Фэн Цзиньжуй встряхнул запястьем, на котором блеснули часы Patek Philippe, и метнул холодный взгляд:
— Хуа Иань, к чему этот спектакль?
— Ты стал посмешищем всего Цзянчэна на собственной помолвке, а о твоих рогах трубили в прямом эфире на весь город — и всё это благодаря этой твоей замечательной сестрице. А теперь ты строишь из себя защитника и решил поугрожать мне?
Хуа Иань резко сузил глаза, его пальцы, сжатые в кулаки, застыли в воздухе.
Фэн Цзиньжуй воспользовался моментом, чтобы ослабить галстук, отчего бриллиантовые запонки на его безупречном костюме издали резкий звон:
— Моя сестра просто совершила ошибку, свойственную всем женщинам. Когда ты спал с ней, я что-то не припомню, чтобы ты пришел сводить счеты.
— Именно! — Цзян Хэн внезапно возник из угла и, нарочито поправляя часы, сбил хрустальную вазу. — Брат и сестра Хуа всегда были образцом для подражания среди золотой молодежи Цзянчэна.
Он поднял глаза, не скрывая презрения и насмешки:
— Образцы… Один — король рогоносцев, а другая…
Линь Шуюэ, цокая десятисантиметровыми каблуками, подошла ближе и провела алыми ногтями по дрожащему плечу Хуа Цинмо:
— Слышала, мисс Хуа в последнее время закрутила роман с тем выскочкой из Цзюэцзина? Твоя способность попадать в тренды покруче, чем рога твоего братца.
Хуа Цинмо, глядя в злобные глаза Фэн Цзиньжуя, внезапно рассмеялась. Этот смех, словно пропитанная ядом серебряная игла, вонзился в тишину. Она медленно расстегнула верхнюю жемчужную пуговицу блузки, обнажив бледно-голубой след от поцелуя на ключице:
— По сравнению с тем, как кое-кто изменяет жене и содержит третьесортных старлеток, не вылезая из заголовков новостей, наши с братом сплетни — сущая мелочь.
Не успела она договорить, как Цзян Хэн схватил бокал с шампанским и с силой швырнул его в стену. Осколки разлетелись, осыпав безупречный костюм Хуа Ианя серебристой крошкой. Лицо Хуа Ианя помрачнело, он смахнул стекло с плеча — его движения были элегантны, но в них сквозила ледяная ярость.
Он слегка наклонился, поднял острый осколок и принялся вертеть его в пальцах. Холодный блеск отразился в его глазах, делая взгляд ещё более зловещим:
— Вы, ребята, буквально выжгли слово «бесстыдство» у себя на лбу. Видимо, вы забыли, что офис продаж Цзянвань Ихао — не то место, где можно устраивать дебош.
Фэн Цзиньжуй оскалился и с размаху ударил Хуа Ианя в лицо:
— Людей из семьи Хуа я сегодня втопчу в грязь!
Цзян Хэн и Линь Шуюэ, наблюдая за этим, дружно воскликнули: «Так ему и надо!»
Застигнутый врасплох Хуа Иань даже представить не мог, что Фэн Цзиньжуй осмелится распустить руки.
— Брат! — Хуа Цинмо в испуге подхватила Хуа Ианя, впившись ногтями в ладони.
Когда Хуа Иань поднялся, осколок стекла уже упирался в горло Фэн Цзиньжуя. От ледяного прикосновения по шее того пробежали мурашки.
— Решил тронуть мою сестру у меня на глазах? Ты правда считаешь семью Хуа мягкотелыми слабаками, об которых можно вытирать ноги?
Голос Хуа Ианя звучал так, словно его достали из ледяного погреба, каждое слово звенело инеем, заставляя сотрудниц офиса продаж в ужасе отпрянуть.
Горло Фэн Цзиньжуя окрасилось кровью, но он продолжал упрямо выпячивать подбородок:
— Хуа Иань, ты смеешь угрожать мне? Семья Фэн тебя уничтожит!
Увидев, что Хуа Иань медленно ослабил хватку, Фэн Цзиньжуй решил, что тот просто не осмелится на убийство. Он безумно захохотал, окинул взглядом притихшую толпу и нарочито громко закричал:
— Вы что, все сдохли?! Человек совершает покушение на глазах у всех, а вы даже полицию не вызвали?!
Хуа Цинмо, чьи глаза покраснели от гнева, вытянула край блузки, испачканный шампанским, и не спеша вытерла пальцы. Она подняла взгляд прямо на Фэн Цзиньжуя:
— Слышала, дядя Фэн сейчас участвует в тендере на проект технопарка? А если СМИ узнают о твоих карточных долгах в Макао, интересно, сможешь ли ты так же весело улыбаться на светских раутах?
Фэн Цзиньжуй изменился в лице, на виске запульсировала вена. Он схватил пепельницу, чтобы швырнуть в девушку, но Хуа Иань перехватил его руку. Пепельница с грохотом врезалась в мраморный пол, а разлетевшиеся осколки керамики рассекли ногу Линь Шуюэ, заставив её взвизгнуть от боли.
Хуа Цинмо холодно усмехнулась и впилась взглядом в Цзян Хэна:
— А ты, молодой господин Цзян? Если отец узнает, что его драгоценный сынок проматывает казенные деньги и ввязывается в драки, сможет ли семья Цзян вообще показаться в Цзянчэне?
Её голос был тихим, но каждое слово падало, как молот, прямо в сердца присутствующих. Холодный пот смешался с яростью на лице Цзян Хэна, он лихорадочно искал, чем бы ещё ударить, чтобы проучить эту дерзкую девицу.
Хуа Цинмо, не обращая внимания на позеленевших от злости мужчин, перевела взгляд на испуганную Линь Шуюэ. В её улыбке сквозил холод:
— Не думай, что ты выйдешь сухой из воды. Рассказывала про инвестиционный проект с доходностью один к трем? Ты ведь сама провалила бизнес своей семьи, оставив дыру в несколько миллионов, и теперь пытаешься заставить меня покрыть твои долги? Я просто подыграла тебе, неужели ты и правда поверила, что твои слова чего-то стоят?
Как только тайна Линь Шуюэ была раскрыта, она судорожно попыталась возразить, но снаружи внезапно вспыхнули ослепительные огни камер. Десятки журналистов ворвались в офис с камерами и микрофонами наперевес.
— Господин Фэн, правда ли, что вы погрязли в огромных карточных долгах?
— Господин Цзян, подтверждаете ли вы слухи о растрате казенных средств?
— Мисс Линь, известно ли вам, что ваш инвестиционный проект разорил множество простых людей?
Вопросы обрушились на них, как ледяная волна. Хуа Цинмо прислонилась к макету элитного жилого комплекса и, безразлично крутя в руках маленький рычажок, наблюдала за тем, как вспышки камер обнажают всё их уродство.
Она наклонилась, подняла с пола рекламный буклет, провела пальцем по золотому тиснению и улыбнулась в объективы:
— Если вам интересно, лучше позаботьтесь о собственном жилье. Ведь некоторые из присутствующих скоро останутся на улице.
Цзян Хэн, побагровев, швырнул пачку буклетов на пол. В вихре бумаг он ослабил галстук и прорычал:
— Хуа Цинмо! Ты думаешь, что сможешь отыграться этими грязными методами?
Линь Шуюэ с визгом попыталась броситься к выходу, но запуталась в ногах и с грохотом рухнула в лужу крови. Рука Фэн Цзиньжуя, вздувшаяся от напряжения, застыла в воздухе, из горла вырвались невнятные проклятия. Он попятился, врезался спиной в золоченую колонну, и его дорогой костюм помялся.
Увидев, как журналисты наступают на него с диктофонами, он вдруг обмяк, словно у него вынули позвоночник. Идеальная прическа растрепалась, закрывая покрасневшие глаза, и от былой спеси не осталось и следа.
Хуа Иань стоял, засунув руки в карманы. Его взгляд из-под очков в золотой оправе был холоднее льда. Он окинул присутствующих насмешливым взглядом и, не спеша поправляя манжет, проговорил своим ледяным голосом, который отчетливо прозвучал в затихшем зале:
— Думаете уйти? Сегодняшнее дело так просто не закончится.
Не успел он закончить фразу, как вошел Чэн Яньчжоу в окружении отряда охраны в черном. Мужчины в строгих костюмах выстроились в ряд, словно непреодолимая стена, отрезая путь к отступлению. Чэн Яньчжоу пронзил толпу соколиным взглядом и отрывисто произнес:
— Господин Фэн, господин Цзян, председатель Фэн и господин Цзян требуют вашего немедленного возвращения.
Затем он перевел взгляд на дрожащую Линь Шуюэ:
— О, и мисс Линь, старик Линь тоже вас ищет.
Он отошел в сторону, открывая проход, и охрана синхронно достала телефоны. На экранах светились страницы вызовов с именами глав семейств Фэн, Цзян и Линь. Угроза была более чем очевидной.
http://bllate.org/book/21398/2182089
Готово:
