Если Цзян Ваньэр не восстановила память, то у неё нет и мотива для убийства. А если восстановила, значит, пробудила свои силы — в таком случае она точно не стала бы травить или расстреливать старейшину Гуна из лука.
Контратака Ши Цзуна была поистине изящной.
Цзо Саньцю не сдержал усмешки, а следом услышал, как Ши Цзун заступился и за него:
— У меня нет мотива, а значит, его нет и у Чжан Е. Я не стал бы подстрекать его к убийству старейшины Гуна. Под влиянием любовного проклятия он действительно питал ревность к старейшине, поэтому в порыве чувств разбил ему голову, но не стал бы добивать. Свидетельские показания А-Хуа подтверждают, что Чжан Е не лгал: в тот момент из маджонг-клуба действительно вышло несколько человек, именно они и отнесли потерявшего сознание старейшину в Дунтянь Фуцзюй. В такой ситуации Чжан Е не был уверен, видели ли они его лицо, поэтому не стал бы совершать контрольный удар. По крайней мере, не сразу. Иначе его легко могли бы вычислить как убийцу.
Ли-второй несколько раз моргнул и на время умолк, видимо, будучи не в силах ответить на колкости Ши Цзуна.
Зато Ли-старший заговорил, выражая крайнее недоумение:
— Если уж разбирать мотивы, то у нас троих, бывших мужей, их нет и подавно. Все наши мотивы направлены исключительно против Цзян Ваньэр. После четырех ритуалов по избавлению от обиды она станет обычным призраком. Каждому из нас семьи выдали инструменты для изгнания нечисти: у кого-то талисманы, способные развеять духа за час, у кого-то тыквы-горлянки, запечатывающие призрака на день, после чего его можно уничтожить...
— Твою причастность, безусловно, можно исключить, — перебил его Ши Цзун. — В моей истории твое охлаждение ко мне было слишком очевидным. Второй брат и Ван Чжиэнь просто стали холоднее, но никто из них не реагировал так остро, как ты. Яд гедиум я носил с собой еще с момента свадьбы, чтобы отравить её, например, во время подношения вина. Кто же знал, что она сбежит. Еще до наложения любовного проклятия кто-то из вас мог влюбиться в меня — это вполне вероятно. Что касается Ли-четвертой...
— Кроме того, согласно показаниям А-Хуа, убийца мог отравить жертву только в промежутке с трех двадцати до половины седьмого утра. Но я ушел из дома Чжан в шесть, что подтверждается свидетелями. У меня не было и получаса, чтобы добраться до Дунтянь Фуцзюй, не говоря уже об убийстве.
— Но почему тогда погиб старейшина Гун? У нас действительно нет мотивов.
Выслушав её, присутствующие невольно обменялись взглядами.
— Даже если бы я вернула себе всю память, я бы не стала убивать старейшину Гуна. По крайней мере, он не был бы приоритетной целью.
Ли-четвертая, с двумя хвостиками и миловидным лицом, выглядевшая при этом холодной и дерзкой, подхватила разговор, бросив взгляд на Ли-второго:
— Как это нет мотива? Ли-старший и Ван-второй погибли рано, у них, может, и нет, а вот у тебя — вполне возможно. Любовное проклятие действует семь дней. Тебя похоронили на седьмой день после смерти, но что, если перед кончиной ты успел принять его? Вполне вероятно, что влияние проклятия еще не сошло на нет. Ты мог убить его, узнав, что Цзян Ваньэр якобы собралась сбежать со старейшиной Гуном.
— У меня тоже был мотив убить Цзян Ваньэр, я думал, что она погубила моих двух братьев. Но я не знал, что она призрак. Я подготовил яд.
Цзо Саньцю, услышав это, тут же возмутился:
— В мире полно великих мастеров. Если он умрет, богатые и влиятельные семьи пригласят других, чтобы расправиться со мной. Убивать такого исполнителя для меня бессмысленно. К тому же посмотрите: как только он умер, меня сочли пробудившейся. Три семьи наймут еще более сильных людей, чтобы справиться со мной. Очевидно, что его смерть приносит мне только вред, никакой пользы.
Ши Цзун вставил:
— Наконец, старейшина Гун был под моим любовным проклятием и беспрекословно следовал моим указаниям. Если бы я приказала ему покончить с собой, он бы даже не сопротивлялся. Зачем мне пачкать руки?
— Истинный убийца — кто-то из двоих: Ли-второй или Ван Чжиэнь.
Ши Цзун говорил тихо, но отчего-то его слова звучали так, что возразить не хотелось.
Первой нарушила тишину Ли-четвертая:
— У меня нет мотива убивать старейшину Гуна. Я хотела убить только Цзян Ваньэр. Короче говоря, у меня нет причин желать ему смерти.
— Я не мог по-настоящему влюбиться в неё. Если я хорошо относился к ней до свадьбы, то лишь из-за проклятия.
Все погрузились в молчание, словно вспоминая свои истории или обдумывая аргументы.
— Повторю еще раз: вчера я сбежала со свадьбы не из-за пробуждения, а потому что обнаружила проклятие и поняла, что господин Чжан не любит меня по-настоящему. Чтобы спокойно сбежать, я и наложила на старейшину Гуна любовное проклятие.
Он постоянно подвергался нападкам со стороны Ли-второго. Поскольку Ши Цзун заступился за него, он окончательно перешел на его сторону и тут же набросился на Ли-второго с вопросами:
— У меня тоже нет мотива. После свадьбы я сразу же изменился в отношении к Цзян Ваньэр. Стоило мне увидеть её, как я испытывал одновременно страх и отвращение. Цзян Ваньэр наверняка помнит эти детали? Входит ли сюда старейшина Гун? Нет. У меня нет с ним никаких счетов. Он был наемным мастером, приглашенным тремя семьями из внешнего мира, по сути — простым инструментом.
Он предложил:
— Давайте сделаем так: предлагаю каждому потратить еще по паре минут, чтобы объяснить, почему он не убивал старейшину Гуна. А потом перейдем к следующему этапу обсуждения.
— Поэтому в моем списке приоритетов убийство четырех мужчин и глав трех семей стоит гораздо выше, чем убийство старейшины Гуна.
Ли-четвертая сама достала из-за пазухи флакон из селадона и сказала:
— Вот яд, который я подготовила для Цзян Ваньэр. Только на этапе расследования я узнала, что она призрак и её нельзя отравить.
— Или же, даже если бы я вернула память и перестала зависеть от проклятия, этот человек мог бы полюбить меня за время нашего общения и убить старейшину ради меня. Так что у вас троих не такие уж и железные алиби.
— Десять лет назад вы, четверо мужчин, обманывали меня, унижали и порочили мою репутацию, а в итоге довели до смерти. Вас я ненавижу больше всего, затем три семьи, и в последнюю очередь — всех жителей городка, которые согласились на мою казнь.
— Ты нашла у меня в комнате яд гедиум? На самом деле, он был и у меня.
Ли-второй возразил:
— После женитьбы на Цзян Ваньэр я не принимал любовное проклятие. С чего бы мне употреблять эту гадость перед смертью?
— Как можно так точно подгадать время? Это просто софистика.
— В такой ситуации, если бы я вернула память, лучшим стратегическим ходом было бы использовать старейшину Гуна, чтобы тихо и незаметно расправиться с членами трех семей и осуществить мой план мести.
Спустя мгновение Ли-второй снова взял слово:
— На мой взгляд, это дело очень странное. Если бы жертвой была Цзян Ваньэр, у каждого из нас был бы мотив и подготовленный способ. Это был бы классический сценарий трех ножей и двух ядов.
Ли-старший выступил вторым.
Сделав небольшую паузу, Ши Цзун добавил:
— Кроме того, хочу уточнить, почему я не убийца.
— А значит... я подозреваю, что кто-то из них двоих действительно меня любит. Исключив себя, Чжан Е, Ли-старшего и Ли-четвертую, я получаю задачу с двумя вариантами ответа.
Ши Цзун снова заговорил:
— Не стоит вводить себя в заблуждение этим любовным проклятием. Помните из школьной математики про необходимые и достаточные условия? Если на тебя наложено проклятие, ты обязательно влюбишься. Но обратное неверно: тот, кто любит меня, делает это не обязательно из-за проклятия.
Ван Чжиэнь, который всё это время молчал, наконец не выдержал:
— Что за бред? Я не убийца! После свадьбы, когда ко мне вернулась память, я сразу начал тебя бояться! Просто, пока действие проклятия не выветрилось окончательно, мои чувства были раздвоены. А когда оно прошло, я стал просто избегать тебя! А потом сразу же устроил с семьей Ван спектакль с моей мнимой смертью. Я так быстро умер только потому, что у меня к тебе не было ни капли привязанности!
Ли-второй тут же подхватил:
— Честно говоря, слова Цзян Ваньэр кажутся мне натянутыми. Да, она красива, и если бы она была человеком, я мог бы в неё влюбиться. Но она призрак, как её любить? Неважно, кто уничтожил семью Е, но мои родители говорили, что всех их убила Цзян Ваньэр. Кто после такого сможет её полюбить? Мы все тут разыграли подобие идолопоклоннической драмы, где все мужчины в неё влюблены. Но в реальности мы не такие идиоты. К тому же, сколько мы ни исследовали, кто-нибудь нашел мотив у нас троих?
Люди, которые унижали Цзян Ваньэр и довели её до смерти, теперь называют её отвратительным и пугающим злым духом.
От этих слов Цзо Саньцю стало не по себе. Но он вынужден был признать: Ли-второй груб, но по сути прав. Они действительно не похожи на убийц.
Так кто же тогда убийца? Почему все выглядят такими невиновными? Почему истории трех других персонажей-мужчин так похожи? В чем между ними разница?
На этом все высказались. Обсуждение погрузилось в тишину — каждый был поглощен собственными мыслями.
Вскоре Ли-второй снова заговорил. Он посмотрел на Цзо Саньцю и спросил:
— Кстати, внезапно вспомнил. Чжан Е, ты знаешь о пожаре в ритуальном зале семьи Чжан?
— В ритуальном зале? Там, где мы с Цзян Ваньэр проводили свадьбу? Я ничего не знаю. Мы даже не успели туда заглянуть. — Цзо Саньцю с любопытством спросил: — А где был очаг возгорания?
— В гримерке за сценой, — ответил Ли-второй.
— Там... — Цзо Саньцю почесал затылок. — Я действительно приготовил там немного вина. Мы не знали, подействует ли проклятие на старейшину Гуна, и на всякий случай запаслись выпивкой, чтобы сорвать церемонию, устроив пожар. Но раз проклятие сработало, вино не понадобилось. Постойте... может, это был несчастный случай? Кто-то из слуг тайком курил там или что-то в этом роде?
— Вот как... — Ли-второй нахмурился. — Вообще-то, мне об этом рассказала А-Хуа. После того как Цзян Ваньэр сбежала, А-Хуа временно заперли за кулисами для допроса. Позже она уснула в гримерке, а около часа ночи проснулась от густого дыма, обнаружила, что стражников нет, и поспешила сбежать. А потом вернулась в Дунтянь Фуцзюй, встретилась со старейшиной Гуном и начала помогать ему искать Цзян Ваньэр.
Ли-второй с ожиданием посмотрел на игроков:
— Есть идеи насчет пожара? Это правда был несчастный случай? Никто не хочет признаться, что причастен к этому?
Цзо Саньцю с силой почесал голову, но так и не смог связать пожар с убийством. Он взглянул на Ши Цзуна, но тот выглядел погруженным в глубокие раздумья. Похоже, даже Ши Цзун не нашел ответа. Цзо Саньцю подумал, что это неудивительно: Ши Цзун умеет использовать NPC, но не факт, что он мастер расследований. Раньше, когда они играли в ролевые игры, он лишь изредка слушал и никогда не участвовал активно.
Цзо Саньцю не видел, как, отведя взгляд, Ши Цзун приподнял веки и с едва заметной, загадочной улыбкой скользнул взглядом по кому-то из присутствующих.
Пожар в свадебном зале, уснувшая за кулисами А-Хуа и то, как именно погиб старейшина Гун... Всё сложилось воедино.
Ты действительно убийца.
Однако Ши Цзун быстро отвел взгляд, ничего не сказав, а его глаза выглядели растерянными.
Спустя некоторое время, видя, что все молчат, Ли-второй снова попытался взять инициативу в свои руки:
— Ладно. Похоже, мотивы нам не прояснить. Вероятно, карта слишком большая, и мы не нашли все сюжетные линии. Давайте тогда отталкиваться от самого убийства. Сейчас ясно, что старейшина Гун погиб либо от стрелы, либо от яда. Со стрелами связан только Ван Чжиэнь, у него полно фотографий, где он учится стрелять. Но крови на наконечнике было мало, как и на ранах жертвы, так что я склоняюсь к тому, что он уже был мертв, когда в него выстрелили. Поэтому Ван Чжиэня я пока исключаю.
Сделав паузу, Ли-второй продолжил:
— Я осмотрел ротовую полость жертвы и обнаружил много крови, хотя сама полость не была повреждена. Значит, у него было желудочно-кишечное кровотечение, то есть перед смертью его рвало кровью. Гедиум — это мышьяк, триоксид мышьяка. Прием большой дозы мышьяка вызывает сильное кровотечение в желудке. Так что... старейшина Гун был отравлен. Гедиума в аптеке семьи Ли полно, теоретически доступ к нему есть у всех нас троих. Ли-четвертая первой призналась, что у неё был яд, поэтому её подозрения даже меньше. К тому же при приеме большой дозы смерть наступает мгновенно, а у неё не было времени на совершение преступления. Исключив её и себя, остается только мой брат, Ли-старший.
Ли-второй перевел взгляд на Ши Цзуна:
— Но помимо него, я всё еще больше всего подозреваю тебя. Ты — центр этой истории. Не знаю, был ли другой яд, но раз ты нашла способ достать любовное проклятие, могла найти и другое. Я буду выбирать между тобой и Ли-старшим... На самом деле, ты по-прежнему вызываешь у меня больше подозрений.
Дневной свет был мягким. Ши Цзун, слегка подняв голову, задумчиво разглядывал Ли-второго.
Даже человек с минимальными мозгами должен понимать, что у Цзян Ваньэр нет мотива. Этот тип с самого начала нацелился на меня, неужели он сообщник Чэнь Ли?
В душе Ши Цзуна было полное спокойствие, однако, будучи в теле Цзян Ваньэр, он намеренно изобразил нетерпение. Остальные решили, что ему просто надоело, что, несмотря на все объяснения, Ли-второй продолжает его подозревать.
— Говорю в последний раз: у меня нет ни малейшей необходимости убивать инструмент, который я и так контролировала с помощью проклятия.
Ши Цзун говорил с раздражением. Закончив, он тут же встал:
— Впрочем, плевать. Думай что хочешь. Я не хочу больше тратить время. Не найду истинного убийцу — максимум не получу бонусные баллы. Но если мы будем тянуть с обсуждением, меня уничтожит мастер, приглашенный тремя семьями. Поэтому...
Он подошел прямо к красной кнопке и с хлопком нажал на неё. Обернувшись, он лениво посмотрел на Ли-второго:
— Из двух зол выбирают меньшее. Хотите голосовать против меня — давайте быстрее, не тяните. Подходите и нажимайте кнопки, голосование открыто.
http://bllate.org/book/21417/2187051
Готово:
