Цзи Цанмин пристально смотрел в глаза Хэ Минсю, словно пытаясь разглядеть сквозь них всего человека целиком, и лишь спустя долгое время тихо усмехнулся:
— Мм, я знаю. Я напомню Пэй Лэ, чтобы он реже заходил в твою комнату и поменьше общался с тобой. Твоё здоровье и без того слабое, а Пэй Лэ человек вспыльчивый. Не хватало еще, чтобы он усугубил твою болезнь.
Хэ Минсю продолжал фальшиво улыбаться из-под маски:
— Я очень люблю брата Пэй Лэ! К тому же дома мне всё равно скучно. Брат Цанмин, я хочу играть вместе с братом Пэй Лэ. Не переживай, я сумею себя защитить!
Цзи Цанмин откинул за ухо выбившуюся у Хэ Минсю со лба прядь волос:
— Нет, Минсю. Именно потому, что я не спокоен, я и не хочу, чтобы он играл с тобой.
Цзи Цанмин выразился именно так: *не хочу, чтобы он играл с тобой*, а не *не хочу, чтобы ты играл с ним*. Какая здесь разница и что важнее — было очевидно с первого взгляда.
Хэ Минсю почувствовал, как по спине пробежал холодок. Цзи Цанмин никогда раньше не смотрел на него таким взглядом. Прежний Цзи Цанмин всегда был нежным и добрым, баловал его улыбкой, укладывал спать ласковыми уговорами... Если бы не Пэй Лэ, если бы в их жизни не было Пэй Лэ, всё осталось бы по-прежнему, и Цзи Цанмин никогда не стал бы смотреть на него таким взглядом...
— Ладно, ты провел в больнице столько времени, должно быть, устал. Ступай к себе в комнату, отдохни. А тот разбитый стеклянный шар я куплю и пришлю тебе новый. Скоро уже ужин, сегодня на стол подадут креветочные шарики в стиле фужун, тебе они наверняка понравятся.
Хэ Минсю глубоко посмотрел на экран компьютера и тихо ответил:
— Хорошо.
После этого он развернулся и вышел из кабинета.
Сегодняшний ужин выдался на редкость унылым. Шао Цянь из-за вечерних планов ушел пораньне, и за столом осталось всего трое: Пэй Лэ, Цзи Цанмин и Хэ Минсю. И хотя перед ними красовалось блюдо с любимыми креветочными шариками в стиле фужун, аппетита у Пэй Лэ давно уже не было.
Он поднял взгляд и бегло окинул сидящих напротив: слева — ненавистный Цзи Цанмин, справа — еще более ненавистный Хэ Минсю. Пожалуй, никто бы не смог нормально поесть, если бы напротив сидели сразу два человека, которых терпеть не можешь!
— Брат Пэй Лэ, попробуй это, очень вкусно! — неожиданно с улыбкой произнес Хэ Минсю и положил в тарелку Пэй Лэ кусочек рыбы. На его лице играло столь невинное и дружелюбное выражение, что впору было подумать, будто он вовсе не испытывает к Пэй Лэ никакой неприязни.
Пэй Лэ мысленно усмехнулся, скривил губы и в ответ подцепил палочками креветочный шарик, отправив его в чашку Хэ Минсю:
— Ты слишком любезен. Попробуй-ка это. Когда-то креветочные шарики в стиле фужун были моим любимым блюдом. Только вот не знаю, кто же это у нас проявил такую заботу и распорядился приготовить именно их?
Стоило ему произнести эти слова, как палочки Хэ Минсю замерли на полуслове, а улыбка на лице застыла. Подтекст в словах Пэй Лэ был слишком очевиден: кроме Цзи Цанмина, кто во всем этом доме мог знать о его прежних гастрономических пристрастиях? Вспомнив последние слова, сказанные ему Цзи Цанмином в кабинете, Хэ Минсю почувствовал, как в груди поднимается волна жгучей ярости. Ему хотелось сорвать с лица фальшивую маску добродетели и столкнуть Пэй Лэ в самую преисподнюю, откуда тот уже никогда не сможет выбраться!
— ...Впрочем, то, что я любил раньше, совсем не значит, что мне нравится сейчас. Сам понимаешь, люди имеют свойство меняться. Вот я, например, сейчас при одном взгляде на это блюдо готов расплакаться от тошноты... Простите, я наелся, приятного вам аппетита!
Бросив эту легкую фразу и ни на кого не взглянув, Пэй Лэ поднялся на второй этаж и вернулся в свою комнату.
Кто-то пытается навредить Цзи Цанмину?
Очутившись в комнате, Пэй Лэ рухнул на кровать и принялся размышлять о своем дальнейшем пути.
До того как он увидел истинное лицо Хэ Минсю, он действительно собирался спокойно пожить в семье Цзи. Независимо от того, искренен Цзи Цанмин или притворяется — раз уж тот специально нанял людей обучать его грамоте и пообещал раскрыть правду о банкротстве семьи Пэй, Пэй Лэ был готов ему верить.
Но сегодня Хэ Минсю уже не хватало терпения носить маску доброй и нежной овечки. Он нетерпеливо обнажил свое истинное лицо лишь для того, чтобы предостеречь Пэй Лэ: и не думай подбираться к Цзи Цанмину слишком близко. Если он останется здесь и дальше, кто знает, какие неприятности поджидают его впереди.
Впрочем, злоба Хэ Мэймэй и Хэ Минсю волновала Пэй Лэ меньше всего. Куда сильнее его ранило отношение самого Цзи Цанмина — ведь даже будь у него уверенность разоблачить лицемерящего Хэ Минсю, нужно, чтобы сам Цзи Цанмин поверил ему.
Стоило вспомнить, с каким бесконечным терпением и снисходительностью Цзи Цанмин относится к Хэ Минсю, как у Пэй Лэ темнело в глазах, и желание убраться отсюда становилось только крепче.
Пока он предавался сумбурным мыслям, в кармане оставленного на кровати пальто зазвонил телефон. Достав аппарат, Пэй Лэ увидел на экране имя дяди У. Он принял вызов, и оттуда раздался виноватый голос:
— Молодой господин, вы ведь вернулись сегодня после обеда? А я как раз ушел повидаться со старым другом, и вы зря съездили. Эх, посмотрите на меня, во всем моя вина...
Пэй Лэ с улыбкой утешил старика:
— Ничего страшного, тебе полезно развеяться. Сидеть целыми днями взаперти тоже радости мало. Я просто заехал забрать пару теплых вещей на зиму, да вот телефон и ключи забыл захватить. Не переживай, с одеждой я уже разобрался. А вот тебе перед началом зимы стоит одеваться теплее, когда выходишь на улицу.
Дядя У в трубке тихонько хмыкнул, а затем снова спросил:
— Молодой господин, как вам живется в доме Цзи?
Услышав этот вопрос, Пэй Лэ выдержал секундную паузу и ответил бесцветным голосом:
— Очень хорошо.
Дядя У вздохнул:
— Когда вы вчера вечером позвонили и сказали, что остаетесь в семье Цзи, я ведь так обрадовался. Молодой господин, я уже стар, и у меня в этой жизни не осталось иных желаний, кроме как видеть, что вы живете долго и счастливо. Цзи Цанмин... если он действительно намерен относиться к вам хорошо, вам стоит обдумать это. Дядя У понимает, в вашем сердце он всегда занимал особое место...
— Дядя У, давай не будем об этом, — поспешно перебил его Пэй Лэ. — Сейчас у меня на уме совсем другое. Отыскать того, кто разорил семью Пэй, и отомстить за отца — вот моя единственная цель на ближайшее время. Цзи Цанмин наверняка знает кое-что об изнанке этого дела, и я пообещал ему усердно учиться. Дядя У, не бойся, я обязательно сделаю так, чтобы душа моего отца обрела покой!
Дядя У вздохнул:
— Молодой господин, почему вы не понимаете? Обретет ли душа старого господина покой, зависит вовсе не от того, отомстите вы или нет, а от того, как сложится ваша собственная жизнь. Если честно, я тут за последнее время тоже много передумал в одиночку. Наверное, старею, и прошлые обиды уже не кажутся столь важными. На самом деле Цзи Цанмину все эти годы тоже пришлось несладко. Если бы не те события... ик...
На этих словах дядя У неожиданно громко и протяжно икнул.
— Дядя У, что с тобой? Ты же раньше терпеть не мог Цзи Цанмина? С чего это ты вдруг заговорил о нем с такой похвалой? — странная манера поведения старика всё больше настораживала Пэй Лэ.
На том конце провода несколько секунд царила тишина, после чего раздался слегка пьяный голос дяди У:
— Ничего, молодой господин... Наверное, я сегодня выпил на пара рюмок больше, вот и не уследил за языком. Не берите в голову болтовню старого дурака. И забудьте об этой мести отцу. Главное — чтобы ваша собственная жизнь шла хорошо и беззаботно, это лучше всего на свете.
Пэй Лэ рассеянно бросил пару дежурных фраз, наказал дяде У беречь себя и завершил вызов.
Он прекрасно понимал, что дядя У просто переживает за него. Но будучи единственным наследником семьи Пэй, если бы он не попытался отыскать настоящих виновников ее крушения, это камнем лежало бы на его сердце до конца дней.
Пэй Лэ сидел на кровати, погруженный в задумчивость, как вдруг в дверь трижды постучали.
Кто это? Нахмурившись, Пэй Лэ босиком спустился с постели и отворил дверь.
— Молодой господин Пэй, главный управляющий Цзи просит вас пройти в кабинет, — почтительно произнес стоявшей на пороге А Ту.
Пэй Лэ никак не ожидал увидеть именно его и удивленно переспросил:
— Сейчас? Зачем в кабинет?
А Ту ответил:
— Разве молодой господин Пэй забыл? Главный управляющий Цзи еще утром говорил, что по возвращении проверит ваши успехи. Он уже ждет вас в кабинете.
Тут Пэй Лэ припомнил, что Цзи Цанмин перед отъездом и правда грозился устроить проверку и наказать его, если результаты окажутся неудовлетворительными.
Пэй Лэ слегка занервничал:
— А Цзи Цанмин ничего не говорил о том, как именно меня накажут, если я завалю проверку?
А Ту слегка опустил голову:
— Нет. Это личное решение главного управляющего Цзи, и нам, слугам, не положено задавать лишние вопросы... К тому же сегодня у него произошло ЧП, и я сам весь день мотался по делам, улаживая последствия. Только что вернулся.
Услышав это, Пэй Лэ вспомнил, что действительно не видел А Ту, когда вернулся во второй половине дня. Шао Цянь тоже упоминал, что у Цзи Цанмина на выезде случились неприятности, но тогда Пэй Лэ всё еще сердился на него и пропустил слова Шао Цяня мимо ушей. Теперь же всё встало на свои места.
— Какое еще ЧП? С Цзи Цанмином всё в порядке? На вид он вроде бы не пострадал!
А Ту замялся на мгновение, прежде чем ответить:
— Сегодня утром главный управляющий Цзи инспектировал строительную площадку, и строительные леса под ним внезапно сдвинулись. Если бы не его молниеносная реакция, он бы сорвался с шестиметровой высоты. С такой высоты... если бы рухнул вниз, еще вопрос, удалось ли бы ему выжить...
У Пэй Лэ похолодело внутри, и он машинально выдохнул:
— С чего бы это лесам вдруг сдвигаться на ровном месте?
А Ту продолжил:
— Позже мы осмотрели место обрушения и обнаружили следы намеренного вмешательства...
Не успел А Ту договорить, как Пэй Лэ резко всё понял и широко распахнул глаза:
— !
А Ту кивнул:
— Именно. Главный управляющий Цзи сразу догадался, что кто-то пытается устранить его чужими руками, и приказал нам немедленно возвращаться в офис. По дороге он несколько раз пытался дозвониться до вас, но вы не брали трубку... Пережив такое столкновение со смертью, вы наверняка можете понять его состояние тогда. Он просто переживал за вас, а вовсе не собирался срывать злость...
Пэй Лэ почувствовал, как спина покрывается липким потом:
— Он хоть не ранен?
А Ту:
— По счастливой случайности обошлось без травм.
Только после этого Пэй Лэ облегченно выдохнул и прямиком направился в кабинет.
Дверь была распахнута настежь. Заметив входящего Пэй Лэ, Цзи Цанмин качнул подбородком:
— Закрой дверь.
Пэй Лэ затворил ее за собой.
На лице Цзи Цанмина не отражалось никаких эмоций — нельзя было понять, зол он или доволен. Снова качнув подбородком, он велел:
— Садись. Я тут просмотрел учебный план, который Шао Цянь прислал мне на днях: твои успехи вполне неплохи, по крайней мере, намного лучше, чем я ожидал.
Пэй Лэ послушно опустился на стул напротив Цзи Цанмина, но чувствовал себя как на иголках. Поколебавшись, он все же решился спросить:
— Мне А Ту сказал, что на стройке было ЧП... Как ты?
Цзи Цанмин, склонив голову, быстро просматривал какие-то бумаги. Услышав это, он поднял глаза и странно посмотрел на него:
— Ты что, переживаешь за меня? А как же твое непреодолимое желание стошнить при виде меня?
Пэй Лэ смутился. Он признавал, что его отношение к Цзи Цанмину находилось под сильным влиянием сестры и брата Хэ. Инстинктивно полагая, что Цзи Цанмин заодно с ними, он автоматически переносил на него часть своей неприязни. Ведь... ведь еще утром всё было хорошо: Цзи Цанмин не злился на него, сам разбудил, а он сам в ответ не огрызался и даже пообещал прилежно учиться...
Казалось, стоило их отношениям сделать хоть крошечный шаг к улучшению, как тут же вмешивалась какая-то непреодолимая сила, превращавшая всё в хаос и возвращавшая их на ледяную исходную точку.
Пэй Лэ вдруг почувствовал себя абсолютно бессильным.
Глядя на его поникший вид, Цзи Цанмин невольно вздохнул:
— Днем столкнулся с сестрой Мэймэй?
Пэй Лэ кивнул.
Цзи Цанмин продолжил:
— Хоть язык у сестры Мэймэй и острый, сердце у нее доброе. Она вела себя так только потому, что хотела заступиться за меня. Если вдуматься, ее характер чем-то похож на твой. Если ты пообщаешься с ней поближе, то поймешь, что она из тех женщин, у которых язык словно меч, а сердце — мягкое, как тофу.
Пэй Лэ скривил губы:
— Пообщаться с ней поближе? Да они с Хэ Минсю и тобой — одна семья, а я кто такой?!
Цзи Цанмин не удержался от улыбки:
— Насчет Минсю я уже говорил: у него слабое здоровье, держись от него подальше. А если уж собиретесь пообщаться, выбирай место поприличнее. Ты забыл, что я тебе наказывал перед уходом? Сиди в кабинете! Кто разрешал тебе слоняться где попало и тем более заходить в его спальню?
Пэй Лэ чувствовал несправедливость и хотел возразить, но понял, что не может выдавить из себя ни слова. Смутное предчувствие подсказывало ему, что в словах Цзи Цанмина кроется какой-то глубокий смысл. Ощущение было сродни слепому пятну под собственной лампой: нечто важное лежало прямо перед глазами, но заметить это никак не удавалось.
До чего же это удручало.
— Ладно, давай-ка взглянем на эти десять вопросов. Каждое задание оценивается в десять баллов, максимум — сто, проходной балл — восемьдесят. Наберешь меньше — придется отвечать, — оборвал раздумья Пэй Лэ Цзи Цанмин, разворачивая перед ним лист с проверочными заданиями.
Внимание Пэй Лэ мгновенно переключилось на тест. Забыв обо всем остальном, он сосредоточился на словах Цзи Цанмина:
— А какое наказание за провал?
Цзи Цанмин улыбнулся и положил на стол указку:
— Разумеется, телесное наказание. Изначально за каждую ошибку полагалось десять ударов по рукам, но, учитывая твою хрупкость, я уменьшу это число вдвое и еще раз вдвое — по три удара за неверный ответ. Проходной балл — не меньше восьмидесяти. Ну что, Пэй Лэ, приступай.
Ты не можешь меня бросить!
Услышав это, Пэй Лэ невольно отшатнулся. Цзи Цанмин заметил этот испуг, и уголки его губ приподнялись:
— Что? Еще не начал, а уже испугался?
Пэй Лэ выпрямил грудь:
— С чего бы мне бояться? Подумаешь, десять вопросов, сдам как миленький! — С этими словами он схватил ручку и пробежал глазами по листу.
К счастью, все вопросы казались ему смутно знакомыми. Это была уже совсем не та ситуация, когда «они знают Пэй Лэ, а Пэй Лэ их не знает».
Нахмурившись, Пэй Лэ с головой ушел в решение.
С виду заданий было немного, но все они отличались завидным качеством. Вопросы охватывали именно те темы, которые Пэй Лэ изучал сегодня: они не были настолько примитивными, чтобы ответить на них с первого взгляда, но и не казались неразрешимой головоломкой, над которой приходится ломать голову часами.
Стискивая ручку, Пэй Лэ что-то чертил и подсчитывал на черновике, а затем аккуратно переносил ответы на бланк. Примерно через час он наконец поднял голову и тихо пробормотал:
— Я закончил.
Цзи Цанмин, все это время сидевший напротив и разбиравший бумаги, забрал у него листок. В его голосе смешались нотки насмешки и одобрения:
— Мм, потратить час на десять вопросов — неплохая скорость.
Пэй Лэ фыркнул:
— Ты же не устанавливал лимит по времени!
Цзи Цанмин извлек из подставки красную гелевую ручку и, совсем как строгий учитель, принялся проверять работу.
В ту самую секунду, когда кончик его ручки коснулся бумаги, сердце Пэй Лэ заколотилось как безумное. Раньше ему никогда не доводилось испытывать подобного предвкушения и трепета из-за учебы.
Первые пять ответов были отмечены аккуратными галочками. Проверяя их, Цзи Цанмин с удивлением бросил на Пэй Лэ взгляд, на что тот ответил победной улыбкой с легким вызовом.
Заметив краем глаза это выражение лица, Цзи Цанмин невольно улыбнулся еще шире.
— Я же говорил, что ты у меня умный. Стоит только взяться за ум, как сразу появляется прогресс.
Редкая похвала из уст Цзи Цанмина приободрила Пэй Лэ, но за излишней самоуверенностью всегда следует расплата.
— А вот здесь ошибка.
Цзи Цанмин резко чиркнул красный крест над ответом к шестому вопросу. Дыхание Пэй Лэ замерло, и он инстинктивно запротестовал:
— С чего это она неправильная?!
Цзи Цанмин даже не поднял головы:
— У этого уравнения лишь один корень, второй отсеивается по условиям задачи.
Пэй Лэ бросил взгляд на собственные выкладки, затем на условие задачи и с огорчением понял, что сплоховал по собственной невнимательности.
— Пэй Лэ, осталось еще четыре вопроса, а права на ошибку у тебя больше нет. Советую собраться, — неторопливо произнес Цзи Цанмин и продолжил проверку.
Сердце, только-было успокоившееся, забилось с новой силой.
Когда Цзи Цанмин поставил жирный крест на девятом вопросе, в голове у Пэй Лэ зашумело. Он и представить не мог, что учеба может быть настолько нервным и захватывающим занятием — это давящее ощущение ожидания приговора перед лицом неизбежного краха оказалось просто невыносимым!
По выражению лица Пэй Лэ Цзи Цанмин понял, как тот напряжен. Легонько постукивая ручкой по столешнице, он произнес:
— Нервничаешь? Дождись дня, когда сможешь с полной уверенностью положить передо мной заполненный бланк. Тогда ты поймешь, какое это невероятное чувство — гордиться своими успехами. Ощущение победы еще до того, как рассеялся пороховой дым, слаще любого лакомства, которое ты когда-либо пробовал!
Слова Цзи Цанмина тут же напомнили Пэй Лэ о тех временах, когда тот блистал в школе. Вспомнив, как сам он снизу вверх смотрел на поднимающегося на пьедестал Цзи Цанмина и при этом боялся, что стоящие вокруг девчонки заглядываются на него же, Пэй Лэ помрачнел еще сильнее.
— Отличникам вроде тебя лучше помалкивать, а то люди вокруг только злиться будут.
Цзи Цанмин пропустил его шпильку мимо ушей и взялся за последний вопрос. Пэй Лэ тут же перевел испуганный взгляд на ту же строчку.
— Хм-м... — Цзи Цанмин подпер подбородок двумя пальцами, но не успел он издать еще какого-то невнятного звука, как Пэй Лэ быстрым, ловким движением выхватил со стола лист.
— Пэй Лэ, хватит баловаться! Ну-ка, верни тест на место, — беззлобно усмехнулся Цзи Цанмин, сразу раскусив его маневр.
Пэй Лэ задрал листок высоко за спину, а его щеки густо покраснели. Он разглядел ошибку, Цзи Цанмин ее тоже разглядел — они оба заметили, что в последнем задании Пэй Лэ неверно поставил запятую в десятичной дроби.
Эта крошечная, казалось бы, точка стоила ему трех ударов по рукам, и сдаваться так просто он не собирался.
Пэй Лэ упрямо прижал руку к груди, наотрез отказываясь отдавать бумагу.
Лицо Цзи Цанмина мгновенно посерьезнело:
— Пэй Лэ, умей проигрывать достойно.
Пэй Лэ возмущенно заспорил:
— Да подумаешь, какая-то запятая! Все расчеты до этого были абсолютно верными!
Цзи Цанмин холодно отрезал:
— Верно, это всего лишь запятая. Но именно из-за нее весь твой ответ пошел прахом. Если сегодня ты считаешь подобную оплошность пустяком, то что будет дальше? Представь, что в будущем из-за неверно поставленной запятой компания потеряет несколько десятков миллионов — ты и тогда станешь называть это мелочью?
Пэй Лэ не нашел что возразить и выдавил:
— Цзи Цанмин, ты подменяешь понятия и занимаешься софистикой!
Взгляд Цзи Цанмина стал еще острее:
— Софистикой занимаешься ты. Ошибка есть ошибка. Три удара: левая рука или правая, выбирай сам.
Пэй Лэ закусил губу, упрямо молча.
Заметив это, Цзи Цанмин холодно улыбнулся и поднял со стола указку:
— Пэй Лэ, мне вовсе не хочется доставлять тебе неприятности. Протяни руку сам. Всего три удара, я не стану бить слишком сильно.
http://bllate.org/book/21432/2190035
Готово:
