Шутливый тон сменился, и А Вэй, широко ухмыляясь, по-приятельски приобнял У Цзянмяо за плечи.
— Ну что, Шуй-гэ, с той пай-девочкой у тебя так ничего и не вышло?
У Цзянмяо выпустил облако дыма, скосил глаза и приподнял бровь:
— Что, хочешь подкатить к ней?
— Ой, да ну, куда мне! Она же на тебя запала, а не на меня.
— Хм, брось эти мысли. Она не из нашего круга.
— Ну ты загнул, Шуй-гэ. Что значит не из нашего круга? Отношения — это не автобус, чтоб по маршрутам делиться, черт возьми!
— Она сейчас учится в университете города Е, родители — профессора. Настоящая интеллигентная семья. С такими, как мы, кто только и делает, что прожигает жизнь, ей не по пути.
У Цзянмяо не считал себя святым, но и подонком не был. Он знал: есть вещи и люди, к которым ему лучше не прикасаться.
— Постой, а разве у Лао Вана девушка не в местном техникуме учится? И она, получается, подруга этой студентки из Е? — удивился А Вэй.
— Они соседями были, вместе в начальную и среднюю школу ходили, дружили с детства.
А Вэй прицокнул языком:
— Понятно, почему она такая леди.
— Да не в этом дело, — продолжал А Вэй. — Даже если она из такой семьи, даже если студентка, так и ты, Шуй-гэ, не промах! Красавчик, за друзей горой — чем ты ее не достоин?
— Отвали, — отрезал У Цзянмяо, не желая продолжать разговор.
У него хватало самокритичности, и дело было вовсе не в комплексах. Просто он прекрасно знал свой нрав и понимал, что нести ответственность за такую правильную девочку не сможет, так что лучше не портить ей жизнь.
— Эх, ну да ладно. А ведь у тебя половина фанаток — это те, кто мечтает стать твоей девушкой…
— О чем болтаете? Пьем беленькую или пиво? — к ним подошел приятель с меню в руках.
— Какая разница, давай и то, и другое!
— Хозяин, три ящика пива и две бутылки водки на этот стол!
…
Еда, выпивка, пустая болтовня. После третьей рюмки все перешли в режим великих стратегов: рассуждали о будущем, раздавали советы вселенского масштаба, стучали кулаками по столу, представляя себя полководцами, и вершили судьбы мира, не вставая со стульев. Казалось, выпей они еще — и вся провинция будет у них в кармане.
Они грезили о карьере успешных стримеров, мечтали, как каждый их эфир будет собирать миллионы, как они будут гонять на крутых тачках и утопать в женском внимании.
Все уже порядком захмелели, и только У Цзянмяо, выпивший больше всех, оставался на удивление трезвым.
Не просто так братья, которые были старше его, называли его Гэ. У Цзянмяо обладал редким талантом — он мог пить бесконечно. До сих пор никто из их компании не видел его пьяным.
Его прозвище Шуй-гэ — Водный брат — родилось не только из имени, но и из способности поглощать алкоголь, словно воду. И в криминальных кругах это имя знали не зря.
…
В глазах родных У Цзянмяо был лишь бездельником, который дни напролет проводит в гулянках. И, по правде говоря, они были недалеки от истины — он действительно только и делал, что развлекался.
— Сяо Мяо, завтра твои родители возвращаются. Не шляйся по вечерам, а то опять огребешь, — ворчала бабушка, когда он спустился к обеду.
— Пусть возвращаются, мне-то что, — равнодушно бросил У Цзянмяо.
— Что за слова такие? Это же твои родители! Как это тебе нет дела? — Бабушка вздохнула, не зная, как совладать с бунтующим внуком.
— Кому есть дело, пусть тот и беспокоится, — буркнул он, скривив губы.
Отец и мать работали в другом городе и возвращались домой от силы три-четыре раза в год. С шести лет У Цзянмяо жил с дедушкой и бабушкой, поэтому особой привязанности к родителям не питал. А уж когда начался переходный возраст, их редкие визиты заканчивались лишь нотациями и криками, что только отдаляло их друг от друга.
— На улице такой холод, а ты на своем мопеде без всякой защиты, заболеешь ведь, — не унималась бабушка, но У Цзянмяо лишь отмахнулся парой дежурных фраз.
До Нового года оставались считанные дни. На юге снег — редкость, но холод стоял пронизывающий, особенно когда гоняешь по ночам под ледяным ветром. Впрочем, кажется, их компанию это ничуть не пугало.
— Пацаны, я решил: после Нового года пойду в море, с двоюродным братом на судно, — сказал кто-то из друзей за общим столом.
Они взрослели, и хотя были еще молоды, начали задумываться о будущем. В нынешнее время, когда каждый второй снимает видео и ведет стримы, пробиться в топ стало почти невозможно: миллионы людей мечтают об успехе, но зарабатывают единицы. Их мелкие заработки покрывали лишь текущие расходы, но о том, чтобы кормить семью, нечего было и думать.
— Ого, с чего вдруг? — У Цзянмяо удивленно посмотрел на Курчавого. Они были не разлей вода и никогда не планировали расставаться.
Курчавый грустно усмехнулся:
— А что делать? Старик мой месяц назад ногу сломал, работать больше не может. Теперь вся надежда на меня.
Семья у него была простая, лечение отца стоило кучу денег, а дома еще младший брат-школьник. Груз ответственности лег на его плечи.
— Да уж, время летит. После праздников мне уже двадцать три, — вздохнул А Вэй. — Тебе на работу, а меня мать уже женить пытается.
У Цзянмяо молча затянулся. Человек не может вечно оставаться ребенком, а у любого кино рано или поздно идут титры.
— Эй, Шуй-гэ, о чем задумался? — Лао Ван хлопнул его по плечу.
У Цзянмяо выдохнул дым, хитро прищурился и усмехнулся с нагловатым видом:
— Курчавый в море идет, А Вэя женят. А вы, остальные? Есть мысли?
— Я не единственный сын, как А Вэй, у меня брат уже женат, так что мне спешить некуда, еще погуляю! — рассмеялся Толстяк.
Лао Ван добавил:
— А я не парюсь. Живу одним днем, зачем забивать голову?
Толстяк кивнул:
— Я как Лао Ван, останусь в городе, никуда не хочу.
Остальные тоже признались, что пока не нагулялись и о будущем думать не хотят.
— А ты, Шуй-гэ? — спросил А Вэй.
— Мне только двадцать, — отрезал У Цзянмяо. — Вся жизнь впереди, чтобы ее проматывать. Есть вино — пьем, а где проснусь — не мое дело.
— Верно! — поддержал Толстяк. — Давайте за это выпьем! А если напьемся — не беда, выспимся прямо на тротуаре!
— Дурак, на улице пять градусов тепла, околеешь еще, — проворчал А Вэй.
— Ну, Шуй-гэ-то точно не волнует, где спать, — усмехнулся Толстяк. — Он ведь никогда не пьянеет!
— Точно! Шуй-гэ — бог алкоголя, он может только умереть от водки, но не опьянеть!
У Цзянмяо самодовольно ухмыльнулся:
— Что поделать, такой уж я талантливый.
— Слушай, Шуй-гэ, если надумаешь идти работать, иди в бар, будешь богатых дам развлекать. Глядишь, подцепишь какую, и заживешь: вилла, тачка, красота!
— Пошел ты! Сам иди к богатым дамам! — У Цзянмяо кинул в него салфеткой, смеясь.
— А совет-то дельный. Будем мы потом есть деликатесы или нет, зависит только от того, как Шуй-гэ постарается!
Они еще долго шутили и смеялись, пока разговор снова не вернулся к Курчавому.
— Говорят, в море опасно. Целый год болтаешься, домой почти не попадаешь.
— Да нормально, брат там семь лет уже. В новом районе квартиру купил, на БМВ ездит.
— Ого, так много платят?
— По сравнению с другими работами — да. Зарплата от десяти до тридцати тысяч, а тратить деньги в море негде, вот и копятся.
— Неплохо. За год можно тысяч двести-триста отложить, как раз на машину хватит.
Разговоры затянулись до двух часов ночи. Когда У Цзянмяо вернулся домой, у входа стояла машина — родители приехали. В доме горел свет, в гостиной сидели отец и мать, которых он не видел полгода.
— Пап, мам, — сухо поздоровался он и направился к лестнице.
Мать перехватила его:
— Ну что же ты, сынок? Столько времени не виделись, а ты даже не поздороваешься нормально.
У Цзянмяо безразлично посмотрел на нее, перевел взгляд на нахмурившегося отца и добавил:
— Давно не виделись. С возвращением.
Мама замолчала.
— Если вопросов нет, я пойду спать, — сказал он и повернулся, чтобы уйти.
В спину ему ударил резкий звук удара по столу.
— Наглец! — раздался гневный голос отца. — Это что еще за тон? Половина третьего ночи, а ты шляешься непонятно где! Совсем страх потерял?
http://bllate.org/book/21420/2187450
Готово:
