”
Когда Чу Нянь наконец пришёл в себя, он обнаружил, что Цзян Цзылю всё ещё смотрит ему прямо в лицо.
Его красивые глаза казались особенно глубокими. В них переливались тени, но все те непонятные эмоции, которые были там раньше, куда-то исчезли.
Теперь его взгляд был тихим и спокойным, словно глубокая чёрная вода, в которой отчётливо отражалось лицо Чу Няня.
У Чу Няня перехватило дыхание.
От такого взгляда Цзян Цзылю ему стало немного не по себе.
— Ладно-ладно, я вижу, как вы близки. Но сначала пойдём со мной за лекарствами, — позвал Чу Няня Ма Чжичэн, закидывая лекарский ящик за спину.
Чу Нянь пришёл в себя и, словно ничего не произошло, улыбнулся Цзян Цзылю:
— Муж, я тогда выйду.
Но стоило ему отвернуться и вместе с Ма Чжичэном выйти наружу, как улыбка тут же исчезла.
Чу Нянь не удержался и почесал затылок, всё ещё размышляя над тем самым кивком Цзян Цзылю.
“Он кивнул, потому что согласился не накручивать себя и спокойно лечиться?”
“Или потому, что пообещал после выздоровления хорошо заботиться о своём муженьке?”
Чу Нянь:
— ...
——
Чу Нянь вышел из дома вместе с Ма Чжичэном под злобными взглядами старших Цзян.
После всего, что сегодня произошло, он уже не хотел ничего им объяснять и просто проигнорировал их, забрался в повозку и уехал.
Лекарства и рецепты Ма Чжичэн получал у Ло Дэшаня.
Он учился у Ло Дэшаня и, хотя уже самостоятельно принимал пациентов и лечил людей, полностью от наставника не отделился. Их отношения были не только отношениями учителя и ученика — они были почти как у отца и сына.
Чу Нянь прекрасно это понимал.
В конце концов, отношения старика Ло с родным сыном были не слишком хорошими, а всё это время о нём заботился именно Ма Чжичэн.
Ма Чжичэн выписал Чу Няню лекарств на три дня и велел пока давать их Цзян Цзылю.
Через три дня он снова придёт на осмотр и, исходя из состояния больного, решит, нужно ли менять лечение.
Чу Нянь взвесил в руке лекарства, сначала поблагодарил Ма Чжичэна, а потом спросил, сколько они стоят.
Ма Чжичэн махнул рукой:
— Этот долг ты оформляешь у моего наставника, так что насчёт стоимости лекарств тоже лучше спросить его.
Чу Нянь не понял.
Разве лекарства не продаются по фиксированной цене?
Даже если в итоге деньги нужно будет отдать старику Ло, разве дядя Ма не мог хотя бы назвать сумму?
Но раз Ма Чжичэн так решил, Чу Нянь не стал спорить.
Просто сейчас как раз было время послеобеденного сна старика Ло, поэтому идти беспокоить его было неудобно. Придётся спросить в следующий раз.
Получив лекарства, Чу Нянь не поспешил возвращаться.
Во-первых, ещё неизвестно, пустят ли его на кухню дома. А во-вторых, даже если пустят, у него, скорее всего, не было посуды для приготовления лекарств.
Ничего не оставалось, кроме как снова обратиться за помощью к Ма Чжичэну.
Ма Чжичэн был даже более беспомощен, чем Чу Нянь.
Он знал, что Чу Няню живётся нелегко, но не думал, что всё настолько плохо!
Кто вообще набирает лекарства и не может даже принести их домой, чтобы приготовить?
В итоге Чу Нянь остался в доме старика Ло, взял его глиняный горшок и приготовил лекарства на его огне.
Когда отвар был готов, он перелил его в миску, поставил в короб для еды и понёс обратно в дом семьи Цзян.
Чу Нянь:
— ...
“Похоже, во всей деревне Дало больше ни у кого лечение не проходит настолько сложно.”
По дороге домой Чу Нянь встретил двух человек.
Это были соседи семьи Цзян — супружеская пара.
У них тоже была телега, доверху загруженная мешками с кукурузой. Мужчина спереди изо всех сил тянул телегу, а его муж шёл сзади и помогал толкать.
Чу Нянь знал их обоих.
Не только сегодня днём — в прошлый раз, когда он спорил с семьёй Цзян, они тоже приходили поглазеть на происходящее.
Чу Нянь как раз хотел поближе познакомиться с жителями деревни, поэтому первым поздоровался:
— Братья, привет! Вы куда направляетесь?
Мужчина впереди, тяжело дыша и таща телегу, ничего не ответил.
Зато его муж улыбнулся и сказал:
— Да вот, собираемся в городок. Погода скоро испортится, обещают сильный дождь. Хотим успеть до дождя добраться до города и продать кукурузу.
“В городок?”
Услышав это, Чу Нянь задумался.
В его голове тут же появилась одна идея.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/21452/2261232
Спасибо за перевод 💗