[Уже один игрок нажал кнопку голосования]
[Повторное напоминание: если кнопку нажмут более трёх игроков, система запустит голосование]
На центральной площади такое уведомление получили все игроки.
Этот поступок Ши Цзуна оказался весьма неожиданным, но если подумать, в нём действительно был свой смысл. Поэтому, оправившись от мимолётного замешательства, большинство игроков отвели от Ши Цзуна взгляды и вновь сосредоточились на расследовании.
Цзо Саньцю же задержал на Ши Цзуне взгляд ещё на добрых несколько секунд.
Попав в игру, он понял, что и впрямь понимает Ши Цзуна всё меньше и меньше.
Раньше ему казалось, что у Ши Цзуна железобетонные нервы, он ко всем относится дружелюбно и предупредительно, а характер у него просто ангельский.
Теперь же он понял: во всём этом наверняка была изрядная доля фальши.
С виду тот мягок и нежен, словно весенний ветерок, омывающий всё живое, но не ровен час — в следующую секунду тихонько воткнёт кому-нибудь нож в спину.
Однако при любых обстоятельствах Ши Цзун умел терпеть, умел притворяться и никогда не терял самообладание.
Впрочем, уныние Цзо Саньцю длилось недолго, и он быстро успокоился.
Цзо Саньцю подумал: кого хочешь доведёшь до ручки, когда ввязываешься в такую жуткую игру, где жизнь и смерть решаются в мгновение ока, да к тому же за тобой по пятам ходит слабоумный игрок и цепляется к поступку, у которого явно не было никаких мотивов?
И всё же в этот момент он заметил, что, хотя Вр. Ли обращался к нему, сам он украдкой бросил взгляд на Ван Чжиэня.
Тьфу ты… Ладно, проехали.
К тому же, раз красную кнопку нажал один лишь Ши Цзун, инициировать общее голосование всё равно не получится, да и на ситуацию это особо не повлияет…
Он просто прощупывает почву, проверяет остальных игроков —
Ши Цзун с невозмутимым видом смотрел на Вр. Ли, словно даже удостаивать того взглядом ему было лень.
По мнению Вр. Ли, тот, кто бездумно шёл за толпой и травил Цзян Ваньэр, и был главным подозреваемым.
Тут глаза Вр. Ли, похожие на лисьи, сузились, а тон резко изменился:
— Поэтому я считаю, что ты намеренно разыграл этот спектакль. Ты хотел показать нам свой праведный гнев, чтобы мы уверовали: ты и вправду не убийца.
В завязавшемся споре Цзо Саньцю заметил, что Ши Цзун снова сел. Их взгляды случайно встретились, и в глазах Ши Цзуна промелькнуло явное разочарование — он, казалось, и сам теперь считал свою недавнюю реакцию слишком бурной.
Закончив говорить, Вр. Ли тут же окинул взглядом остальных игроков, словно выискивая их реакцию.
Ши Цзун с первого же взгляда насквозь видел план Вр. Ли.
На это Ши Цзун предпочёл занять выжидательную позицию на берегу и хранить молчание.
Увидев это, Цзо Саньцю не стал ломать голову дальше и вновь углубился в детали дела.
Вр. Ли заговорил снова:
— Игра не позволит нам бесконечно тянуть время. Если мы продолжим вот так волокитить, в опасности окажутся все до единого. Давайте сделаем так: пусть каждый назовёт того, кого считает убийцей, хорошо?
Я по-прежнему считаю, что с наибольшей вероятностью это Цзян Ваньэр.
Вр. Ли на мгновение замолчал и с улыбкой посмотрел на Ши Цзуна:
— Ну чего ты, не кипятись…
По правде говоря, я и не надеюсь выменять за игровые очки бессмертие или шанс воскреснуть из мёртвых. Создатели игры что, притащили нас сюда, чтобы одарить своей заботой и душевным теплом? Тот, кто в это верит — круглый дурак.
Зачем он вообще совершил такой поступок?
Этот парень постоянно задирал его и цеплялся к нему вовсе не потому, что был подельником Чэнь Ли или убийцей.
— Убийца подсыпал яд в Небесной обители в промежуток между тремя часами двадцати минутами и половиной седьмого утра. Гостиница находится совсем близко от Небесной обители, и к ней обязательно нужно идти через торговую улицу. На этой улице всю ночь напролёт играют в карты и пьют вино. Почему же никто, ни единый человек, не видел убийцы?
— От начала и до конца не было ни единого свидетеля. Единственное объяснение — убийца был призраком.
— Но вот обменять очки на какие-нибудь полезные для выживания внутриигровые предметы вполне реально. Цзян Ваньэр, неужели тебе не жалко расстаться хотя бы с капелькой очков? Не поверю.
Первой ему ответила Ли Сымэй.
Она подняла руку и произвела:
— Согласна. В основе этой истории неизменно лежит Цзян Ваньэр. Изначально ей досталась карта покойницы, но теперь она перевернула ход игры в свою пользу.
С точки зрения геймдизайна, вполне логично сделать так, чтобы способом переломить игру для покойника стало убийство остальных. Карту покойницы вполне можно превратить в карту убийцы подобным образом.
Зрачки Ли Сымэй были глубокими, а выражение лица — холодным, всё в том же надменном и крутом стиле.
Ши Цзун лишь равнодушно скользнул по ней взглядом и промолчал.
Следующим настала очередь высказываться Ван Чжиэня.
Он держался довольно тихо и всё время хмурил брови. При этом его кулаки то и дело сжимали подол одежды, словно он никак не мог на что-то решиться.
Услышав ответ Ли Сымэй, он украдком выдохнул, его нахмуренные брови мгновенно разгладились, а плечи перестали быть напряженными.
Он посмотрел на Вр. Ли и произнёс:
— Согласен. Значит, это Цзян Ваньэр! Тут к гадалке не ходи!
Дальше слово взял Старший молодой господин Ли.
Казалось, логика Вр. Ли и Ли Сымэй слегка его ошеломила: ему хотелось возразить, но он никак не мог сообразить, в чём именно подвох.
Повертев головой по сторонам, он был вынужден признать:
— По-моему, вероятность того, что убийца — Цзян Ваньэр… ну, где-то пятьдесят на пятьдесят. Сейчас я уже ни в чём не уверен толком. Мне кажется, никто из вас нормально не проанализировал ход самого преступления.
За исключением Старшего молодого господина Ли и Ши Цзуна, троих оставшихся персонажей, свято веривших в виновность Цзян Ваньэр, Цзо Саньцю мысленно счёл круглыми идиотами.
Он окинул их невероятным взглядом и выпалил:
— Какого чёрта? Цзян Ваньэр меньше всех подходит на роль подозреваемой. Она предельно чётко объяснила свою предысторию. Зато три её бывших муженька — ваши взаимоотношения со старейшиной Гуном покрыты для нас абсолютным мраком!
Я понятия не имею, о чём вы вообще толкуете, почему вы все вцепились в эту Цзян Ваньэр?
Эта история довольно запутанная, в ней замешаны элементы фэнтези, но само убийство на данный момент выглядит как простейшая классическая дедуктивная задача.
Я согласен со Старшим молодым господином Ли: почему бы нам сначала не восстановить настоящий метод убийцы?
Выдержав небольшую паузу, Цзо Саньцю встал на точку зрения погибшего старейшины Гуна и подытожил цепочку его передвижений:
Около двенадцати часов пяти минут старейшина Гун ушёл из дома семьи Чжан.
Примерно в двенадцать сорок пять он добрался до центральной площади и обнаружил, что Цзян Ваньэр не пришла в назначенное время.
Спустя какое-то время он вернулся в Небесную обитель передохнуть, а около часа пятидесяти минут встретил сбежавшую из семьи Чжан А-Хуа и потребовал, чтобы та помогла ему разыскать Цзян Ваньэр.
В половине третьего Цзян Ваньэр и Чжан Е заселились в гостиницу. На торговой улице это многие видели.
А-Хуа быстро выведала об этом и вернулась в Небесную обитель. Не застав старейшину Гуна в гостиной, она оставила ему записку.
Старейшина Гун отсутствовал, скорее всего, потому, что в тот момент находился в других комнатах Небесной обители, либо же им овладела такая спешка, что, несмотря на поручение А-Хуа, он решил ещё раз лично выйти на улицу — лишь бы поскорее отыскать Цзян Ваньэр.
Позже на торговой улице Чжан Е вырубил старейшину Гуна ударом.
В три часа двадцать минут сердобольные прохожие доставили его обратно в Небесную обитель.
В промежутке между тремя часами двадцати минутами и половиной седьмого он поднялся, машинально выпил отравленный суп из груш-наших. Желая продолжить поиски Цзян Ваньэр, он вышел из гостиной в сторону дворовых ворот, но рухнул по дороге.
Цзо Саньцю мысленно исключил себя и Ши Цзуна, а также отмёл Ли Сымэй, у которой просто не было времени на совершение преступления. Он чувствовал, что Старший молодой господин Ли держится вполне адекватно, а значит, убийца кроется либо во Вр. Ли, который безостановочно нападал на Цзян Ваньэр, либо в бездумно поддакивающем ему Ван Чжиэне.
Изложив свои соображения, Цзо Саньцю никак не ожидал, что Ши Цзун заговорит вновь:
— То, как именно погиб потерпевший, на самом деле ещё требует обсуждения. Я не до конца согласен с недавним анализом Вр. Ли.
То, что во рту у убитого была кровь и это вызвало рвоту с кровью из-за кровотечения в пищеварительном тракте — с этим я согласен.
Однако доказывает ли малое количество крови на наконечнике стрелы то, что жертву уже отравили насмерть к моменту попадания стрелы? С этим я не согласен.
Мы не судмедэксперты и не можем вскрывать тело убитого, поэтому основываться на одном лишь объеме кровопотери при вынесении такого суждения на самом деле нельзя.
Судя по вашему нынешнему анализу, старейшина Гун поднялся среди ночи, вышел наружу и на полпути внезапно скончался от действия яда.
Я задам вам лишь один вопрос: если он уже умер от яда и рухнул на землю, то каким образом в него попала стрела?
И правда. Ещё же была стрела!
Цзо Саньцю нахмурился сильнее прежнего.
Если жертва уже скончалась от яда, был ли у другого желающего убить его человека смысл выпускать эту стрелу?
Ши Цзун продолжил:
— Конечно, стрелок, притаившийся на стене, мог увидеть упавшего на землю старейшину Гуна и, не понимая, потерял тот сознание или умер, решить на всякий случай выпустить в него стрелу — такой вариант исключать нельзя.
Но давайте не будем забывать об одной детали: мы изучили угол раны на спине погибшего. Стрела вонзилась в его спину сверху под косым углом.
Достав бумагу и карандаш, Ши Цзун сделал несколько быстрых штрихов, указал пальцем на несколько точек и обратился к остальным:
— Точка А — это место, где мы обнаружили следы ног на низкой стене, а точка Б — место попадания стрелы в спину погибшего.
Если бы в момент попадания стрелы жертва уже была мертва и лежала на земле, траектория полёта стрелы из точки А в точку Б образовала бы очень пологий, почти горизонтальный угол раны. Однако степень наклона раны на спине погибшего крайне незначительна. Это означает, что в момент ранения он стоял на ногах.
Поэтому я считаю, что потерпевший погиб от стрелы, а не от яда.
Сделав паузу, Ши Цзун добавил:
— Разумеется, старейшина Гун действительно был отравлен, раз уж у него проявились симптомы кровавой рвоты. Но раз он всё ещё мог исторгать кровь, это также значит, что в ту самую минуту он ещё не испустил дух окончательно.
На самом деле, если бы тот человек на стене не выпустил эту стрелу, возможно, минутой позже старейшина Гун действительно умер бы от яда.
Но, к сожалению, в ночной темноте тот человек, судя по всему, не разглядел как следует побледневшее лицо старейшины Гуна и не заметил, как тот выплюнул сгусток крови. Он лишь заметил, что шаги старейшины Гуна в тот момент были медленными и даже какими-то шаткими, и решил, что упускать такой момент нельзя: чётко, метко и безжалостно поразил его жизненно важную точку своей стрелой.
Между смертью от стрелы и смертью от яда — всего лишь волосок разницы. Однако именно эта волосяная разница и решила исход дела: та стрела оборвала жизнь старейшины Гуна первой.
На этом моменте Ши Цзун сделал короткую паузу.
Он оглянулся на статую позади себя и, не обращая внимания на лица остальных игроков, спокойно произнёс:
— Кроме того, проанализировать это дело можно и через поведенческую логику погибшего. Как я уже говорил ранее…
Первый выход убитого из дома действительно был вызван запиской от А-Хуа — он хотел отправиться в гостиницу на поиски Цзян Ваньэр.
Но неужели и во второй раз он вышел по той же причине? Необязательно.
Система нарочно подстроила такую записку, чтобы нас запутать.
Очнувшись от обморока, старейшина Гун наверняка всё ещё страдал от головной боли, верно? Почему же он не стал отдыхать, а непременно пошёл на улицу? Весьма вероятно, что у него была важная договоренность с убийцей.
Подумайте о том стрелке, что затаился на стене: условием его засады было знание о том, что старейшина Гун выйдет на улицу. Но откуда он об этом узнал?
Он не мог обладать даром предвидения и заранее рассчитать, что посреди глубокой ночи старейшина Гун отправится на поиски Цзян Ваньэр. Причина, по которой он устроил засаду, могла быть лишь одна: они заранее договорились встретиться в определённом месте.
Очнувшись, старейшина Гун вспомнил об их уговоре и потому поспешил на встречу. Заставить его выбраться на улицу среди ночи, превозмогая сильнейшую головную боль, мог лишь тот, кто заявил о наличии крайне важного дела, требующего обсуждения.
Я считаю, что только человек, обладающий достаточным весом в трёх великих кланах, мог заставить старейшину Гуна проявить такое уважение.
Следовательно, маленькую девочку можно сразу исключить; Чжана Е, который ещё не восстановил память и считает себя двадцатилетним пареньком, тоже исключаем; себя я исключаю тем более. Убийца может быть только кем-то одним из троицы: Старший молодой господин Ли, Вр. Ли или Ван Чжиэнь.
Эти трое вернули себе память и вот-вот перешагнут порог в тридцать пять лет, чтобы официально принять бразды правления кланом. Только у них были средства назначить старейшине Гуну ночную встречу под предлогом дела первостепенной важности.
Раз уж среди этих трёх бывших муженьков владеть стрельбой из лука умеет только Ван Чжиэнь…
Ши Цзун посмотрел на сидевшего по диагонали напротив Ван Чжиэня.
— Кто убийца, думаю, излишне и говорить.
Свежий ветерок принёс прохладу, рассеянные тучи вновь сплотились, солнце слегка заслонило облаками, и небо немного потемнело, погрузив лицо Ши Цзуна в тень.
В этот момент он почувствовал, как чей-то взгляд устремился на него.
Он невзначай скосил голову вбок и нос к носу столкнулся с парой тёмных, бездонных, словно древний колодец, глаз, в черноте которых невозможно было разглядеть дно.
Заметив, что взгляды остальных игроков устремились на Ван Чжиэня, Ши Цзун легко улыбнулся тому человеку и беззвучно, одними губами, произнёс:
— Е-лан, не благодари.
http://bllate.org/book/21417/2187052
Готово:
