В доме семьи Шэнь гостили высокопоставленные персоны. Поговаривали, что это тот самый идеал Шэнь Цэци. Кто бы мог подумать, что старшее поколение семьи Жуань окажется сослуживцами Шэнь Чжэня! Старик лично распорядился, чтобы дворецкий передал Шэнь Лантину приглашение: он очень хотел, чтобы Шэнь Лантин привёз сына и познакомился с гостями.
Бэньбэня Шэнь Цэци действительно забрала, а вот самого Шэнь Лантина и след простыл. Он терпеть не мог подобные светские рауты, где его вынуждали играть роль примерного наследника. Да разве сравнится этот официоз с тем, чтобы прокатиться на своей любимой машине?
Он нашел нелепую отговорку, попросив сестру передать отцу, что у него внезапные соревнования и он никак не может приехать, но обязательно заглянет через пару дней, чтобы принести извинения.
Шэнь Чжэнь и Шэнь Цэци ничего не могли с ним поделать. Не связывать же его по рукам и ногам, чтобы доставить на встречу? К тому же, стоило старику увидеть внука, как он тут же позабыл о своем непутевом потомке.
Никаких соревнований у Шэнь Лантина не было, зато он договорился с друзьями обкатать только что купленные машины.
Он не появлялся в клубе несколько дней, и стоило ему переступить порог выставочного зала, как он тут же столкнулся кое с кем нос к носу.
Мэн Цзиньчэнь был в строгом костюме, волосы уложены волосок к волоску, на красивом лице играла легкая улыбка. Он выглядел куда солиднее, чем раньше, и сейчас, прислонившись к кабриолету Continental, казалось, специально поджидал Шэнь Лантина.
Их взгляды встретились. Мэн Цзиньчэнь среагировал мгновенно: пока Шэнь Лантин не успел уйти, он быстрым шагом преградил ему путь.
Он одарил его мягкой улыбкой, а голос сделал нарочито нежным:
— Лантин, давай поговорим, а?
На этот раз Шэнь Лантин даже не удостоил его ответом — ему было лень произносить даже дежурное «некогда». Он лишь слегка дернул уголком рта и собрался уходить.
— Лантин! — Мэн Цзиньчэнь перегородил ему дорогу. — Дай мне немного времени, между нами недоразумение.
— Недоразумение? — наконец произнес Шэнь Лантин, и в его голосе, помимо недоумения, сквозила лишь насмешка. — Разве между нами еще могут быть недоразумения? Даже если и были — я их забыл.
— Ты обязательно должен разговаривать со мной в таком тоне? — в груди Мэн Цзиньчэня закипала ярость, смешанная с горем и неверием. — Раньше ты никогда так со мной не обращался. Даже если ты злишься, спустя столько времени пора бы уже остыть.
— Ты закончил? — Шэнь Лантин приподнял бровь, сохраняя отстраненный вид, лишь в глубине глаз застыл холод. — Если закончил, отойди. Ты знаешь, что бывает с теми, кто встает у меня на пути.
Голос Шэнь Лантина утратил прежнюю легкость, в нем появилась холодная отчужденность. Мэн Цзиньчэнь понял: он недоволен.
— Я еще не закончил. Шэнь Лантин, я считаю, что мы можем сесть и спокойно поговорить, — Мэн Цзиньчэнь выглядел растерянным, его уверенность таяла на глазах.
— Это ты так считал, — Шэнь Лантин бросил на него презрительный взгляд.
Мэн Цзиньчэнь больше не мог выносить этого. Раньше Шэнь Лантин никогда не говорил с ним таким тоном, а теперь лишь нетерпеливо искал способ сбежать.
Накопленное за долгое время раздражение вырвалось наружу. Мэн Цзиньчэнь больше не мог сдерживаться: его глаза подернулись мутной пеленой, в белках проступили красные капилляры, он весь дрожал, словно сошел с ума.
— Ты ведь все еще дорожишь мной, иначе не вел бы себя так. Я знаю, о чем ты думаешь. Ты хочешь, чтобы я встал перед тобой на колени и молил о прощении, да? Хорошо! Если я встану на колени и признаю свою вину, ты меня простишь?
Шэнь Лантин наконец удостоил его прямым взглядом. Этот почти обезумевший мужчина казался ему чужим. С какого момента Мэн Цзиньчэнь стал таким зацикленным на себе нарциссом? Переел западной культуры?
— Мэн Цзиньчэнь, убери свое самовлюбленное лицо. Я не хочу тебя видеть. Ты мне просто противен.
Когда последние звуки его слов затихли, лицо Мэн Цзиньчэня, еще минуту назад пылавшее от гнева, мгновенно побелело. Казалось, он получил какой-то страшный удар.
Прошлое лучше было оставить в покое.
В университете Мэн Цзиньчэнь два года добивался Шэнь Лантина и наконец заполучил его. У них были прекрасные времена, но были и воспоминания, от которых Шэнь Лантина до сих пор тошнило.
Он вспомнил тот день, когда, распахнув дверь спальни, застал своего возлюбленного с другим мужчиной в постели. А тот, вместо раскаяния, обернулся и спросил:
— Хочешь присоединиться?
Эта сцена испытывала рассудок и нервы Шэнь Лантина.
Они выросли вместе, общались больше двадцати лет, и Шэнь Лантин прекрасно знал натуру Мэн Цзиньчэня. Он знал, что тот любит погулять и не отличается постоянством, но полагал, что раз уж Мэн Цзиньчэнь потратил два года на ухаживания, то хотя бы искренне им дорожит. По крайней мере, он надеялся, что после того, как они официально стали парой, каждый из них будет для другого единственным.
Единственное, в чем Шэнь Лантин в своей жизни был слишком самоуверен — это в мысли, что Мэн Цзиньчэнь дорожит только им одним. Так же, как когда-то только им дорожил сам Шэнь Лантин.
Тогда, застав его с поличным, он был готов убить, но, присмотревшись, вдруг почувствовал странное спокойствие. Он просто с каменным лицом отказался от предложения устроить групповушку и бросил короткое:
— На этом всё.
На следующий день Мэн Цзиньчэнь таскался за ним хвостом, пытаясь оправдаться и считая, что гнев Шэнь Лантина не имеет под собой оснований. Тогда Мэн Цзиньчэнь полагал, что это сущая ерунда, и выдал одну из своих классических фраз подонка: Мужская душа и тело существуют отдельно. В сердце у меня только ты, а с ними я просто развлекаюсь.
Мэн Цзиньчэнь знал, что Шэнь Лантин всегда играет роль активного партнера. Он любил его и был готов подчиняться, но не считал, что в их кругу нужно хранить целомудрие. Когда у тебя есть деньги или внешность, в этой среде легко добиться успеха.
Честно говоря, гей-тусовка действительно была полна хаоса, там можно было встретить кого угодно. Мэн Цзиньчэнь был молод и обладал широкими взглядами, он не понимал, почему Шэнь Лантин из-за его случайной связи хочет расстаться, и ошибочно полагал, что тот, как и он сам, считает, что веселиться вместе куда интереснее, чем в одиночку.
Чтобы предотвратить разрыв, он в отчаянии крикнул:
— Ты не даешь мне себя, так что, мне и с другими нельзя?
Сказав это, он тут же пожалел. Он, наверное, никогда не забудет взгляд, которым посмотрел на него Шэнь Лантин — словно он был грязным, не подлежащим переработке мусором.
Шэнь Лантин тогда сказал:
— Мэн Цзиньчэнь, ты мне до тошноты противен.
Три года назад Шэнь Лантин настоял на разрыве. Оба были молоды, горячи и горды. Мэн Цзиньчэнь не считал себя виноватым, два дня бегал за ним, но безрезультатно, и в порыве гнева согласился на предложение семьи уехать на учебу в страну Y.
Он думал, что сможет постепенно забыть Шэнь Лантина, но вышло иначе. С кем бы он ни был, в мыслях всегда оставался только Шэнь Лантин.
Со временем он начал понимать гнев Шэнь Лантина, но когда до него наконец дошло, было уже слишком поздно.
Сейчас Шэнь Лантин смотрел на него тем же взглядом, только в нем прибавилось равнодушия.
Мэн Цзиньчэнь побледнел, его губы дрожали. Он внезапно поднял глаза и с вызовом выпалил:
— А как же ты! Ты тоже предал меня! У тебя даже сын есть, как ты это объяснишь?
Шэнь Лантин слегка скривил губы, издал низкий хриплый смешок, полный презрения:
— Посчитай на пальцах. К тому моменту, как появился Бэньбэнь, мы с тобой уже давным-давно закончили.
Бросив эти слова, Шэнь Лантин развернулся и ушел.
Про себя он подумал: если этот ублюдок посмеет еще раз пристать, он точно впечатает его кулаком обратно в утробу матери.
К счастью, Мэн Цзиньчэнь оказался достаточно сообразительным и не стал преследовать его дальше.
Неприятный эпизод быстро забылся, Шэнь Лантин не стал брать его в голову. В зоне отдыха на третьем этаже клуба он нашел Толстяка и Юань Чи: один развалился на диване, другой любовался собой в зеркало.
Шэнь Лантин с улыбкой подошел, плюхнулся на диван, склонил голову, глядя на сонного Толстяка, а затем перевел взгляд на Юань Чи.
Тот стоял перед зеркалом, слегка согнувшись, и возился с двумя волосками на голове. Его светлая кожа, казалось, была припудрена, отчего выглядела намного темнее.
Присмотревшись, Шэнь Лантин рассмеялся:
— Юань Чи, где твои синие волосы?
Мало того, что цвет волос изменился, так еще и вечная серьга в ухе исчезла, а сам он был в сером костюме — небывалая формальность.
Юань Чи пригладил только что перекрашенные в черный цвет волосы и посмотрел на мужчину через зеркало. В его глазах сияла нескрываемая радость:
— Сегодня важное дело, нужно выглядеть официально.
— Он идет знакомиться с родителями, — пробормотал Толстяк, не открывая глаз.
Шэнь Лантин протянул руку и хлопнул Толстяка по бедру:
— Время сколько, а ты все еще не встал?
Сюй Тэнхай медленно сел, протер глаза и сказал:
— Юань Чи в полдень идет к теще, давай мы с тобой обкатаем машины.
Шэнь Лантин не возражал, кивнул в знак согласия, а затем повернулся к Юань Чи и подшутил:
— Брат, ну ты даешь! Так быстро до тещи добрался.
Юань Чи, закончив с прической, начал приводить себя в порядок, поправляя галстук, и довольно сказал:
— Ничего не поделаешь, моя девушка меня очень любит. Ее родители — интеллигенты, профессора престижного университета. Мне нужно показать себя с лучшей стороны.
Чтобы произвести хорошее впечатление на старших, Юань Чи не поскупился: стиснув зубы, перекрасил волосы в черный и напялил костюм, который ненавидел всей душой.
Он долго возился, но галстук снова перекосился. Он нахмурился и чертыхнулся:
— Ну и морока...
Шэнь Лантин уже подошел к нему сзади и с легкой улыбкой произнес:
— Повернись, я помогу.
— Спасибо, брат, — Юань Чи послушно повернулся. Глядя на красивое лицо в паре сантиметров от своего, он хихикнул: — Хорошо, что я люблю женщин, иначе не миновать бы мне твоих лап... Ой, черт!
Шэнь Лантин дернул галстук с такой силой, что Юань Чи чуть не задохнулся.
— Уйди, уйди! Ты мне всю шею натер докрасна! — Юань Чи оттолкнул его и снова принялся любоваться собой в зеркало.
Шэнь Лантин похлопал его по плечу, вполне искренне добавив:
— Брат, удачи.
Вскоре Юань Чи был полностью готов и, задрав нос, отправился по делам.
Оставшись вдвоем с Сюй Тэнхаем, они решили, что скучновато, и позвонили еще нескольким ребятам из клуба, чтобы вместе протестировать машины.
Тремя новыми спорткарами были Koenigsegg, Aston Martin и самый дорогой — SSC. Как только машины доставили, Шэнь Лантин нетерпеливо принялся за их тюнинг. Он лично взялся за оклейку, выбрав яркие оранжевые и глянцево-синие цвета.
Оклейка требовала профессиональных навыков, работа была масштабной. Шэнь Лантин не доверял другим и все три машины сделал сам. К тому времени, как он закончил, солнце уже садилось.
Толстяк не мог не восхититься его мастерством. Обойдя вокруг машин, он поднял большой палец вверх:
— Красава, молодой господин Шэнь!
Шэнь Лантин отбросил инструменты, открыл дверь SSC, оперся руками на крышу и дверь, окинул взглядом собравшихся товарищей и с ироничной усмешкой произнес:
— Ну что, парни, как насчет того, чтобы прохватить пару кругов?
— Обязательно! Включайте музыку, давай Way Down We Go! — Толстяк первым согласился и, не теряя времени, запрыгнул в свой преобразившийся спорткар, подключив телефон к аудиосистеме.
Остальные тоже поддержали идею, разобрали машины и решили составить компанию Шэнь Лантину на всю ночь.
Колонна выехала из клуба, пронеслась через шумный центр города и добралась до гоночной трассы, которую клуб арендовал на постоянной основе.
Богачи отрывались на полную катушку. Казалось, они слились со своими машинами в единое целое, забыв о том, что те только из салона. Они кружили по трассе круг за кругом, пока аккумуляторы не начали садиться.
В перерыве Шэнь Лантин успел ответить на звонок сестры. Она спросила, вернется ли он вечером домой, добавив, что люди из семьи Жуань еще не уехали и хотят с ним встретиться.
Он был полностью поглощен машинами и, не особо вникая, бросил:
— Сестра, ты же знаешь, я человек не закаленный, боюсь, не смогу выдержать твоего ледяного идеала.
— Да пошел ты!
Шэнь Цэци в ярости выругалась и сама сбросила вызов.
Шэнь Лантин несколько секунд смотрел на погасший экран телефона, слегка нахмурившись. В такое время гости из семьи Жуань еще не уехали — это было необычно.
http://bllate.org/book/21418/2187218
Готово:
