Фэн Цзиньжуй, которого двое охранников тащили к выходу, скрежетал ботинками по мраморному полу.
Он отчаянно оглянулся, и в его глазах еще теплились страх и затаенная злоба:
— Брат и сестра из семьи Хуа! Это еще не конец!
Не успел он договорить, как за дверь вытолкнули и Цзян Хэна. Тот споткнулся, а его сигара упала на пол и рассыпалась в пыль.
Линь Шуюэ, свернувшись калачиком в углу, всхлипывала, прижимая руки к кровоточащей голени; вспышки камер репортеров слепили её, не давая открыть глаза.
Чэн Яньчжоу остановился перед Хуа Ианем и слегка склонил голову в знак приветствия:
— Господин Хуа, давно не виделись.
При движении на его черном пиджаке проступил причудливый узор. Взгляд Чэна скользнул по пятнам от шампанского на рубашке Хуа Цинмо и её растрепанным волосам. Он добавил:
— В качестве извинения, проект Цзянвань Ихао готов продать госпоже Хуа наш лучший пентхаус с десятипроцентной скидкой. Надеюсь, вы проявите великодушие.
Хуа Иань поправил очки в золотой оправе, его взгляд за линзами оставался непроницаемым. Он чуть отступил, уступая место сестре, чтобы она ответила сама.
Хуа Цинмо, прислонившись к макету здания, крутила в пальцах золоченый буклет. Услышав предложение, она приподняла бровь:
— С чего это вдруг Цзянвань Ихао стал таким щедрым?
Она внезапно подалась вперед, приблизившись к Чэн Яньчжоу. След от поцелуя на её шее в свете ламп выглядел вызывающе.
— Мне вот любопытно, что же это за важная персона заставила личного помощника Чэна лично выступать в роли переговорщика?
Она замолчала, и её взгляд из игривого стал пронзительным:
— Чей вы помощник?
Она слегка наклонила голову, изогнув ухоженную бровь:
— Вы называете Сяо У боссом, неужели...
Чэн Яньчжоу отступил на полшага, сохраняя вежливую дистанцию, но улыбка не сходила с его лица:
— Госпожа Хуа слишком высокого обо мне мнения, я лишь выполняю поручение. А что касается того, что вы хотите узнать — это моя обязанность, и я не могу разглашать подобные сведения.
Он взглянул на наручные часы, металл которых холодно блеснул в свете ламп:
— Если у вас нет других распоряжений, я провожу этих людей.
Сказав это, он бросил взгляд в сторону теней, и охрана тут же подхватила под руки всё еще кричащую Линь Шуюэ.
Хуа Цинмо проводила взглядом удаляющуюся спину Чэн Яньчжоу и вдруг тихо рассмеялась, бросив буклет на макет:
— Забавно, до чего же забавно.
Она повернулась к брату, в уголках её глаз еще искрилась ярость:
— Брат, раз уж нам предлагают купить пентхаус за бесценок, грех не воспользоваться.
Хуа Иань потянулся, чтобы поправить её спутавшиеся пряди, его движения были нежными и полными безоговорочного обожания:
— Если тебе нравится — брат купит его для тебя.
Хуа Цинмо, поморщившись, увернулась от его руки и с ноткой кокетства в голосе проговорила:
— Нет, не надо. Я ведь уже подписала контракт с Цзюэцзин, скоро начинаются съемки.
Её пальцы, опущенные вдоль тела, сжались, а ресницы отбросили тень на лицо:
— Брат, спасибо, что помог... Если отец узнает, он снова тебя накажет.
В её голосе звучало раскаяние, она бессознательно ковыряла ноготком складки на ладони.
Хуа Иань помолчал, затем мягко похлопал сестру по плечу, в его голосе проскользнула тревога:
— Будь осторожна на съемках, не совершай импульсивных поступков.
Он посмотрел на колонну машин, удалявшуюся от офиса продаж, и его взгляд стал темным, как ночь:
— Эти люди... — он сделал паузу и добавил тише: — Тебе лучше держаться от них подальше.
Хуа Цинмо проследила за его взглядом, потиная пальцем острый край буклета, и холодно усмехнулась:
— Не волнуйся. Тех, кто посмел облить меня вином и схватить за горло, я ни за что не прощу.
Она развернулась, и мимо Хуа Ианя пронесся аромат её духов, а прядь волос коснулась его напряженной челюсти.
— А ты, брат, как ты здесь оказался?
— Я... — Хуа Иань отвел взгляд, его кадык дернулся, он не договорил. — Отец велел мне следить за проектом Цзянвань Ихао, я и не ожидал, что попаду как раз к началу этого инцидента.
Он посмотрел на синяки на шее сестры, и его взгляд стал ледяным:
— Больше не рискуй в одиночку. Если нужны люди, всегда говори мне.
Хуа Цинмо надула губки и, схватив со стола ключи от Порше, покрутила их на пальце:
— Знаю, знаю, я уже не ребенок.
***
В кафе Половина тепла, под гул кофемашины, Хуа Иань пододвинул сестре капучино. Корица на молочной пенке отливала золотисто-коричневым в теплом свете ламп.
Он смотрел на её каштановые волосы с яркими прядями — дерзкий акцент, который едва виднелся у ворота белой рубашки.
Когда-то та самая наследница семьи Хуа, вынужденная носить платья от кутюр, теперь напоминала дикую кошку, наслаждающуюся свободой.
— Почему ты не связалась со мной в день помолвки? — Хуа Иань крутил в руках фарфоровую чашку, и та тихо поскрипывала о деревянное блюдце.
Он смотрел на несходящий след от поцелуя на её шее, и его кадык снова дернулся. — Отец приказал наказать тех, кто тебя обидел, а мама тайком перевела на твою карту восьмизначную сумму...
Хуа Цинмо жевала трубочку, размешивая ледяной американо. Звон льда был таким же беззаботным, как и её тон:
— Брат, ты знаешь, почему я взялась за рекламу Цзюэцзин?
Она внезапно подалась вперед, и серебряная цепочка на её ключицах блеснула холодным светом.
— Потому что их несравненная красавица — та, кто подобрал меня, маленькую бродячую кошку, в дождливую ночь.
Пальцы Хуа Ианя сжались, и по поверхности кофе пошли круги.
Он вспомнил, как она выглядела на записях камер наблюдения — промокшая до нитки, вспомнил её хрупкую спину, когда её выгнали из дома Хуа, и почувствовал тупую боль в груди.
— Ты похудела. — Он отвел взгляд, достал пачку сигарет, но молча убрал её обратно в карман. — Живешь в пентхаусе и ешь одну лапшу быстрого приготовления?
— Лапша с яичницей — это сбалансированное питание. — Хуа Цинмо вдруг рассмеялась. Засветился экран телефона: на заставке красовалось то самое фото из дождливой ночи — полупрофиль Фэн Цзинчэня говорил сам за себя.
Она замерла, ведя пальцем по экрану:
— Сяо У сказала, что умеет готовить. Когда у нас будет кухня, она будет готовить для меня.
Хуа Иань смотрел на искорки в глазах сестры и вдруг вспомнил, как двадцать лет назад она сидела на корточках в розарии их старого особняка, бережно держа в ладонях раненого воробья.
Тогда её глаза сияли так же, будто в них отражалась целая галактика.
— Отец постоянно просматривает твой микроблог. — Он ослабил галстук, в горле стало тесно. — В тот день, когда хейтеры прозвали тебя незаконнорожденной, он перебил все вазы в кабинете.
Холод американо проскользнул в горло Хуа Цинмо. Она вспомнила перекошенное лицо отца на банкете и бронзовую статуэтку, разбитую у её ног.
— Брат, смотри. — Она показала галерею телефона. На последнем фото она, в рваных джинсах, сидела на корточках на съемочной площадке и ела обед из коробки, а на хлопушке за её спиной было написано Хуа Цинмо. — Без титула наследницы семьи Хуа я, наоборот, смогла встать под солнечный свет.
Взгляд Хуа Ианя скользнул по её небрежно собранному хвосту и дешевой резинке на запястье — той самой, которой он когда-то в детстве заплетал ей косы.
— В следующем месяце у мамы день рождения. — Он достал из внутреннего кармана бархатную коробочку. Внутри лежала перьевая ручка с мелкими бриллиантами. — Она всё ворчит, что ты слишком неразборчиво подписываешь контракты.
Пальцы Хуа Цинмо зависли над ручкой, но в итоге она тихо захлопнула крышку.
Кофемашина снова взревела, пар затуманил стекло окна. Она вдруг произнесла:
— Брат, я встретила человека, которого полюбила.
Серебряная сережка в её ухе качнулась:
— Она открывает мне зонт в ливень, помнит, что я не люблю кинзу, она...
— Довольно. — Хуа Иань отвернулся, глаза за стеклами очков защипало.
Он вспомнил фонарь у ворот их старого дома, который всегда горел для сестры, вспомнил, как отец по ночам перелистывал альбомы с её детскими фотографиями. В конце концов, он просто пододвинул ей ключи от машины:
— В багажнике твои любимые пирожные с ананасом, мама приготовила.
— Брат, не волнуйся. — Её голос смешался с шумом кофемашины. — Сейчас я очень счастлива.
В тот момент, когда она повернулась, на её телефоне всплыло новое сообщение. Экран ярко осветился:
Сяо У: Купила тебе клубнику, которую ты любишь. Жду тебя дома.
http://bllate.org/book/21398/2182090
Готово:
