— Посмотри на себя, если так пойдёт и дальше, ты вообще на человека перестанешь быть похож!
У Цзянмяо пропустил отцовский нагоняй мимо ушей и с абсолютно невозмутимым видом поднялся на второй этап.
Мать У с тяжёлым вздохом посмотрела на отца У:
— Только приехали, а ты опять за своё. Малыш Мяо и так от нас отдалился, а ты ещё ругаешься. Смотри, как бы своими криками снова его не спугнуть.
Услышав слова жены, отец У осекся. Видя это, мать У поспешила утешить его:
— Ничего, Мяо ещё маленький, подрастет — станет умнее.
— Какой ещё маленький, ему уже двадцать лет! И целыми днями только и делает, что байды бьет! По ночам где-то шатается, чем он вообще отличается от уличных хулиганов и бандитов?
— Всё, хватит, время уже позднее. Столько за рулём отмахал, неужели не устал? Иди отдыхай, а все разговоры — до завтра.
Отец У и мать У изначально планировали вернуться на машине только сегодняшним утром, но опасаясь пробок на дороге, в итоге сорвались в путь поздно вечером.
Тук-тук-тук!
— Мяо? Вставай! Уже двенадцать часов, а ты всё ещё валяешься!
Стук в дверь разбудил У Цзянмяо. Услышав голос матери, он хоть и был крайне недоволен тем, что его прервали, но всё же встал и переоделся.
Спустившись вниз и усевшись за стол, он едва успел примоститься, как снова выслушал порцию нравоучений от отца У.
У Цзянмяо хранил молчание. Бабушка У, опасаясь, что они опять разругаются, поспешила прервать отца У.
Днём У Юйнун тоже вернулась домой на каникулы, и вся семья собралась за праздничным ужином в полном составе.
После еды У Цзянмяо снова куда-то уехал на своём мопеде. Дома отец У опять сорвал злость, а когда сын вернулся, закатил ему очередную отповедь.
У Цзянмяо неизменно пропускал всё мимо ушей, в одно ухо влетало, в другое вылетало, и ему было совершенно всё равно. Всё равно они не смогут его контролировать, да и к бранливым речам он уже давно привык.
Приближался Новый год, хлопот прибавилось. Двадцать восьмого числа у У Юйнун была встреча с одноклассниками, и У Цзянмяо неожиданно для всех решил никуда не уходить, а подработать у сестры личным водителем.
В половине двенадцатого ночи, когда У Цзянмяо приехал за сестрой, он увидел, что та стоит у входа в караоке-бар вместе с двумя подругами, а какие-то пьяные мужики отпускают в их адрес сальные шуточки. Едва он успел припарковать машину, как распахнул дверь и выскочил наружу.
Резко оттащив мужчину, который приставал к сестре, он в гневе двинул ему кулаком в лицо.
Тот рухнул от удара на землю и принялся грязно ругаться на чём свет стоит. Остальные трое мужчин тут же окружили У Цзянмяо.
У Цзянмяо ничуть не испугался и с ходу ввязался с ними в драку.
У Юйнун с подругами стояли в сторонке и ничем не могли помочь, оставалось лишь вызывать полицию.К счастью, неподалёку как раз дежурил патруль, поэтому полиция прибыла быстро. Лицо У Цзянмяо было расцарапано, изо рта шла кровь, да и тем мужчинам пришлось несладко — все они ходили с синяками и сбитыми кулаками.
Всех участников драки доставили в полицейский участок. Разобравшись в обстоятельствах дела, тех мужчин задержали для воспитательных мер на несколько дней, а за У Цзянмяо и его спутниками велели приехать родственникам, чтобы забрать их домой.
Отец У, приехав в участок и увидев сына с раненым лицом, не говоря ни слова, в ярости влепил У Цзянмяо пощёчину.
— Папа! Ты что творишь?! — с упрёком воскликнула У Юйнун.
Однако отец даже не взглянул на неё, а лишь свирепо уставился на У Цзянмяо:
— Целыми днями только и делаешь, что бездельничаешь да в драки ввязываешься, ни единого дня покоя! За что мне такое наказание — родить такого сына?!
— Папа, всё было совсем не так... — поспешно попыталась объяснить У Юйнун.
У Цзянмяо кончиком языка тронул саднящую от удара щеку, с бесстрастным выражением лица посмотрел на отца, и от его слов в груди забурлила горькая обида.
— Сяо Мяо! — заметив, что У Цзянмяо молча собирается уходить, У Юйнун испуганно схватила его за руку. — Сяо Мяо, ты куда? Папа не со зла, он же не знает, что ты...
У Цзянмяо не желал слушать пустые разговоры сестры, резко выдернул руку и широким шагом вышел из участка.
В гневе обернувшись к отцу, У Юйнун выпалила:
— Папа, как ты мог ударить Сяо Мяо?! Не зная толком, что произошло, нечего делать поспешные выводы!
Столкнувшись с таким криком дочери, отец У потерял лицо и нахмурился:
— Да разве я не знаю, какого он покроя?
— Ты его и за год пару раз не видишь, откуда тебе знать?! Сяо Мяо полез в драку только потому, что заступился за меня, когда меня обижали!
— Хватит! Как ни крути, распускать кулаки — это неправильно! К тому же я его отец, ну и что такого, что я его ударил? Посмотри на него: никакого уважения к старшим, стоит пару слов сказать — сразу кривит лицо, он вообще ни в грош не ставит меня как отца!
— Ты сам говоришь, что драться нельзя, так почему же ты ударил Сяо Мяо, даже не попытавшись во всём разобраться?!
— Я его отец! Отец учит сына — так было во все времена!
У Юйнун потеряла дар речи. Ей было нечего сказать отцу: с таким самодовольным и бесцеремонным родителем мудрено ли, что Сяо Мяо вырос таким бунтарем!У Цзяньмяо ушел, позвонил друзьям, чтобы те его забрали, а затем целых два дня не появлялся дома. Если бы не звонок дедушки с бабушкой, он бы и вовсе не собирался возвращаться на китайский Новый год.
Цзяньмяо немало ссорился со своим отцом. Он уже совершеннолетний, и домашние ничего не могли с ним поделать, сколько бы ни пытались, поэтому оставалось лишь бросать на ветер пустые слова.
Не слушает угрозы, не становится послушным от ругани, с возрастом только портится характер — так отец отзывался о Цзяньмяо.
На пятый день первого лунного месяца Цзяньмяо послушался бабушку и сидел дома, никуда не уходя, но около одиннадцати часов вечера ему позвонил приятель.
Его друга по кличке Батоу избили, если говорить точнее — изрубили тесаками. Из-за чего разгорелся конфликт, их не волновало; они знали лишь одно: кто-то обидел их брата!
Узнав обо всем, Цзяньмяо и остальные парни — всего двадцать два человека — без лишних слов бросились туда.
Улучив момент, когда в баре Динамик в старом районе города В. вспыхнула массовая драка, полиция получила вызов и помчалась на место, но к их приезду все уже разбежались.
Банда Цзяньмяо посреди ночи на мопедах за два с лишним часа доехала до родных мест одного из парней, чтобы залечь на дно.
— Мать их, эти ублюдки! Только попадитесь мне на глаза! — Лао Ван мазал лекарством раненую руку и сквозь зубы изрыгал проклятия.
Все они так или иначе пострадали: Цзяньмяо схлопотал удар палкой по спине, и теперь там красовался огромный багровый синяк.
Друг обрабатывал ему рану, а тот морщился от жгучей боли и шипел:
— Черт!
— С Батоу все в порядке?
— Вроде живой, Фэйцзай отвез его в больницу. Руку порубили, но не оторвали.
— Твою мать, будь это раньше, я бы их собственными руками прикончил!
Пробыв там два дня, Цзяньмяо вернулся только потому, что домашние до смерти задолбали его телефонными звонками.
Когда отец, мать и У Юйнун уехали обратно на работу, Цзяньмяо вновь погрузился в привычную рутину.
В середине третьего месяца Кудряш отправился в море вместе со своим двоюродным братом, а в дни праздника Цинмин родители вернулись навестить могилы предков. После этого они заявили, что заберут Цзяньмяо с собой искать работу.
Цзяньмяо, разумеется, и думать об этом не хотел, и тогда разъяренный отец разломал его мопед.
— Блин! У Чанъань, ты совсем рехнулся, мать твою!
На этот раз Цзяньмяо разозлился по-настоящему. Глаза его налились кровью от гнева, он сжал зубы и злобно, с ненавистью уставился на отца.
— Ах ты! Да ты совсем от рук отбился, Цзяньмяо! — услышав, как сын кроет его по имени и отчеству, отец в ярости схватил из угла двора бамбуковый веник и, не задумываясь, взмахнул им.
Цзяньмяо попытался прикрыться рукой, но ветки все же полоснули его по лицу, оставив несколько кровавых царапин, которые тут же запекло огнем.
Мать в испуге бросилась разнимать их:
— Хочешь высказать — высказывай, зачем сразу распускать руки на ребенка!
— Если я перестану его бить, он вообще на голове у нас засидится! — отец оттолкнул мать и яростно зыркнул на Цзяньмяо. — Цзяньмяо, я тебе вот что скажу: не думай, что раз ты совершеннолетний, то старик тебе не указ. Если ты такой крутой, попробуй обойтись без моих денег! Жрешь за мой счет, пользуешься всем моим, да как ты смеешь так со мной разговаривать!
Цзяньмяо утер лицо, тяжелым взглядом окинул разъяренное лицо отца и молчал, пока мать металась между ними, пытаясь всех успокоить.
— Хорошо, с сегодняшнего дня я не возьму с тебя ни цента! И прямо сейчас верну тебе всё, что ты потратил на меня, пока растил! — тон Цзяньмяо был леденящим душу. Он вытащил телефон и перевел отцу миллион юаней.
Он поднес экран телефона к самому лицу отца:
— Миллиона хватит?
Супруги застыли, уставившись на бесконечный ряд нулей в уведомлении о переводе, явно шокированные тем, откуда у Цзяньмяо такие деньжищи.
— С этой минуты мы друг другу ничего не должны, и ты, мать твою, больше не лезь в мою жизнь! — бросил Цзяньмяо.
С этими словами он поднял свой искорёженный мопед: зеркала заднего вида и приборная панель были разбиты, на корпусе зияли огромные трещины, но ехать он всё же мог.
— Сяомяо! Ты куда?! — видя, что Цзяньмяо усаживается на байк и собирается уехать, мать бросилась вперед и вцепилась ему в рукав.
Цзяньмяо молча оттолкнул ее руку и, не огляраясь, выехал со двора.
Тогда мать резко переключила свой гнев на отца:
— Во всем виноват ты! Неужели нельзя было решить всё словами, обязательно надо было драться?! Ну и что теперь? Добился своего, прогнал парня, доволен?!
Отец, который и сам уже начал немного жалеть о случившемся, услышав это, вновь вспылил:
— Вечно я во всем виноват! А ты — мать, разве на тебе нет вины за то, что он растет лентяем?! Ты видела, как он только что себя вел?! Теперь он уже в открытую кроет меня по имени-отчеству, а если и дальше попустительствовать, он что, в следующий раз на меня с кулаками бросится?!
http://bllate.org/book/21420/2187451
Готово:
