Е Шувэнь задумался и без особой оригинальности предложил:
— Давай утку по-пекински. Только не в тех местах, где всё на слуху, а где-нибудь с настоящим, аутентичным вкусом.
Вэй Вэнь рассмеялся:
— Без проблем. Я как раз знаю такое местечко. Они готовят всего по десять порций в день, и, кроме утки, подают только то, что хозяину взбредет в голову — вот такой у него своенравный характер. Зато утка у них — просто сказка: ни жирная, ни постная, снаружи хрустящая, а внутри нежная. Стоит поднести нож — сок так и брызжет. А их фирменный соус — это вообще отдельная история: в меру соленый, в меру сладкий, с каким-то неуловимым, неповторимым ароматом. Завернешь кусочек в блинчик, приготовленный самой хозяйкой, и откусишь — пальчики оближешь, того и гляди, язык проглотишь.
Зная, что Вэй Вэнь дразнит его, Е Шувэнь всё равно не удержался и сглотнул слюну. Даже у четвертого старшего брата кадык непроизвольно дернулся.
Сегодня у Вэй Вэня были соревнования, так что тренировок после обеда не предвиделось. Но Е Шувэню и остальным нужно было возвращаться в команду, поэтому, недолго думая, они тут же поймали такси и помчались по адресу.
Таксист уверенно лавировал по пекинским улочкам и переулкам. От бесконечных поворотов у Е Шувэня закружилась голова. Он лишь видел, как Вэй Вэнь, указывая направление, оживленно беседует с водителем, пока машина наконец не остановилась у входа в какой-то обшарпанный переулок.
Выйдя из такси, Е Шувэнь случайно бросил взгляд на табличку: на синем фоне белыми буквами было выведено: «Хутун Фанфэй».
Утиная лавка пряталась в глубине переулка. Никакой вывески — обычный старый дом, семейная мастерская. Классический пример того, что хороший товар в рекламе не нуждается: если бы не Вэй Вэнь, Е Шувэнь, как приезжий, ни за что не отважился бы зайти в такую глушь.
Днем посетителей было немного — внутри заняты всего два столика из трех, расставленных во внутреннем дворике среди горшков с пышной зеленью. Над головой висела виноградная лоза с пожухлыми листьями. Первые гости сидели в верхней одежде, с аппетитом уплетая еду, совершенно не обращая внимания на холод. Глядя на то, с каким довольным видом они обсасывали жирные пальцы, Е Шувэнь невольно вспомнил «Мазерати» и «Бентли», припаркованные снаружи.
Видимо, любовь к вкусной еде не зависит от толщины кошелька.
Оставался один свободный столик, и троица заняла его. Вскоре подоспела еще одна компания, которой пришлось ждать внутри, коротая время за телевизором.
— Одни едят на холодном ветру, другие ждут в очереди, попивая горячий чай. Хозяин с характером, — сказал Е Шувэнь, растирая замерзшие руки.
— Главное, что вкусно, — улыбнулся Вэй Вэнь.
— Неужели настолько?
— Сейчас принесут, попробуешь.
— Ладно.
Еду подали быстро. Кроме утки, остальное было в основном тушеным — видимо, сказывалась зимняя стужа, и хозяин, при всей своей оригинальности, не мог позволить гостям есть холодное.
Вэй Вэнь первым делом завернул кусочек утки для Е Шувэня, а затем — для четвертого брата:
— Ешьте, пока горячее, на холоде всё быстро остывает.
Четвертый брат поблагодарил, Е Шувэнь прищурился, улыбнулся и отправил утку в рот.
Вэй Вэнь с ожиданием посмотрел на него:
— Ну как?
— Неплохо, — кивнул Е Шувэнь. Раньше он не пробовал настоящую утку по-пекински, сравнивать было не с чем, но вкус определенно был хорош.
Вэй Вэнь улыбнулся, завернул ему еще один блинчик, а затем разлил всем по мискам горячий суп со свиными ножками. Сделав глоток из своей миски, он заметил, что друзья закончили жевать, и снова взялся за дело.
Четвертый брат застеснялся и замахал руками, отказываясь. Е Шувэнь же церемониться не стал: раз Вэй Вэнь заворачивает — значит, надо брать, и, жуя, довольно улыбался. Кто-то посторонний мог бы счесть это невоспитанностью, но близкие люди знали: так ведут себя лишь с теми, кого считают своими. Разве ребенок должен благодарить мать за каждый слепленный пельмень? Поэтому, когда четвертый брат вежливо отказывался, Вэй Вэнь лишь улыбался, и когда Е Шувэнь принимал угощение без лишних слов, Вэй Вэнь улыбался точно так же, хотя во втором случае его улыбка была куда теплее.
Аппетит у трех профессиональных спортсменов оказался отменным, пришлось даже дважды дозаказывать блюда. Е Шувэнь наелся до отвала и, вытирая масляные губы, шел, пошатываясь, словно сытый и довольный кот — казалось, еще немного, и у него за спиной появится лениво виляющий хвост.
Вэй Вэнь несколько раз бросал на него заинтересованный взгляд.
Усевшись в машину, Е Шувэнь, не желая останавливаться, спросил:
— Старший брат, а есть еще какие-нибудь интересные места на примете?
— Что, уже присмотрел себе что-то?
— У меня скоро день рождения, вот и ищу, где отметить.
— Какого числа?
— Тридцать первого.
— В этом месяце? — четвертый брат тоже обернулся с переднего сиденья.
— Да, через несколько дней. Сначала не планировал праздновать, но раз у тебя в голове столько отличных идей, я решил воспользоваться моментом. Помоги найти что-нибудь недорогое и приятное.
— Без проблем, — Вэй Вэнь задумался. — Гостей звать будешь? Сколько человек? И не забудь отпроситься у тренера Хуана.
— Надо посчитать. Тренера тоже позвать нужно, так что место должно быть недалеко, чтобы всем было удобно добираться.
— Хорошо. Ты составляй список, а с местом я помогу.
— Договорились! — Е Шувэнь толкнул Вэй Вэня локтем и широко улыбнулся. Стоило ему с кем-то сблизиться, как он переставал церемониться. Конечно, если бы кто-то обратился к нему за помощью, он бы тоже не отказал.
Вэй Вэнь после возвращения тренировку пропустил, отсыпаясь в комнате. Е Шувэнь, завидуя ему белой завистью, всё же послушно собрал вещи и отправился в бассейн.
Сегодня была обычная тренировка. Хотя в программе не было ничего нового, Е Шувэнь отлично справлялся. Перед самым выходом из воды тренер Хуан замерил время, и оказалось, что Е Шувэнь установил свой личный рекорд на стометровке баттерфляем: 00:55.09. Это было на 0,67 секунды быстрее предыдущего результата — в плавании, где счет идет на доли секунды, это был колоссальный прогресс!
Тренер Хуан был в восторге, Е Шувэнь — тоже. Ему всего семнадцать, он еще растет, и когда тело окончательно окрепнет, а мышцы придут в тонус, через полгода результат станет еще лучше. С января следующего года начнутся соревнования: Средиземноморские игры, Чемпионат Европы, Пантихоокеанский чемпионат... А там и до октябрьского Чемпионата страны и отборочных на 27-е Олимпийские игры рукой подать. Получит путевку — и он олимпийский атлет.
Конечно, тренер Хуан предупредил: это мировые старты, и новичку в сборной придется пробиваться самому. В конце года будет внутренний рейтинг, а после праздника Весны — крупные соревнования в Дацине. Нужно взять медаль хотя бы на одном из них, чтобы выйти на международный уровень.
Е Шувэнь яростно закивал, обещая выложиться на все сто и не подвести тренера.
Тренер Хуан смотрел на него с улыбкой. Парень еще совсем юный, но в нем видна была настоящая хватка. Он верил своему чутью: Е Шувэнь — прирожденный пловец. Если он хорошо адаптируется в сборной, у него есть все шансы побороться за олимпийскую медаль.
Поскольку тренер задержал его для разговора, когда Е Шувэнь вышел, вокруг уже никого не было. Смеркалось, фонари еще не зажглись — самое темное время суток.
Часов у Е Шувэня не было, и, увидев, что стемнело, он поспешил в столовую. Как только он свернул на тропинку, ведущую к ней, он нос к носу столкнулся с Вэй Вэнем.
— Закончил? — стоило Вэй Вэню заговорить, как загорелись фонари.
Свет разогнал тьму. Человек, стоявший перед ним, улыбался так тепло, что казалось, будто наступила весна. Его глаза, изогнутые, словно полумесяцы, были полны звезд и смотрели с такой сосредоточенностью, что Е Шувэнь почувствовал, как сердце в груди пропустило удар. Слова застряли в горле.
Вэй Вэнь поднял руку, показывая контейнер с едой:
— Слышал, тренер Хуан задержал тебя, и побоялся, что ты не успеешь на ужин. Взял порцию, не знал, что ты любишь, поэтому выбирал наугад. Если не нравится, пойдем в столовую.
Эти простые слова согрели Е Шувэня изнутри. Если тренер Хуан заставлял его кровь кипеть от амбиций, то Вэй Вэнь согревал его душу. Казалось, эта первая зима на севере будет не такой уж холодной.
Е Шувэнь взял контейнер и, несмотря на свой бесшабашный характер, не удержался и пробормотал:
— Спасибо.
Вэй Вэнь склонил голову набок:
— Не стоит благодарности.
— Я не из вежливости, я правда хотел сказать спасибо.
Е Шувэнь сказал чистую правду, и Вэй Вэнь на мгновение растерялся, не зная, что ответить.
В сборной царила ночная тишина: большинство уже поужинали, а те, кто не хотел, не спешили выходить на холод. Под яркими фонарями двое высоких молодых людей шли плечом к плечу, переговариваясь вполголоса.
Вэй Вэнь спросил, о чем говорил тренер. Е Шувэнь вкратце пересказал суть.
Вэй Вэнь кивнул:
— Рейтинг и соревнования в Дацине действительно важны. Одно определяет твое положение в сборной, другое — в стране. Нужно поднажать, иначе упустишь шанс на международные старты, а без опыта даже на Олимпиаде будет трудно.
Е Шувэнь кивнул:
— И что мне делать? Ждать, пока я вырасту, времени нет. Может, добавить нагрузки?
— Нагрузки... — Вэй Вэнь задумался. — Я спрошу у тренера. Нельзя тренироваться как попало, особенно сейчас, когда у тебя формируется техника. Не хотелось бы навредить.
Е Шувэнь энергично закивал.
Затем Вэй Вэнь рассказал детали рейтинга, Е Шувэнь внимательно слушал, и они не заметили, как дошли до общежития. У входа сидел белый пушистый комок и, завидев их, завилял хвостом.
— Красавица? — приподнял бровь Е Шувэнь.
— Красавица, — позвал Вэй Вэнь пекинеса. Собака тут же радостно подбежала к ним, виляя хвостом. Вид у нее был такой фамильярный и заискивающий, что Е Шувэнь невольно вспомнил ту самую кучку, которую она оставила в комнате.
— Она, наверное, проголодалась, — Вэй Вэнь посмотрел на Е Шувэня, который брезгливо отстранился ногой. Он знал, что Е Шувэнь не особо жалует собак, тем более что Красавица время от времени писала ему на кровать. Поэтому он решил спросить разрешения. Оставлять собаку в коридоре зимой было жалко — раньше, при Лян-гэ, она жила в тепле и уюте.
— У нас же есть еда, давай покормим, — Е Шувэнь не стал долго раздумывать. Раз собака голодная — надо кормить. Он открыл дверь и впустил пса.
Красавица тут же влетела в комнату и рванула в спальню Е Шувэня. Тот, испугавшись, что она снова нагадит, бросился следом. Собака собралась запрыгнуть на кровать, но Е Шувэнь рявкнул, и она, поджав хвост, забилась под стол.
Вэй Вэнь вошел следом и рассмеялся, глядя, как Красавица скалится на Е Шувэня из-под стола. Непонятно было, что его забавляет больше: беспомощность Е Шувэня или свирепый вид маленькой собаки.
— Помоги вытащить ее, чего смеешься? Видишь, как зубы скалит, укусит же! — возмутился Е Шувэнь.
Вэй Вэнь схватил Е Шувэня за руку и потянул к выходу:
— Достань еду, она сама выйдет. Если будешь тянуть силой, точно укусит. Она хоть и выглядит чистенькой, но по сути — бродячая собака, наверняка ее часто обижали. Не все же такие добрые, как мы.
Е Шувэнь, выйдя, неспокойно уселся на подлокотник дивана, то и дело поглядывая в сторону спальни: боялся мести. Но зря — как только Вэй Вэнь поставил пакет с едой на пол, Красавица через десять секунд грациозно вышла из-под стола. Е Шувэнь поспешил закрыть дверь, а собака посмотрела на него с явным презрением.
Пока пес ел, Е Шувэнь и Вэй Вэнь уселись на диване со своими контейнерами. По телевизору шел конкурс молодых исполнителей, и под их звонкие голоса ужин прошел на ура.
Е Шувэнь спросил, кто сейчас присматривает за собакой. Вэй Вэнь ответил, что девушка-пловчиха с третьего этажа.
— Тогда доедим и отнесем ее обратно, — решил Е Шувэнь.
Вэй Вэнь помедлил и кивнул.
Между мужским и женским крылом общежития стояла железная решетка, которую запирали в девять тридцать вечера. Большинству ребят было по пятнадцать-шестнадцать лет, возраст, когда гормоны играют, а все чувства обострены. Поэтому парни и девушки старались не заходить друг к другу, чтобы не давать повода для сплетен.
Когда Вэй Вэнь и Е Шувэнь, ведя Красавицу, переступили через этот порог, оба чувствовали себя неловко. Е Шувэнь подумал, что они сейчас как Чжу Бацзе в пещере пауков: хочется и с собакой понянчиться, и боязно нарваться на неприятности.
На третьем этаже они растерялись. Двери комнат были распахнуты, и заглядывать туда было неловко.
— В какой комнате она живет? — Е Шувэнь ткнул Вэй Вэня в бок.
Тот покачал головой.
— Ты же тут местный!
— Женское общежитие в мою юрисдикцию не входит.
— А кто говорил, что нет места, о котором ты бы не знал?
— Сплетни о девушках до меня не доходят.
— Ну-ну... — Е Шувэнь прищурился.
Вэй Вэнь посмотрел на него.
— Говоришь красиво, — Е Шувэнь принял вызывающий вид. — Но там же девчонки, не поверю, что тебе не любопытно. Хватит притворяться.
Вэй Вэнь усмехнулся:
— Верь во что хочешь.
— Ну-ну... — Е Шувэнь огляделся. — Ты что, ни разу сюда не поднимался? Совсем ни разу?
— Раза три-четыре, может.
— Зачем?
— Помогал вещи занести или позвать кого-то.
— Может, крикнем? Кто, мол, хозяин Красавицы, выходите?
— Пф! — Е Шувэнь рассмеялся. Вэй Вэнь посмотрел на него пару секунд и тоже улыбнулся.
Услышав свое имя, Красавица, до этого послушно сидевшая у ног, подняла голову, посмотрела на них и уверенно зашагала влево. Она вошла в четвертую комнату, откуда тут же раздались девичьи возгласы.
Они переглянулись и, не сговариваясь, поспешили вниз.
Только миновав железную решетку, они замедлили шаг.
Вернувшись в комнату, Е Шувэнь решил поддержать разговор:
— А Красавица-то умная.
— Жизнь заставляет.
— ...
Вэй Вэнь зашел в ванную, вынес два таза и, наливая горячую воду, сказал:
— Нужно парить ноги, пока не вылечишь до конца, иначе в холода опять начнется.
Е Шувэнь послушно кивнул. Он уже привык к этой процедуре. Вэй Вэнь проявлял удивительную заботу: даже если Е Шувэнь забывал, тот сам готовил воду. Сначала Вэй Вэнь просто сидел рядом, но после замечания Е Шувэня стал брать таз и для себя.
Видя, как два взрослых парня сидят на краях дивана, опустив распаренные ноги в тазы, Е Шувэнь подумал, что картина выглядит довольно странно. Не то чтобы это было чем-то плохим, но обсуждать такое было неловко. И всё же, за эти несколько месяцев их близость стала такой глубокой, словно они прошли через годы дружбы.
Вэй Вэнь заметил, что Е Шувэнь косится на него:
— Что такое? Хочешь что-то сказать?
Е Шувэнь, конечно, не мог озвучить свои мысли — не признаваться же, что они теперь братья по «парению ног»? Это было бы слишком неловко. Его взгляд упал на переносицу Вэй Вэня. Там уже пару дней краснело пятнышко, а сегодня вскочил прыщик — ровный, круглый, похожий на «точку Будды». Выглядело это не уродливо, а даже как-то умиротворенно. И Е Шувэнь нашел предлог.
Он встал, опустился на колени на диван и, не обращая внимания на капающую с ног воду, подался вперед, нависая над Вэй Вэнем.
Тот от неожиданности дернулся, его взгляд заметался в растерянности.
Е Шувэнь схватил его за плечи и, глядя в переносицу, сказал:
— Не двигайся, давай я тебе его выдавлю.
— Ч-что?
— Вот здесь, — палец Е Шувэня мягко коснулся переносицы.
Вэй Вэнь почувствовал резкую боль, и от растерянности замер.
***
Е Шувэнь и Вэй Вэнь сидели в самолете. Он — у окна, Вэй Вэнь — рядом. Оба молчали. Может, потому, что предстояло покинуть родных и отправиться в чужую страну, на душе было неспокойно.
И в отличие от Вэй Вэня, Е Шувэня терзало еще одно сожаление.
Он думал, что отъезд будет нескоро, но бумаги оформили на удивление быстро. Полмесяца пролетели как один день, и вот они уже с билетами на борту.
К несчастью, сны стали сниться всё реже, по капле, как зубная паста. И всё это были сны о тренировках в сборной — бесконечные заплывы, перемежающиеся с дневными нагрузками, отчего он был выжат как лимон.
Сердце было не на месте.
Лишь накануне отъезда приснилось что-то иное, особенно отчетливо тот эпизод, где Вэй Вэнь водил его есть утку. Может, это был шанс проверить, реальность это или нет?
Да.
Е Шувэнь, хоть и был прост, но не глуп. Сны не могут повторяться, а после пробуждения — отчетливо вспоминаться.
Что-то здесь было не так!
Что именно происходит, Е Шувэнь не мог сказать наверняка, но попытаться выведать у Вэй Вэня — стоило попробовать.
http://bllate.org/book/21376/2178835
Готово:
