Если богач будет в хорошем настроении, он ведь наверняка подкинет такому бедолаге, как он, хоть какую-то выгоду, верно?
Лин Цянь не успел додумать эту мысль, как лицо Фэн Цзыси стало еще мрачнее. Но всякий раз, когда его лицо темнело, тени на Скверных стенах лишь сильнее оживлялись.
Наконец черная дымка завихрилась, и Лин издал смешок.
— Этот парень мне нравится, — произнес он.
Вскоре перед Лин Цянем возникла крошечная черная дверца, украшенная белоснежными черепами, с узорами из темного золота, пульсирующими по краям. Она была действительно крошечной — если те двери, что он видел раньше, были исполинскими, такими огромными, что конца Скверных стен было не разглядеть, то эта едва достигала размеров его головы.
Маленькая дверца, или скорее оконце, медленно приоткрылась, и сгусток густого черного тумана вылетел наружу, опустившись на ладонь Лин Цяня.
— Я слышала, что говорила тетушка Линь. Раз уж ты все равно купил квартиру в городе, продай эту, живи спокойно, — Лин Цянь очень хотел сказать, что от этой квартиры всё равно толку нет, лучше продать её и надуть этих людей на деньги. К тому же, когда в руках есть капитал, на душе спокойнее, а глядишь, потом они еще сами приползут к тебе с просьбами.
Но вслух он этого не произнес: знал, что тетушка Чжан не поверит, а то и вовсе решит, что у него с головой не в порядке.
— Это другое. Дому больше тридцати лет, если оставить его им, страшно представить, во что они его превратят, — в голосе тетушки Чжан, когда она это говорила, промелькнула ностальгическая нежность, смешанная с грустью. Увидев это выражение лица, Лин Цянь понял, что переубедить её продать дом невозможно: для неё он действительно был чем-то очень важным.
Если бы это был прежний Лин Цянь, еще не прошедший через ад, даже если бы ему сказали, что скоро конец света и дом превратится в рухлядь, он лишь назвал бы говорящего сумасшедшим и выбросил бы эти слова из головы. Это была последняя вещь, оставшаяся ему от матери, и продать её он бы ни за что не согласился.
Но спустя восемь лет, после того как он снова и снова переживал отчаяние в апокалипсисе, привязанность к вещам угасла. Когда он продавал свой дом, он не чувствовал сожаления — лишь легкую горечь и тоску.
Лин Цянь протяжно выдохнул:
— Я понял, тетушка Чжан. Видимо, я еще слишком молод. Раз вы собираетесь вместе выбирать одежду, я пойду прогуляюсь один.
Тетушка Чжан продиктовала ему адрес:
— Если не будешь знать, как пройти, спроси у кого-нибудь, тебе подскажут дорогу.
Лин Цянь вежливо пообещал, хотя на самом деле прекрасно знал эти места. Он собирался не в супермаркет, а к фермеру, который торговал скотом. Так как прошло много времени, он помнил дорогу смутно, лишь примерное направление. Пришлось несколько раз переспрашивать прохожих, прежде чем в укромном уголке отдаленной деревушки он нашел то, что искали.
Дом выглядел ветхим и старым. Он прятался в тени густых деревьев, отчего вокруг было прохладно и мрачно. Чтобы попасть внутрь, нужно было пройти по длинному проходу мимо древних, полуразрушенных построек с черными провалами пустых окон — казалось, здесь уже давно никто не жил.
Идя по грязной проселочной дороге, Лин Цянь вдруг ощутил странное спокойствие. Людей здесь было мало, лишь издалека доносилось кудахтанье кур и кряканье уток. Когда он подошел ближе, послышался лай собак, и прямо перед ним затряслась плотно закрытая дверь, а лай стал еще громче.
Лин Цянь почувствовал холод на ладони. Он не успел даже взглянуть, что это такое. Маленькая дверца, что была приоткрыта, медленно закрылась, и перед тем, как она исчезла, Лин Цянь услышал знакомый голос:
— Ты хорош, мне нравишься.
Лин Цянь был в полном замешательстве. Что он такого сделал, чтобы заслужить похвалу? Голос казался знакомым, но чьим? Лиц на той стене было слишком много, и когда они щебетали все вместе, голоса сливались в неразборчивый гул. Напротив него лицо Фэн Цзыси выражало крайнюю степень недоумения.
Маленькая дверца закрылась, уменьшилась до точки и превратилась в черную дымку, которая тут же рассеялась.
Лин Цянь посмотрел на свою ладонь. Без черного тумана предмет стал виден отчетливо: это было белоснежное яйцо размером с два его сжатых кулака. Оно тихо лежало на ладони, и сквозь тонкую скорлупу можно было разглядеть темную тень внутри.
— Что это? — после долгого ожидания, не дождавшись ничего, кроме холодного фырканья, Лин Цянь поднял взгляд на Фэн Цзыси. Тот выглядел очень недовольным. Лин Цянь призадумался: может, это из-за того, что он сказал раньше? Хотя было приятно поставить его на место, но он всё еще зависел от него и не мог позволить себе окончательно его разозлить. — Если я сказал что-то не то, прошу прощения.
Фэн Цзыси указал пальцем на Лин Цяня, и яйцо в его руках поднялось в воздух. Оно не улетело высоко, а просто повернулось под нужным углом к свету, чтобы им было лучше видно темный силуэт внутри.
— Змея.
Что? Глаза Лин Цяня расширились от изумления. Он-то думал, что тот подарит ему что-то стоящее — например, мощный артефакт, способный косить орды зомби, или чудодейственное лекарство, спасающее жизнь, или хотя бы предмет для полетов. А получил яйцо, змею, которая даже еще не вылупилась?
— Тот парень нечасто делает подарки, — закончил Фэн Цзыси, видимо, решив, что после сытного обеда пора поспать, и зевнул. — Я хочу спать. Не забудь каждый день…
— Питать нефритовую подвеску ментальной энергией и кормить своей кровью. Не нужно повторять это каждый день, я еще не впал в маразм, — Лин Цянь мечтал, чтобы тот поскорее убрался — каждый раз, когда он появлялся, жди неприятностей.
Как только Фэн Цзыси исчез, Лин Цянь наконец смог нормально поесть.
Убирая со стола, он вдруг вспомнил одну вещь. Он ведь не знал, можно ли помещать такие предметы в подвеску, нужно было срочно проверить.
Он тут же взял тарелку с недоеденной рыбой, которую дала тетушка Чжан, сосредоточился, обволакивая рыбу ментальной энергией, и попытался отправить её в нефрит. Когда он открыл глаза, тарелки на столе не было!
Исчезла!
Лин Цянь расплылся в улыбке. Он снова направил энергию внутрь подвески — и точно, на земле лежала та самая тарелка с красной рыбой. Он проделал то же самое в обратном порядке, вытащил её обратно и, глядя на рыбу, глупо заулыбался.
У него появилось пространство! С этим пространством, учитывая его способности, он сможет отлично выжить, даже если наступит апокалипсис! С едой он сможет собрать собственный отряд и больше не зависеть от других. В мире, где наступил конец света, тот, у кого есть еда — хозяин положения!
В прошлый раз его бросили не только из-за того, что он не умел сражаться. Причина была еще и в том, что он, дурак, подготовил для отряда достаточно еды, забив ею все доступные пространства. На выращивание овощей нужно время, и иногда, когда урожай созревал, они не могли перемещаться, из-за чего приходилось ввязываться в затяжные бои.
Им это надоело! Поэтому они ласково уговаривали его, заставляя тратить силы, чтобы заполнить все пространства в отряде, а как только он закончил — тут же избавились от него. Причина всё та же — еда. Когда провизия была в достатке, они больше не нуждались в нем, как в обузе.
Вспомнив это, Лин Цянь стиснул зубы и снова улыбнулся.
Когда он убирал остатки овощей в холодильник, он вдруг задумался: как долго еда может храниться в пространстве? Если он заложит туда огромную партию, а она испортится и сгниет, не зря ли он будет стараться?
Размышляя так, Лин Цянь достал из холодильника миску с вареным рисом. При комнатной температуре рис обычно через два дня уже начинал портиться.
Лин Цянь закинул миску в пространство. В последующие дни, помимо того что он каждый день проверял, не испортился ли рис, и перед сном подпитывал подвеску энергией и кровью, всё остальное время он проводил в медитациях. Он знал, что это время до начала апокалипсиса — его главный шанс, и от того, как он проведет эти полгода, зависело, будет ли его жизнь в будущем легкой или тяжелой.
На шестой день Лин Цянь в наушниках бегал в парке возле жилого комплекса. В последнее время он каждый вечер пробегал по часу. Поначалу он падал от усталости, но сейчас стало намного легче — не знал, связано ли это с тем, что он каждый день тренировал тело энергией ци, но теперь он мог бежать без остановки почти два часа.
В этот момент зазвонил телефон.
Он остановился на обочине. Это был риелтор. Он вспомнил того энергичного и красноречивого молодого человека и ответил на звонок.
— Алло, господин Лин? Я нашел покупателя на вашу квартиру, сегодня в полдень. Человек очень решительный, сразу предложил оплату полной суммы. Я сам не ожидал, что всё пройдет так быстро, хотел сначала уладить все детали, а потом звонить вам. Если вам удобно, не могли бы вы подойти?
— Да, конечно, сейчас буду.
Лин Цянь не мог описать свои чувства — противоречивые, немного ожидающие, но больше всего его давила тяжесть, связанная с этим домом.
Дом, в котором он прожил больше десяти лет, скоро станет чужим.
С этим сложным чувством Лин Цянь бежал — ни быстро, ни медленно. Дорога была короткой, через десять минут он был на месте. Когда он подошел к дверям агентства, молодой парень просиял и широко улыбнулся, сверкнув белыми зубами.
— Господин Лин, вы пришли! Как быстро!
Он завел Лин Цяня в кабинет с кондиционером и показал документы.
— Господин Сунь человек решительный. Его сын в этом году поступил в Третью среднюю школу поблизости. Это отличная школа, многие хотят туда попасть, ха-ха. Так как их дом далеко, они не могут каждый день ездить туда-обратно, поэтому решили купить квартиру здесь. Ваша квартира по площади как раз подходит, двоим там будет достаточно места. И цена не кусается, по сравнению с другими квартирами возле школ это очень выгодно…
Лин Цянь пролистал документы и прервал его бесконечную речь:
— За сколько продали?
Сейчас его интересовало только это. Зачем им квартира и что они будут там делать, он знать не хотел.
— О-о, прошу прощения, забыл сказать. Цена за квадратный метр — семнадцать тысяч, ни много ни мало, как мы и рассчитывали. Я посчитал по вашей исходной площади в восемьдесят пять квадратных метров, итого — миллион четыреста сорок тысяч. За вычетом нашей комиссии в три процента, получается миллион четыреста тысяч. Если всё устраивает, подпишите здесь, и я переведу вам деньги.
Лин Цянь кивнул. Цена была приемлемой, не слишком высокая, но для экстренной продажи — вполне достойная. Он быстро подписал бумаги и стал ждать, пока агент переведет средства.
Получив деньги, он развернулся и ушел.
У выхода агент помахал ему рукой:
— Господин Лин, господин Сунь просит вас съехать в течение полумесяца, лучше всего — за неделю.
— Хорошо, — холодно ответил Лин Цянь. Парень неловко потер нос, глядя, как Лин Цянь удаляется.
Впрочем, какая разница. Сегодня он заработал приличную сумму, на этот месяц хватит.
Лин Цянь не пошел сразу домой. В ближайшем магазине он купил дешевый большой рюкзак, а затем зашел в банк и снял двести тысяч наличными. Если бы он пошел так, это было бы слишком заметно, поэтому Лин Цянь просто надел рюкзак и зашел в общественный туалет. Там он переложил деньги в подвеску. Когда он вышел, рюкзак был на плечах, но внутри — пусто.
Действительно, стоило ему выйти из банка, как он почувствовал, что за ним следят двое. Они думали, что действуют скрытно, но перед ментальной силой Лин Цяня всё было как на ладони.
Изначально он хотел вернуться домой, но когда до жилого комплекса оставалось совсем немного, преследователи стали наступать на пятки. Он не хотел приводить волков в овечью шкуру и не желал, чтобы последние вечера в этом доме прошли в беспокойстве.
Поэтому Лин Цянь свернул на грязную, полузаброшенную улочку позади квартала.
Двое мужчин, следовавших за ним, озадаченно переглянулись, и один из них сплюнул на землю:
— Черт возьми, за ним!
— Двое на одного, а этот парень выглядит как девчонка, чего бояться!
Старик вытер слезы и вытащил из кармана помятый платок, с силой высморкавшись:
— Моя старуха попала в больницу, денег нет. В этом году с живностью не заладилось, кто-то пустил слух, что у кур и уток может быть зараза, их перестали покупать. Какая зараза? Я кормил их только рисом и овощами, каждый день ходил по забегаловкам, собирал объедки… — он похлопал себя по груди, чтобы успокоиться. — Жена всё жаловалась на боли в животе, после Нового года стало совсем плохо, отвезли в больницу — сказали, опухоль. Нужно оперировать, а операция стоит минимум сорок-пятьдесят тысяч, где мне взять такие деньги? — слезы снова покатились по его щекам. — Ей за семьдесят, разве она выдержит нож…
Лин Цянь не знал, что сказать, и просто промолчал. Хотя он сочувствовал старику, он не был человеком с излишне добрым сердцем. В апокалипсисе будут тысячи людей, чья судьба еще трагичнее: некоторые от голода даже обменивались детьми, чтобы было что поесть. А в возрасте этого старика он, скорее всего, станет одной из первых жертв, пушечным мясом.
Лин Цянь вздохнул, но ничего не мог поделать.
Фэн Цзыси раз уж смог разглядеть, что Лин Цянь переродился, то как он мог не заметить его сожаление, о котором тот так долго думал? Он просто намеренно хотел задеть его.
Лин Цянь не собирался опускаться до его уровня.
— А что, если эта женщина всё равно умрет?
Я ведь не бог, что я могу сделать?
Хотя он так думал, на душе у него стало тяжело. На самом деле он не хотел, чтобы тетушка Чжан умерла. В холодную эпоху апокалипсиса, где чувства были в дефиците, он хотел, чтобы нашелся хоть кто-то, кто искренне и бескорыстно заботился о нем.
— Ах, какой ловкий расчет.
Фэн Цзыси сделал вид, что именно этого он и ожидал, и Лин Цянь почувствовал раздражение.
Кто ты такой? Всего лишь древний монстр, проживший несколько тысяч лет, с чего ты взял, что понимаешь меня? Ты говоришь, что ты такой могущественный, что видишь людей насквозь, но разве ты не вынужден полагаться на тех, кого презираешь, чтобы закрепиться в этом мире?
Тот самый Небесный Путь — не он ли был тем великим существом, что запечатало тебя?
Лин Цянь мысленно высмеивал Фэн Цзыси, и это было не так страшно. Но стоило ему упомянуть Небесный Путь, да еще и восхититься его силой, тем, что он победил и запечатал его, — тут Фэн Цзыси окончательно потерял самообладание.
Его лицо помрачнело:
— Ты думаешь, Небесный Путь — это что-то хорошее? Думаешь, то, что он оказал тебе милость и позволил переродиться — это что-то великое? Скажу тебе, ты слишком наивен.
— Всё это — лишь забава Небесного Пути, который живет уже невесть сколько лет. Я даже подозреваю, что всё это — просто его игра.
Сказав это, он нырнул в нефритовую подвеску, не давая Лин Цяню возможности ответить.
Когда Лин Цянь пришел в себя и захотел спросить, что он имел в виду, Фэн Цзыси больше не отзывался.
Мир наказаний, Скверные стены.
— Этот паренек совсем страх потерял, смеет хвалить Небесный Путь?
— Эту старую развалину... однажды, если я выберусь отсюда, я переверну его Тридцать Три Небеса вверх дном!
— Лин, не кажется ли тебе, что ты зря потратил добро? — кто-то насмехался над Лином, но тот лишь равнодушно пожал плечами.
— Ничего страшного. Я всё равно не знаю, вылупится ли что-нибудь из этого яйца, оно у меня пролежало целую вечность, — Лин слегка улыбнулся, его огромные глаза изогнулись, отчего у окружающих мороз пробежал по коже.
— Высоко, очень высоко!
Фэн Цзыси:
— Может, я слишком долго спал и растерял силы? Иначе почему этот мелкий сопляк такой наглый?
— Возможно. Скорее всего, твоя внешность просто не соответствует эстетике этого поколения.
— Это всё равно лучше, чем иметь рога на голове, как у тебя, — Фэн Цзыси погладил свою гладкую голову и улыбнулся, не показывая зубов.
Собеседник от ярости чуть не упал, а Фэн Цзыси одержал полную победу.
Старый конь борозды не портит, подумал Фэн Цзыси.
После обеда Лин Цянь помог тетушке Чжан собрать вещи, прихватил свою одежду, и они вместе спустились вниз.
— Сяо Цянь, ты даже чемодан не взял? Мы ведь едем надолго.
Лин Цянь похлопал по своему набитому рюкзаку:
— Всё здесь. Если что-то понадобится, вернусь и возьму, или куплю на месте.
На самом деле всё самое важное он уже спрятал в пространстве, но нельзя же было ехать совсем налегке. Он не сказал тетушке Чжан, что продал квартиру — об этом лучше молчать, иначе она бы ему уши оторвала.
— Тебе там минимум месяц сидеть. Ты хоть сказал кому-нибудь, что уезжаешь? — тетушка Чжан намекала на что-то, но Лин Цянь не хотел понимать её намеков.
Поэтому он прикинулся дурачком:
— А кому говорить? Я всё равно живу один, незачем.
Тетушка Чжан сидела на заднем сиденье электроскутера Лин Цяня, похлопала его по плечу и вздохнула:
— Сяо Цянь, он всё-таки твой отец. Даже если вы уже не так близки, стоило сказать ему, что уезжаешь. А если он будет тебя искать и не найдет?
Пусть хоть сдохнет.
Лин Цянь усмехнулся про себя. Зачем ему такой отец-подонок? Ради денег?
То, что он спустя столько лет вспомнил о нем, было лишь желанием завести сына, чтобы тот в старости ухаживал за ним и похоронил. Когда-то он предал семью, а спустя два года, когда та женщина увидела, что он проигрывает всё в азартные игры, она прихватила его деньги и сбежала с другим. Что удивительного в том, что она сбежала? Смешно то, что отец променял такую женщину, как мать, на ту дрянь — вот уж воистину ослеп.
— Кто знает.
Он ответил небрежно. Тетушка Чжан понимала, что такую душевную рану за один день не залечить, поэтому замолчала и стала показывать дорогу.
Её удивляло, что Лин Цянь иногда выбирал путь так уверенно, что она забывала, что он здесь впервые, и поэтому часто забывала указывать повороты.
— Сяо Цянь, ты уже бывал в уезде Фэй?
Лин Цянь усмехнулся:
— Да, много лет назад.
Примерно восемь лет назад, подумал он.
Уезд Фэй был небольшим пригородом города F, с трех сторон окруженным горами, что ограничивало его развитие — приходилось довольствоваться тем, что давали горы. Большинство людей зарабатывали на жизнь животноводством и сельским хозяйством, развитие было слабым. А еще одной важной причиной, почему уезд не мог разбогатеть, было крайне неудобное транспортное сообщение.
http://bllate.org/book/21387/2180261
Готово:
